ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Мы все на работе, - усмехнулся Коля и внимательно посмотрел Тошкину в глаза. Холодный пот неприятно прокатился по спине и принес странное облегчение. "Чем больше нас среди них, тем больше их среди нас". Но формула работала и в варианте наоборот "И ты, Брут, продался большевикам". Тошкин выдержал взгляд и радостно понял осторожный подтверждающий кивок.

- Тогда может выпьем?

- Запросто, - Коля легко нырнул под стойку и вытащил початую бутылку водки национального разлива. - За Наума, в просторечии именуемого Немой? Коля радостно подмигнул и опрокинул в себя полстакана прозрачной жидкости.

Спрашивать о том, как и зачем, Тошкин не решился. Профессиональные секреты - это не фунт изюма. Нужна выдержка, спокойствие и самообладание. Даже если мафия в целом сытая, ручная и прикормленная, она все равно останется мафией. И что ты будешь делать?

- Был у него кто? - легко и непринужденно, свои же люди, поинтересовался Дмитрий Савельевич.

- Сто пятьдесят тысяч человек, если считать с семьями, наемными рабочими и прочими капиталистическими запроданцами, - Коля легко отстранился от стойки и достал две кассеты. - Это звонки. Надо будет поделюсь. Но - ничего интересного. Так - приглашения, пресс-конференции, благотворительные поездки и знакомство с Родиной. И чего ты такой грустный? Меньше хлопот всем.

- Да не скажи. Начались письма. Даже - телеграммы. Одна очень содержательная и приветственная "Бей жидов - спасай Россию".

- И подпись?

- А как же "Твои друзья", - Коля нахмурился и протянул Трошкину аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. - Вот это единственное, что меня беспокоит.

- "Тебе будет лучше, если ты встретишься со мной, как можно скорее . Поверь. Лучше не ошибаться. Помнишь "Летел как ангел, упал, как черт". Впрочем, Ваш Иуда такими понятиями не оперирует. Мой номер есть в справочнике. Целую крепко. Адрес тот-же. Не ошибешься." - прочел Тошкин и хлопнул себя по карманам в поисках ручки.

- Третий класс. Вторая четверть. Вот стоит ксерокс. Все, как у больших, - Коля осторожно вытащил бумажку из рук Тошкина и отправился к большой серой машине, которая пятьдесят лет назад могла бы считаться мечтой разведчика, если бы стояла в каждом контролируемом госбезопасностью кабинете. - И что ты об этом думаешь? - спросил Коля, не оборачиваясь.

- Да, похоже, тоже глупости. Старая любовь. Мало ли?

- А почему не позвонить? Ты представляешь - переться в такую даль и оставлять здесь письма.

- Кстати, а кто принес - то? - Дима сделал стойку, решив мигом бежать выслеживать потенциального врага регионального обогащения.

- Меня здесь ещё не было. Так что...Сказали - дама. И судя по почерку - дама.

Коля нахмурился и как - то нежно провел рукой по копии подметного письма.

- Ну, если дама, то все понятно. По телефону ведь можно а) отказать, б)поговорить и не встречаться, в) просто испортить все дело. Чисто женская логика, я бы тоже так поступил, - сообщил Дима и покраснел.

- Ну-ну, наслышаны о твоих подвигах. Молоток, Антошкин, - Коля покровительственно улыбнулся.

- Знаешь, что... - Дима сжал кулаки и очень обиделся, понимая, что ему не придется ими воспользоваться.

- Да не знаю я ничего. Сам такой же дурак. Инвалид детства. С юности. Забыли, проехали, - Коля протянул Тошкину отксеренные письма, ставшие теперь уже документами и подумал о том, что жизнь складывается как - то несправедливо. Вот, к примеру, они с Димой могли стать друзьями, примерными семьянинами и многодетными отцами с героической орденоносной карьерой. А стали... Так, не пришей в ноге рукав. Дурацкие любови, дурацкие задания, дурацкие деньги, если разобраться. Коля уже успел вкусить сладости работы портье в отеле государственного значения. За два дня он стал понимать, что вопрос "слышишь ты?" не требует никакого ответа, а означает угрозу действием, которое вот-вот отразится у тебя на лице; но он перестал понимать, на кой черт ему все это надо. И ему, и Димке.

- Ты помнишь - не леполи, не бяшеть? Помнишь? - Коля спросил так грозно и так настойчиво, что Тошкин потерял равновесие - в том числе и физическое, пошатнулся и представил себя на допросе у Берии.

- Помню, - согласился тот.

- Ну так вот... - Коля вроде разминался, то ли желая, то ли не желая продолжать начатый разговор, который к делу Тошкина никакого отношения не имел. - Ну так вот... - Коля снова открыл рот, но тут в душе его тренькнул мобильный телефон. Он полез за пазуху и с гордостью вытащил переходящее красное знамя своего небедствующего учреждения, которое так часто меняло названия, что для многих оно так и осталось - ЧК.

- Ишь, - Тошкин вяло улыбнулся и посмотрел на часы. В принципе - один звонок в городское управление внутренних дел и он снова может засесть за свою справку, которая теперь стала ему близка, как собственная ветхая рубашка.

Коля деловито удалился в комнату отдыха, не оборачиваясь, не прощаясь и не давая никаких ценных указаний. "Служба", - подумал Дмитрий Савельевич и деловито направился к выходу.

- Гражданин, - понеслось ему вслед. - гражданин. Вы куда? Стоять!!! Димка!

Коля догнал его уже на улице и деловито дернул за рукав. "Стой, сейчас они будут выходить. Хоть посмотришь на это чудо света", - отчаянно зашептал бывший сокурсник, видимо жалея, что трудный разговор так и остался в проекте. Жалея или радуясь.

- Я в газете его рожу видел. Как же - национальный герой. Держись, не подходи. Папашу в гроб загнал. Урод политический, - прошипел Тошкин, прижатый Колей к стеклянной перегородке. - Да ладно, отпусти. Посмотрю.

Тошкин вернулся в холл, сел в низкое кресло, прикрылся журналом "Плейбой" и закурил. Картинки на глянцевой обложке были гораздо интереснее покалеченного еврея, который, видимо, принципиально не пользовался техническим прогрессом для передвижения собственного тела. А зря. Имея такие короткие толстые ножки наверное, трудно ходить по лестницам, ступеньки которых расчитаны на бравых молодцов покойника Черного. Каждому свое. Чаплинский должен знать этот принцип. Дима зло поморщился. Он не любил людей, которые были способны ради идеи предать своих близких. И никакими возвышенными порывами души, и никаким желанием жить по законам совести он не мог оправдать слезы родителей, которые ни в чем не виноваты. Он, Дима, маменькин сынок и большой поклонник Достоевского. Кому не нравится - тот пусть не кушает. А этот Колобок пусть катится по лестнице. Да! Так - то. Есть дела и поважнее. Девицы из "Плейбоя", например. Очень даже например и очень даже ничего. Но не типаж.

- Ой, - Тошкин нервно вскочил с дивана, чем вызвал неодобрительный взгляд охранника. - Ой, Надя! Ой! - он в мгновение ока оказался рядом со стойкой "ресепшен" и толкнул локтем хрустальную вазу по имени "Наум".

- Извините, - пробормотал следователь прокуратуры. - Мне надо срочно позвонить.

- И вы-таки хотите, чтобы я пригласил Вас в свой номер? - заморский гость сощурил глаза и устало покачал головой. - Пресс-конференция будет завтра. Так что...Мне больше ничего не передавали? - спросил он озабоченно.

- Коля, мне надо позвонить! - заорал Тошкин, понимая, что ведет себя как стриптизерша в Мариинской театре.

- Нет, для Вас пока ничего. Вся корреспонденция будет доставлена в номер. Не беспокойтесь, - произнес Коля так, будто всю жизнь тем и занимался, что работал в "Хилтоне", а подрабатывал в "Шератоне" . Он умудрился даже как-то ненавязчиво наклонить голову и создать из себя композицию "слушаюсь, Ваше высочайшее высочество".

- Да дайте же мне, наконец, позвонить, - не выдержал Дима.

Охранник Чаплинского сделал решительный шаг вперед. Ничего хорошего ни городу, ни прокуратуре назревающая потасовка не предвещала. Но Тошкину, опозорившему себя разглядыванием девиц из "Плейбоя", было все равно. Наум пожал плечами, тронул своего парня за локоть и деликатно освободил стойку. "Может он и ничего, - подумал Тошкин и рванул звонить под безжалостный шепот Гребенщикова: "С кем поведешься, от того и наберешься. А говорят. Сумасшествие - вещь не заразная".

10
{"b":"71882","o":1}