ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

3 ноября 1945 года я был вызван в штаб Центральной группы войск к И. С. Коневу. Иван Степанович был, как всегда, предельно краток в изложении своих указаний:

- Утром пятого ноября быть в Киеве. Вам поручается приветствовать киевлян от имени командования и войск бывшего 1-го Украинского фронта со второй годовщиной освобождения города от гитлеровцев. Времени - в обрез. Рассчитывайте его вплоть до минут. Приветственное письмо киевлянам получите в политуправлении.

Поскольку я уже выполнял подобную миссию от имени 3-й гвардейской танковой армии в прошлом году, спросил, удобно ли мне будет делать это вновь.

- Удобно, - подтвердил маршал. - Опыт уже есть. Но главное, повторяю, - время. Уложитесь в него, как бы ни было трудно. Летной погоды нет. Избирайте любой вид транспорта, но на месте быть в срок.

Нет необходимости подробно говорить о наших дорожных злоключениях. Скажу только, что наша группа, состоявшая из офицеров и генералов - Героев Советского Союза, с неимоверным трудом одолела на легковых машинах путь до Кракова, затем продолжила его на более проходимой грузовой. Без сна, на студеном ветру, в мокрый снег. Достигли Львова ранним утром пятого ноября. Как быть дальше? До прибытия в Киев нам оставалось несколько часов. Мчимся на аэродром. Там находим единственный самолет. Как выяснилось, он обслуживал Председателя Совета Министров УССР Л. Р. Корнийца. Немедленно связываемся с ним и получаем "добро". Вскоре мы уже в объятиях гостеприимных киевлян. А через несколько минут слушали, как в телефонной трубке рокотал довольный голос И. С. Конева: "Я же вас не на прогулку посылал".

Или другой случаи. Было это зимой пятьдесят третьего. Рабочий день командующего войсками Прикарпатского военного округа Ивана Степановича Конева затянулся до глубокого вечера. По вызову прибываю к маршалу и получаю задачу: утром вместе с ним и несколькими генералами штаба надлежит прибыть в район полкового учения. Присутствовавший во время нашего разговора начальник штаба округа генерал Г. К. Маландин заметил, что до полигона добраться будет весьма трудно, так как дороги занесены снегом. И. С. Конев уже более строго сказал: дескать, командир же полка сумел за короткий срок добраться до района учений, должны суметь и мы.

От Львова по направлению к Нестерову дороги засыпало и перемело снегом. Машины наши буксовали. Отвоевывали каждый метр. Кое-кто надеялся, что И. С. Конев решит возвратиться. Но он был непреклонен. В пути мы догнали машину командира части, которая застряла в сугробе. Иван Степанович спросил попавшего в беду генерала, что он может сказать в свое оправдание: застрял и ждет какой-нибудь оказии, когда надо действовать. Конев приказал командующему артиллерией округа вызвать тягачи. Тот ответил, что в ближайшей воинской части есть только трактора. "Вот и хорошо, - сказал маршал. - Проветримся". Вскоре мы покинули свои легковые машины и пересели на трактора. В район учений прибыли в срок.

Не стану приводить другие примеры, скажу только, что маршал И. С. Конев своим твердым характером закалял характеры всех тех, с кем ему доводилось вместе идти в боевом строю.

На фронте И. С. Конев умел быстро и глубоко разобраться в боевой обстановке, своевременно повлиять на ее развитие. Помнится, в один из дней подготовки Львовско-Сандомирской операции И. С. Конев прибыл в нашу 3-ю гвардейскую танковую армию. В большой палатке был собран командный состав до комбрига включительно. Конев спросил, для чего приглашено так много генералов и офицеров. Командарм П. С. Рыбалко ответил, что все они будут докладывать ему свое решение. Иван Степанович заметил, что всех ему не удастся заслушать. Будет лучше, если командарм свое решение и решение ком-коров рассмотрит с каждым из них в отдельности. Так будет конкретнее. Война требует точности в расчетах и глубокого знания всех обстоятельств боевых действий. Но поскольку уж все командиры собраны, послушаем кое-кого. Начнем с доклада командарма.

И. С. Конев детально ознакомился с докладами генералов Рыбалко, Митрофанова, Новикова, Сухова, а затем комбригов, выяснил организацию взаимодействия, обеспечение операции. В конце заслушивания и уточнения ряда вопросов подготовки операции приказал командирам главное внимание сосредоточить на работе непосредственно в войсках. Армия имеет богатый боевой опыт, но предстоящая операция будет сложной, и полагаться на старый багаж знаний нельзя. Легкой победы не будет. Надо лучше изучить противника и тщательно подготовить свои войска для трудных боев.

В ходе самой операции командующий фронтом действовал по давно выработанному правилу: мало отдать приказ, надо в любой момент знать, как он воплощается в жизнь, чтобы немедленно среагировать во имя достижения боевого успеха, парировать намерения врага.

Чтобы предотвратить угрозу дальнейшего продвижения врага в стыке двух наших общевойсковых объединений, командующий фронтом направил в полосу 38-й армии соединения 4-й танковой армии и артиллерийско-противотанковые резервы. По указанию маршала И. С. Конева генерал-полковник П. А. Курочкин выдвинул от 60-й армии к угрожаемому участку гаубичную, пушечную и истребительно-противотанковую бригады. Для прикрытия исходного положения своей армии слева в случае прорыва танков противника генерал П. С. Рыбалко развернул в районе Олейнова 91-ю отдельную танковую бригаду. В район Лопушан выдвигалась 10-я гвардейская истребительно-противотанковая артиллерийская бригада.

Командующий фронтом нацелил 2-ю воздушную армию на разгром массированными ударами бомбардировщиков и штурмовиков танковой группировки врага, вклинившейся в боевые порядки 38-й армии. В полдень 15 июля 135 самолетов 4-го бомбардировочного авиационного корпуса генерал-лейтенанта авиации П. П. Архангельского нанесли первый массированный удар. За ним последовали удары 2-го гвардейского бомбардировочного авиационного корпуса генерал-майора авиации И. С. Полбина, 1-ю гвардейского - генерал-лейтенанта авиации В. Г. Рязанова и 8-го - генерал-лейтенанта авиации В. В. Нанейшвили штурмовых авиационных корпусов, а также 10-й гвардейской авиационной штурмовой дивизии генерал-майора авиации А. Н. Витрука. Свыше 3 тысяч самолето-вылетов сделали наши летчики, громя танки врага. На каждый квадратный километр в районе целей было сброшено более 100 тонн бомб. В результате упорного сопротивления наземных войск и действий авиации контрудар врага был сорван. Противник понес большие потери.

Однако обстановка к исходу 15 июля продолжала оставаться сложной. Если на рава-русском направлении наши войска, возобновив наступление, завершили прорыв тактической зоны обороны и значительно расширили его, то во всей полосе главного удара сделать это и создать условия для ввода в сражение танковых армий не удалось. Лишь в полосе 60-й армии, в районе Колтова, наши войска на узком участке фронта пробили брешь в первой и второй полосах вражеской обороны. Непрерывно контратакуя, противник мог ликвидировать достигнутые результаты. Требовалось как можно быстрее завершить прорыв вражеской обороны, но 60-я и 38-я армии своими силами не могли этого сделать. Тогда командующий 3-й гвардейской танковой армией генерал-полковник П. С. Рыбалко с разрешения Военного совета фронта, не ожидая выхода пехоты на рубеж Сасов, Золочев, начал вводить армию в сражение в общем направлении на Красное, Дзедзилув. Это был момент, который П. С. Рыбалко охарактеризовал как железную необходимость: хочешь или не хочешь, но вводись в прорыв, хотя ширина фронта прорыва ни в коей мере не удовлетворяла армию.

Вводу в прорыв предшествовали успешные ночные действия передовых отрядов 7-го гвардейского танкового корпуса генерал-майора С. А. Иванова (с 21 июля - генерал-майор В. А. Митрофанов) и 9-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта И. П. Сухова. Они должны были захватить рубеж, с которого намечался ввод в сражение танковой армии. 56-я гвардейская танковая бригада полковника З. К. Слюсаренко и 69-я механизированная бригада полковника С. Г. Литвинова вклинились в оборону врага, перерезали шоссе Сасов - Золочев и к утру 16 июля вышли в район севернее Золочева. Вот тогда-то южнее Колтова и был образован так называемый колтовский коридор, который во многом определил развитие дальнейших событий. Здесь, на узком (шириной 4 - 6 и длиной до 18 км), резкопересеченном и заболоченном участке местности, простреливаемом фланговым артиллерийским и даже пулеметным огнем, по размытым беспрерывными дождями грунтовым дорогам, по одному маршруту, друг за другом в прорыв должны были вводиться две танковые армии. Необходимо было расширить этот жизненно важный коридор, благодаря которому создавались условия для нового мощного броска вперед. К исходу 16 июля он уже доходил у основания прорыва до 20 км, в центре - до 13 км и в острие своем равнялся 6 км.

133
{"b":"71893","o":1}