ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В результате наступления войск фронта в конце марта в районе Каменец-Подольского был создан и внутренний фронт окружения. 1-я танковая армия врага в составе десяти пехотных, девяти танковых, моторизованной, артиллерийской дивизий и различных отдельных частей была зажата в районе Чемеровны, Дунаевцы, Студеница, Каменец-Подольский.

Однако кольцо окружения не было сплошным. Между армией А. А. Гречко в районе Чемеровцев и танковой армией Д. Д. Лелюшенко в районе Лянцкоруни оставался разрыв до 15 - 20 км, где враг мог прорваться на запад. Более того, наши три общевойсковые армии, действовавшие на северном и восточном фасах, не могли расчленить группировку противника, чтобы уничтожить ее по частям. Для этого у них не было достаточного количества танков. Единственной реальной силой, которая могла бы решить эту задачу, была танковая армия М. Е. Катукова, но она находилась в 150 км от внутреннего кольца окружения, в предгорьях Карпат.

В создавшихся условиях командование фронта пыталось перехватить пути отхода противника, задержать и уничтожить его ударами со всех сторон. Но для полного успеха требовалось раскрыть замысел врага, чего, к сожалению, штаб фронта не мог сделать. До последних чисел марта наше командование считало, что 1-я танковая армия противника будет отходить на юг, через Днестр, в Румынию. В приказе войскам 1-го Украинского фронта от 29 марта указывалось: "Дунаевская группировка противника окружена полностью... (что не соответствовало действительности - И. Я.). В течение 27 - 28 марта группа пыталась прорваться в общем направлении через Каменец-Подольский за реку Днестр".

Для такой оценки намерений противника в штабе 1-го Украинского фронта имелись некоторые разведывательные данные. В частности, было известно, что в ряде мест он навел переправы через Днестр, выслал отряды прикрытия и переправил на южный берег реки отдельные части и штабы. И только 1 апреля в штабе фронта было установлено, что 1-я немецкая танковая армия, выйдя в район Дунаевцы, Каменец-Подольский, намерена отходить не на юг, а на запад через Чортков, Бучач. Позже выяснилось, что противник подготовил встречный удар на Бучач с запада. Однако данных о подходе крупной ударной группировки противника для оказания помощи своим окруженным войскам штаб к этому времени еще не имел.

Поэтому обстановка, создавшаяся к 1 апреля в районе внутреннего кольца окружения, расценивалась командованием фронта как благоприятная для окончательного разгрома отходящего противника фланговыми ударами с севера. В штабе фронта, по-видимому, считали, что уничтожение 1-й немецкой танковой армии будет завершено в ближайшее время теми силами, которые образовали внутреннее кольцо окружения{108}. В силу этого не было принято решительных мер для замыкания западной части кольца и усиления войск, находившихся на внешнем фронте. Правда, предполагалось последовательно снять из-под Каменец-Подольского сначала танковую армию Д. Д. Лелюшенко, а затем ряд стрелковых корпусов и перебросить их на запад, но в той обстановке эти мероприятия оказались запоздалыми и не дали ожидаемого эффекта.

Обстановка на внутреннем и внешнем фронтах окружения оставалась сложной. Авангарды 1-й немецкой танковой армии, а за ними и главные силы ее, не считаясь с потерями, рвались на запад в районе Бучача, к реке Стрыпа - притоку Днестра. Сюда же была нацелена и ударная группировка противника, подходившая из района Львова.

Немецко-фашистское командование ставило перед собой далеко идущие цели. Оно не хотело мириться с тем, что в результате рассекающего удара советских войск на Черновцы и Каменец-Подольский в немецкой обороне от Тернополя до Станислава образовалась огромная брешь. Поэтому для создания нового фронта обороны и ударных группировок оно перебросило сюда из Франции, Дании, Югославии и Германии девятнадцать дивизий, в том числе четыре танковые, а также две бригады.

Для предотвращения прорыва вражеских войск, пробивавшихся на Бучач, командование фронта располагало лишь двумя стрелковыми корпусами 1-й гвардейской армии, подходившими в район Чортков, Колендзяны. Остальные войска, предназначенные для этой же цели, находились на марше. 74-й и 52-й стрелковые корпуса генерал-лейтенанта Ф. Е. Шевердина и генерал-майора Ф. И. Перхоровича получили задачу преградить пути отхода врага на запад на рубеже реки Серет, в районах Озеряны и Толстое. Развернувшись фронтом на восток, не дожидаясь всех своих сил, они с ходу после длительного марша вступили в сражение.

Ожесточенные бои с мощной танковой группировкой противника развернулись 1 и 2 апреля южнее Чорткова, в междуречье Серета и Стрыпы. Наши стрелковые соединения, действуя на широком фронте и почти не имея танков, не смогли сдержать напора авангардов противника и отошли на север. Главные силы отходящей вражеской группировки устремились на Бучач и к 4 апреля передовыми частями вышли в этот район.

Следует подчеркнуть, что имевшийся в тот период недостаток боевых машин в танковых частях на всем северном внутреннем полукольце окружения противника нашему командованию приходилось компенсировать частыми перебросками этих частей с одного направления на другое. В условиях распутицы эти направления, как правило, определялись шоссейными дорогами, на которых противник сосредоточивал сильные группировки, лез напролом, не считаясь с большими потерями.

Положение усложнилось еще и тем, что фронтовая разведка вплоть до 3 апреля не обнаружила подхода свежих сил противника с запада. Поэтому его удар, нанесенный на следующий день в районе Подгайцев, был неожиданным для наших войск. Он пришелся по стыку 23-го и 18-го гвардейского стрелковых корпусов. Понеся большие потери, стрелковые части начали отходить за Днестр.

5 апреля авангарду вражеских войск удалось в районе Бучача соединиться с передовыми частями западной ударной группировки, В результате были созданы условия для выхода из кольца окружения частей 1-й немецкой танковой армии. Однако ожесточенные бои в этом районе велись еще шесть суток. Гитлеровцы непрерывно контратаковали. Ценой огромных потерь половина вражеской группировки без тяжелого вооружения и боевой техники пробилась из окружения.

С конца марта развернулись бои за Тернополь, где группировка противника насчитывала свыше 12 тысяч человек. Боевые действия здесь затянулись. Враг не хотел сдаваться, надеясь на помощь внешнего фронта.

Борьба с окруженной группировкой отнимала много сил. Поэтому наше командование в конце концов решило отказаться от методической осады и перейти к решительному штурму врага. Днем 31 марта началась трехчасовая артиллерийская подготовка, после чего нанесли удар наши самолеты-штурмовики. Части 94-го и 15-го стрелковых корпусов ворвались в Тернополь и овладели рядом кварталов. Начались четырнадцатидневные уличные бои, в ходе которых многие наши воины проявили неудержимый наступательный порыв, мужество и отвагу.

К 4 апреля большая половина Тернополя была в наших руках. Однако сопротивление противника не прекращалось, он возлагал большие надежды на начавшийся в это время контрудар своих войск в районе Подгайцев. Этот контрудар вынудил командующего 60-й армией генерала И. Д. Черняховского перебросить часть войск из-под Тернополя на юг, в район Теребовля, для прикрытия левого фланга армии.

К исходу 14 апреля основные силы Тернопольского гарнизона были разгромлены. Через три дня закончилась ликвидация его остатков в предместье города - Загробле.

В районе этого предместья пришлось сражаться и воинам нашего соединения. 91-я отдельная танковая бригада после боев восточнее Бучача некоторое время находилась в Гусятине, затем восточнее Тернополя, в Романовом Селе. К моменту завершения освобождения Тернополя она развернулась на окраине Загробля и совместно с другими войсками стойко отражала контратаки противника. Бои на западных подступах к городу продолжались длительное время. Однако все многочисленные попытки гитлеровцев снова овладеть Тернополем не имели успеха.

В те дни мне довелось быть начальником гарнизона Тернополя. Наши воины оказывали жителям помощь всем, чем могли. Необходимы были огромные усилия, чтобы в городе восстановить хотя бы элементарные условия для жизни советских людей. До сих пор мне не забыть страшную картину разрушений. Находясь по долгу службы то в одной, то в другой части Тернополя, повсюду я видел следы фашистской оккупации и только что отгремевшего сражения. Кругом руины и пожарища. Улицы были усеяны трупами, разбитыми танками, орудиями, автомашинами. Кое-где торчали уцелевшие остовы зданий с безжизненными глазницами окон. Города не стало. На его месте громоздились груды дымящихся развалин.

124
{"b":"71893","o":1}