ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поэтому Алимов не спеша вел дело и вызывал Машу в неделю раз. Сейчас уже не для проведения следствия, а для свиданий. Маша без сожаления расходовала переданные Трифоновым деньги. После каждой встречи с Алимовым она виделась с Трифоновым и коротко информировала его о настроении прокурора.

В июне ввели в эксплуатацию принятый от строителей 12-квартирный дом, в котором получил квартиру Алимов. Отпраздновал новоселье, надо было браться за заготовку дров. Зима спросит, что делал летом.

Соседи по дому, работники райкома партии и райисполкома, привозили на дрова березовые кряжи, пригодные не только на фанеру, но и на изготовление лыж. Своя рука владыка. Лесосеки для сплошной вырубки подбирали лучшие, с чистой березой, не считаясь со значением участка леса, его красотой, созданной природой.

Руководство вновь организованного лесхоза иногда легонько сопротивлялось, отказывало. Предлагали другие участки леса для выделения делянки на дрова. Директора лесхоза тут же вызывал на собеседование секретарь райкома Чистов или председатель райисполкома Бойцов. Дровяные вопросы безотлагательно решались.

Милиции с прокуратурой для заготовки дров тоже подобрали участок леса с чистой березой. Чтобы себестоимость дров была дешевой, они заготавливались указниками, то есть осужденными до 15 суток за разные нарушения. Алимову как прокурору 15 кубометров дров привезли бесплатно.

Дровяными вопросами все жители поселка занимались начиная с апреля: пилили бензомоторными пилами, кололи и складывали в поленницы для просушки. Алимов проходил мимо таких поленниц по пути на работу и с работы. У всех соседей дрова были разделаны и сохли в поленницах. Только у него одного белоствольные кряжи лежали в костристых кучах, занимая приличную площадь земли. Соседи роптали, говорили ему и его жене. Жена, в свою очередь, напоминала Алимову при каждом удобном случае и грозилась сама взяться за разделку дров. Он обещал ей, а уйдя на работу сразу забывал. Думал не о дровах, а куда бы поехать и выпить. Встречали его в каждой деревне с хлебом-солью, если не с водкой, то с самогоном. Поэтому заняться разбором дров или нанять кого-то у него не было свободного времени.

Пьянка вошла в систему. Пили в его кабинете, в дежурной комнате милиции, в кабинетах начальника милиции и его заместителей. Каждый вечер он приходил домой пьяным. У большинства людей при опьянении настроение становится хорошим. Многих тянет на песни, пляс, к женщинам или на сон. Пьяный Алимов припоминал все обиды, настроение становилось паршивым. Все обиды сводились у него на жену Киру. Он ревновал ее и думал, что она изменяет ему на каждом шагу. Причиной этому послужило то, что Кира родила первенца-дочку лишь на пятый год супружеской жизни. Он считал себя неспособным иметь детей. Родила после первой в жизни поездки на курорт. В пьяном виде он всем говорил:

– Дочь не моя, Кира привезла ее с курорта.

Подсчитывал дни, месяцы беременности. Все сходилось в его пьяном мозгу. Дома устраивал скандалы, грозил разводом. В трезвом виде забывал обо всем. Думал о работе, о неотложных делах и где бы снова похмелиться или выпить. В его мозгах глубоко засела Мигулева Маша. Трезвый и пьяный он жаждал встречи с ней, не думая о последствиях. Возвращался домой, как правило, поздно вечером. Кира зорко следила за его появлением у дома. Во избежание скандалов уходила с дочкой к соседям, иногда там и ночевала, чем делала непоправимую ошибку. Об этом она сама знала, но ей не хотелось слушать болтовню и упреки пьяного мужа.

Энергии у пьяного человека прибавляется, он становится решительнее, не давая иногда отчета в своих поступках. Снова не застав жены дома, изрядно подвыпивший Алимов на сегодня решил заняться делами, позаимствовать у соседей разделанных дров, пахнувших свежестью и всеми ароматами березы. Надел платье жены, подвязался ее косынкой, сделался похож на маленькую щупленькую женщину.

Вышел на улицу. Чистый ночной воздух обдал его своей свежестью. На безоблачном небе висел тусклый серп луны. Звезды с трудом просматривались. Казалось, они находились подвешенными в малопроницаемой для света дымке. «Самое подходящее время для таких дел», – думал Алимов. Внимательно прощупал взглядом все окружающее. «Вроде нет ничего подозрительного». Все спали крепким ночным сном. Только изредка где-то вдали вяло пролаяла собака. Ее поддержала другая, и снова все стихло. С мыслями: «Пора за дело», – Алимов приступил к работе. Из трех близлежащих поленниц он перетаскал в свой сарай около кубометра дров и сел отдохнуть на свои неразделанные кряжи.

Его внимание, как магнитом, приковала к себе куча досок, светившихся белизной, завезенная на строительство очередного дома. «Доски мне будут нужны, – подумал он. – В хозяйстве все пригодится. Вперед, Алимов». Крадучись подошел к доскам. Взвалил одну на плечо и перенес к себе в сарай. «Надо на первый случай перенести штук пять», – подумал он и пошел за другой.

Строительная площадка не только ночью, но и днем таит много неожиданностей и препятствий. Кругом все разбросано: блоки, бревна, кирпичи и так далее. Алимов об этом отлично знал и был до предела осторожен. Неожиданно у самой цели за его платье зацепился конец проволоки. Алимов с силой дернул. Платье затрещало, но выдержало. Проволока никак не хотела отцепляться. Он приложил всю свою силу, рванулся вперед к цели. Платье не выдержало, порвалось, проволока отцепилась, по-видимому, к беде – Алимов не смог устоять на ногах и упал на кучу досок.

У будки сторожа залаяла собака. «Этого еще не хватало, – думал Алимов. – Надо быстрее бежать, пока не засекли». Он водрузил себе на плечи явно не по силе широкую доску и неуверенно, как ребенок, делавший первые шаги, пошел. Сзади раздался хриплый женский голос:

– Стой! Куда потащила доску?

Затем последовал толчок в конец доски. Алимов не смог удержаться на дрожавших ногах, упал и очутился под доской. Пытался вылезти, но силенок не хватило. Самопроизвольно вылетело из его гортани что-то похожее на «помогите». Сторож подошла к Алимову, сбросила с него доску и посочувствовала:

– Надсадишься, дура! Такую тяжелую доску потащила. Уж если воровать решила, то брала бы полегче. Что тебе, жить надоело? Иди-ка быстрей домой. Еще совсем девчонку родители вместо воспитания учат воровать.

Такого унижения Алимов вынести не мог: «За кого она меня принимает? Мужчина я или не мужчина? Да еще вдобавок прокурор». Он встал на носки ботинок, чтобы казаться выше, вытянул шею, расправил плечи и крикнул:

– Ты что, ослепла, дура, разве не видишь, что я прокурор?

– Ах, ты прокурор, – закричала сторож, – а пришла воровать ночью доски. Пират, сюда, – крикнула она собаку.

Собака неопределенной породы, с длинным пушистым хвостом, стоячими, как у лайки, ушами, крупной головой, подбежала к ней, виляя хвостом.

– Взять ее, – скомандовала сторож, – фас!

Собака неожиданно ударила в грудь Алимову. Он не устоял на ногах, упал. Пират начал рвать зубами платье, но тело не трогал.

– Уберите немедленно собаку! – кричал Алимов. – Я вас завтра арестую, посажу в тюрьму.

– Пират, фу, – крикнула сторож.

Собака оставила Алимова, отошла в сторону и ждала приказания хозяйки, что делать дальше.

– А ну, убирайся отсюда, прокурорша, пока я не разозлилась, а то возьму дрын и убью, – и захохотала.

Смех ее показался Алимову диким, сверхъестественным, оглашавшим весь поселок.

– Пошли, Пират, – сказала сторож, позевав, перекрестила рот. – Прости меня, Господи. Здорово я девчонку напугала, по-видимому, рехнулась – стала называть себя прокурором.

Алимов отряхнул платье и крикнул ей:

– Все-таки я прокурор! – и подумал: «Хорошо отделался. Только зря погорячился, назвал себя прокурором. Завтра может разнести по всему поселку. Только кто ей поверит».

С такими думами Алимов разделся и лег спать.

Прошло три дня. Соседские дрова не давали Алимову покоя. «Надо еще позаимствовать, вроде не заметили кражи, – думал он. – Киры дома нет, заниматься чем-то надо. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». Приступил к работе. Снова надел платье жены. Первую охапку дров отнес к себе в сарай. Стал не спеша набирать другую.

64
{"b":"718865","o":1}