ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Есть, - прошептал Виталий бледными губами и приготовился снова упасть в обморок.

- Есть, не есть. А Вы, Надежда Викторовна, ступайте на занятия. У Вас сегодня две пары в соседнем корпусе. Черный ход налево по лестнице.

- Но... - попыталась запротестовать я, понимая что партизанского стажа у меня, конечно, маловато. - Но...

- Учебный процесс, - Мишин развел руками и по - отечески хлопнул меня по мягкому месту. - Завтра с утра - кафедра. Ректору - шестьдесят. Юбилейные торжества и наше участие в них должны быть безукоризненными.

- И продлятся они дней десять, - усмехнулась Анна Семеновна. - И вход по специальным пропускам.

- Вот когда Вам будет шестьдесят... - назидательно начал Владимир Сергеевич.

- Я не доживу. У меня диабет. Мне такие праздники кушать вредно. Ладно, сколько стульев будем брать? Давайте, потому что...

- Да знаю - знаю. Кругом враги, - устало выдохнул шеф и строго посмотрел в мою сторону.

Меня качнуло влево - с некоторых пор это вообще мое направление, и я покорно вступила на путь педагогической адаптации детей глупых, добрых и богатых родителей. Ведь, "если не я, то кто же, кто же, если не я" будет нести знамя нашей провинциальной известности. Ничего, книга рекордов Гиннеса будет взята - не мытьем, так катаньем.

Я вошла в аудиторию через десять минут после звонка под конвоем трухлявой прыщавой девицы из учебного отдела, которая бубнила мне в спину что - то про объяснительную, последний раз и неуважение к устоям учебного заведения. Я притворилась пострадавшей при пожаре, пригласила её на собеседование в телефонную кабину 01, и по добрейшему взгляду бесцветных глаз поняла, что мое расписание в этом учебном полугодии будет составлено по образу и подобию пригородных электричек застойного периода - через две пары на третью. Аудитория тем не менее восприняла меня довольно приветливо, кое - кто из сидящих за первыми партами даже бросил на меня слегка заинтересованный взгляд. Остальные продолжали играть в карты, красить губы, местами целоваться. "Здравствуй, племя младое, незнакомое".

- Меня зовут Надежда Викторовна. Я буду читать у вас курс...

Никакой реакции - что особенно обидно для женщины, мечтавшей о славе. Эти меня не знали и знать не хотели. Слухи о моей бурной жизни не докатились в их уши, занятые уроком Илоны Давыдовой и рекламной кампанией подгузников.

- Моя фамилия Крылова.

- Вороне где - то бог послал кусочек сыра, - противно прогнусавил сидящий на первой парте мальчик с лицом, достойным украсить милицейскую сводку. - Это не Ваше.

- Не мое. Достаньте листочки. Входной контроль. Я диктую фамилии, вы пишите, кто это такие, в какой отрасли культуры работали, когда творили.

- Беду творили, или что, - поддержала олигофрена крашенная блондинка, длинные ноги которой в весьма собранном виде занимали проход между столами.

М - да, куда мне со свинячим рылом да в Калашный ряд? Ничего - оружие к бою. Или я не подчиненная самого отставного из всех полковников нашей многострадальной Родины.

- Детки, впереди дифзачет. Характер у меня мерзкий даже при самом отдаленном рассмотрении. Так что... Платон, Аристофан, Мопассан.

- Попа - сан, - спросили откуда - то с последних рядов. - Клево, пацаны, попа - сан.

Все дружно рассмеялись, а я живенько представила себе свое будущее, в котором управленцами окажутся эти крокодильчики и бегемотики. Мне лично в таком будущем делать нечего. Стоило подумать об эмиграции - лет пять восемь на раскачку еще, кажется, есть. Я-то думала, что самыми большими идиотами у нас являются многострадальные новые русские, но по сравнению с собственными детьми - это же культурнейшие, многообразованнейшие, интеллектуальнейшие люди планеты.

- Вон отсюда, - чтобы случайно не ошибиться в выборе жертвы, я отправила в коридор целый ряд. Полицейские мероприятия возымели действие, и честной народ почти час трудился над именами, которые никогда или почти никогда .не слышал.

- Вы свободны, - заявила я за три минуты до звонка.

- Свободны, - парень со второй парты пожал плечами и посмотрел на меня маслянистым потусторонним взглядом. - Свобода - это всего лишь поиск зависимости. В данном случае - от звонка.

- Фамилия? - строго спросила я.

- Джагоев, - он улыбнулся и осторожно втиснул широкие плечи в дверной проем.

Мне стало радостно. Ну, во-первых, подтверждались прогнозы многих философов, что возрождение к нам придет с Востока, а во-вторых, моя жизнь не так уж безнадежна, если мне по собственной воле улыбается молодежь. Господи, и о чем я только думаю?

Вторая пара если не прошла под аплодисменты, то оказалась более удобоваримой. Я даже выступила героем - участником кровавых событий в главном корпусе и была посвящена в тайны студенческого выступления в пользу юбилея ректора. Кое - что из программы оказалось даже смешным. Как любят говорить мужчины - по своему. От душевной щедрости, которая таки не перевелась в багаже моего внутреннего мира, я порекомендовала студентам играть в КВН, на что получила обиженное заявление о суперизвестности академической команды в московских тусовках и об обещаниях ректора заплатить спонсорской помощью за достойное чествование Его, великого и неужасного. Товарно - денежные отношения преподавались здесь повсеместно, в том числе и во внерабочее время. К концу второй пары мне даже удалось проверить контрольные работы, из которых я выяснила, Что Аристофан - это имя арестанта в Греции и Риме, Платон - фокусник эпохи возрождения, а Мейерхольд - первый президент Израиля, в крайнем случае - автор "Головы профессора Доуэля".

Теперь, пожалуй, у меня был достойный материал для выступления на торжественном банкете. И не притянутый за уши неотвратимостью принципа "ты мне, я тебе", а созданный экспромтом и от чистого сердца. Вряд ли, конечно, после такого подарка, я задержусь здесь надолго, но попробовать можно.

Едва я переступила порог своей квартиры, оставленной мне партией реформ в награду за выявление особо опасного преступника, как раздался телефонный звонок. Ура, я снова нарасхват. Кажется, миновал период тихого замешательства друзей вокруг моей пострадавшей персоны.

- Надя, Владимир Игнатьевич. Завтра пресс - конференция. Рубин не может. Пойдешь та. Записывай данные...

Ах, как жаль... Это всего навсего проклюнулся мой второй шеф, который никогда не обделял вниманием ни меня, ни мои пишущие гороскопы способности. Правда, это не мешало ему катастрофически не доплачивать мне за мой ратный подвиг и предлагать мне задание, по невыполнимости сравнимые разве с моей мечтой прославить наш город как столицу женского беспредела.

- А почему Рубин не может? - попыталась упереться я.

- У него интервью в цирке. Как раз в это же время.

Рубин был заместителем шефа и не любил меня оптом и в розницу. Мы не сходились с ним во взглядах не только по поводу блаженного Августина, которого он изучал в своей богонеугодной секте, но вообще по любому поводу и без оного. Лично я его прозвала Яшмой. За то, что он все время платил мне мелкими гадостями. Такими, как, например, вот эта. Зная мою нелюбовь к пресс-конференциям и героическим козлам, которые повествуют о своей многотрудной славе, он постоянно провоцировал меня на скандал, который мог бы пошатнуть наши дружественные отношения с шефом, прижимистость которого могла сравниться только с моей твердолобостью.

- В цирке, значит. Ему там место, - пробурчала я, понимая, что эта партия проиграна.

Для шефа старое кино и новый цирк - святыни, посягнуть на которые мог только обезумевший налоговый инспектор.

- Наум Чаплинский. Гостиница "Дружба". Возможно, координаты встречи изменятся. Если он захочет осмотреть город, то будет встречаться с прессой где - нибудь поближе. Обещают фуршет...

- Вам захватить пару бутербродов и бутылку пепси - колы? - нежно осведомилась я.

- Надя, - рявкнул шеф. - Без глупостей. Скромное нежное интервью о том, как мы за ним скучали.

12
{"b":"71882","o":1}