ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- В какой палате лежит Ильина, строго спросил Тошкин у спящей дежурной.

- А кто? Что? А? - легко проснулась она. - А ты кто такой. Есть указания - без указания к ней никого не допускать, - Тошкин протянул в окошку удостоверение.

- Инна, - зычно крикнула дежурная, - Инна, он пришел. Давай сюда скорее. Инна.

Хорошо, что имя это стало довольно редким, иначе всем бедным Иннам пришлось бы построиться у ног старшего следователя прокуратуры.

- Подождите секундочку. Вам тут рядышком - в третью палату реанимация у нас на первом этаже. Туточки, за углом. Сейчас - сейчас, забеспокоилась тетка. - Инна, ну ты идешь или я товарища пропускаю.

Дмитрий Савельевич покорно опустился на дряхлую, когда-то кожаную банкетку и прикрыл глаза.

- Вы? - раздалось у него над ухом пение смешанного дуэта. Он поднял глаза - Виталий Николаевич и Инна Константиновна поливали друг друга холодным презрением. Дмитрий Савельевич вяло усмехнулся: "В качестве наблюдателя от кафедры к Ильиной была приставлена Инна.

- И вы здесь? - прошептал Виталий Николаевич обиженно. Мы же договаривались, что мы - не рабы. А рабы - не мы. Так как же так?

- Уйди, Виталик, уйди, прощу по-хорошему. Не до тебя, правда. Дмитрий Савельевич, нам надо поговорить, - она умоляюще взглянула на Тошкина и сжала руки в убедительные кулачки. - Пожалуйста, без свидетелей.

- Только быстро, - обречено согласился Тошкин. - Мне нужно взять показания у Ильиной, пока она в сознании.

- Идемте, - Инна Константиновна взяла Тошкина под руку и потащила по коридору. - Теть Мань, Мы пока в ординаторской. - Она по-хозяйски подтолкнула Тошкина в небольшую комнату, украшенную шестью столами и кушеткой и шкафчиком, из-за которого почему-то, раздавались тонкие повизгивания.

- Мы кому-то помешали? - вежливо спросил Дмитрий Савельевич.

- Да что вы, - удрученно махнула рукой Инна. - Это - Ирочка плачет. Прошу любить и жаловать - моя племянница. Горе мое луковое. Не губите, вдруг запричитала она, демонстрируя неразрывную связь народа и интеллигенции, которая из него вышла. - Не губите, дуру такую, ой, не губите, - увидев, что приступ кликушества действует на Тошкина как на слона удавка, Инна Константиновна быстро сменила пластинку и деловым тоном объявила. - Она сама все расскажет. Давай.

Ирочка для порядка ещё пару раз хлюпнула носом и тихо вымолвила

- Он за презервативом ходил. Не хотел, чтобы я забеременела, а как с Танькой, то без. А теперь она в положении - ей до аборта волноваться нельзя. А мне, значит, можно было. - Ирочка вопросительно взглянула на Инну Константиновну, та осуждающе покачала головой, но не произнесла ни слова. Мне продолжать?

- Пожалуйста, - Тошкин уже ничему не радовался и не удивлялся. Общественность не дремала. Каждый уважающий себя член кафедры счел своим долгом произвести собственные изыскания. И ничего, что они касались личной жизни семьи. Ничего, прокуратура как прачечная - есть бельишко, надо застирать. Причем тут старые калоши, говорила в таких случаях Тошкинская мама. - Если можно - покороче.

- Так я же самую суть, - обиделась Ирочка. - Пока он ходил за презервативом, я перекурила, а когда он ушел - бомжиха и померла. И мне никакой радости и ей. И с Танечкой, значит, он мог. Подлец такой. Я же замуж за него собиралась. Прямо по - честному, через загс. Он так и сказал: "Увезу тебя я в Хайфу, увезу тебя в тайгу". Разве там есть тайга?

- Тайга в Сибири. Туда ты и пойдешь, если сейчас все не расскажешь, процедила Инна Константиновна.

- И про наркотики? - невинно хлопнула глазами Ирочка. - И про аборт?

- Нет, - хором вскричали Тошкин и Инна. - Об этом не надо.

- Ладно, - легко согласилась она. - А как Танька с моста шваркнулась, он сразу забеспокоился. Такой папаша стал - просто ужас: "Пусть полежит, пусть отдохнет, ты, Ирочка, за ней присмотри, чтобы её никто не волновал понапрасну. Ты снотворным её побалуй, если надо - я заплачу". Представляете? Мне цветочка никогда не купил, а ей... А я - что? Ее и так баловали всяким - разным, только вот сегодня, когда в сознание пришла, я решила её уколоть - пусть поспит. А тут как раз теть Инна

- Понятно, - сказал Тошкин. Еще плохо представляя, как болезненный Наум Леонидович успел совратить столь невероятное количество женщин за столь короткий срок. Бедная Надя - она просто жертва дьявольского обаяния. Одна из многих! Попалась в ловушку. - Он должен прийти сюда?

- Уже нет, я ему позвонила, сказала, что пока нет возможности ей поспать. А ещё я лечащему врачу сказала, что Танька беременная, так она анализы сделала - а там нет ничего. Представляете урод? Выходит, он её любит, а меня просто использует. ? - Да-да, что-то в этом духе и выходит, согласился Тошкин, глядя на Инну похожую на памятник курице-несушке.

- Что же вы сидите? - спросила она. - По-моему его надо арестовать, пока ничего не случилось.

- Ну, она и не могла быть беременная. 3а неделю - Ирочка, вы же медицинский работник, такие вещи знать должны!

- Почему за неделю? - обиделась она. - Он давно с ней крутит. То с ней, то со мной. Сам не знает, чего хочет!

- Он - убийца, - тихо сказала Инна Константиновна. - Он, а не его мама. Вот так!

Холодный пот выступил у Тошкина на лбу - какой же он идиот! Какой дурак! Зацепился за Чаплинского как вошь за кожух, от ревности, от глупости, от впитанной с молоком матери подозрительности к этим всем инородцам. Ах ты, ох ты. Спасибо общественности - наставили на путь истинный - подмогнули. Он вихрем вырвался из ординаторской и примчался в третью палату.

- Ильина? - на всякий случай спросил Тошкин у бледной, хорошенькой девушки. Она тихо прикрыла веки. - Отвечайте только "да" или "нет". Можете глазами. Вас столкнули с моста? - она снова прикрыла глаза. - Это был Игорь Заболотный?

Взор Ильиной чуть замутился, на ресницах повисли крупные слезы, причем на правой капля была гораздо массивнее, чем на левой. - Это Игорь Заболотный?

- Да, - прошептала она. - Его поменяли... Его точно на кого-то поменяли. Я догадалась. Василиса прекрасная. Должок, - Татьяна Ильина закрыла глаза и ещё долго повторяла странные сигналы из детской сказки.

Тошкин снова разбудил тетю Маню и попросил её выйти подышать свежим воздухом. Она, вяло сопротивляясь, покинула боевое дежурство, и милостиво разрешила воспользоваться больничным телефоном. В квартире Заболотных телефон не отвечал, в прокуратуре дежурил Мишин, сообщивший, что Татьяна Ивановна раскаялась, больше возводить напраслину на себя не станет, но на своих показаниях настаивает. По логике вещей Игорек должен был либо сидеть дома тихо как мышка, либо падать в объятия папаши, ведь мама не случайно зажгла ему зеленый свет.

- Максим, - Тошкин наконец дозвонился в гостиницу. - Как там наш друг? Гостей не ждет?

- Да не волнуйся ты, Дима, в порядке он. И Игорек в порядке собирается нас навестить, живой и здоровый, напрасно твоя Надя нервничала... Слушай, а может это моя марганцовка помогла. Она у меня импортная от Баера , - радостно засмеялся охранник.

- Надя, - у Тошкина онемело небо. - Причем тут Надя? Какая марганцовка

- Она ж спасать его поехала. Я разве не сказал? Слушай, приезжай - тут воссоединение семьи намечается. Мы, как не последние люди, можем даже на банкет по этому случаю попасть. Приедешь?

- А как же! - отрапортовал Тошкин. - Обязательно! Только ты держи Игорька от своего тела подальше. Мальчик балуется спичками, ядами и полетами с лестницы. А также кирпичами, бомбами и анонимными письмами

- А заказными убийствами? - в трубке раздался короткий смешок и связь оборвалась.

Честь, прочно обосновавшаяся в душе Тошкина вступила в неравную схватку с любовью. Теперь, когда он практически точно знал, где Надя и где преступник, особенно сложно было выбрать мишень для главного удара. Мишень для последнего выстрела. Повесть о мертвой царевне всегда казалась Дмитрию Савельевичу большой натяжкой. А если женщина не хотела, чтобы её целовал первый встречный? Если она ждала совсем другого? Это уже статья, очень модная в Штатах статья о сексуальных домогательствах.

75
{"b":"71882","o":1}