ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Советские люди, воины верили, что война вернется туда, откуда она началась. Временные неудачи и отступление советских войск не сломили их духа в борьбе. Гитлеру не удалось осуществить свой план разгрома Красной Армии до рубежа Западная Двина, Днепр. Ведя непрерывные бои, она изматывала фашистскую военную машину, набирала свежие силы. В тылу вражеских войск ширилось партизанское движение. На священную борьбу с врагом поднималась вся наша необъятная страна.

Глава первая.

Вставай, страна огромная!

Суровое начало

О стойкости и мужестве наших воинов, проявленных ими в те тяжелые, драматические дни, многое записано в анналах истории. И у меня, как участника боев под Минском и Могилевом, залегла тогда на сердце боль за оставляемую врагу землю, сохранилась нетленная память о бойцах и командирах, своей героической борьбой заложивших основы наших будущих побед. По земле Белоруссии мне пришлось пройти в суровую пору начала Великой Отечественной войны.

С Белоруссией, ее городами и весями, у меня связаны не только фронтовые дороги. Белорусская земля - моя родина. Здесь протекли годы детства и юности. Надо сказать, годы нелегкие, а потому и особенно памятные. В нашей семье детей было много, но в голодное время не все выжили. Остались тогда шестеро, четверо братьев и две сестры. Жили мы в деревне Зайцеве, Горецкого района, Могилевской области. В наш дом рано постучалось горе: в 1917 году (мне было пять лет от роду) умерла мать Акулина Андреевна. Почти все заботы о нашей семье, так как глава ее был на фронте, взяла на себя жена брата Никиты - Агафья Захаровна. Жили бедно. В начальную школу, а это была обычная крестьянская изба, где дети с первого по четвертый класс занимались в одном помещении, я ходил в соседние деревни Чашники, Куртасы, что в нескольких километрах от Зайцево. На всю жизнь за помнился наш первый замечательный учитель и человек Тимофей Никифорович Котов. В семилетнюю школу ходил почти за десять километров - в Горки. Она размещалась в небольшом двухэтажном здании. Положишь в холстяную сумку тетрадь, карандаш да горбушку хлеба - и в путь, в любую погоду, в стужу или в слякоть. Жажда знаний, казалось, скрадывала расстояние, делала мягче житейские трудности. В школу мы шли, как на праздник, как в волшебный мир еще не постигнутой красоты, которая с каждым разом становилась все заманчивей. Сеятелями "разумного, доброго, вечного" были у нас такие учителя, как Мария Степановна Можайская, Петр Данилович Кисляков, Елена Николаевна Ятченя. Замечательными педагогами были также Старошецкий, Ксенджук и директор школы Зенкевич. О них я всегда вспоминаю с глубокой сердечной признательностью.

Это были годы становления Советской власти в стране. Новая жизнь пробивала себе дорогу на наших глазах. Менялся ее прежний уклад и облик. Я вспоминаю, как моя родная деревня одной из первых в округе стала колхозной. Отец мой, Игнат Леонович, один из организаторов комитета бедноты, стал активистом колхоза. Он был убежденным в правоте дела партии. Солдат первой мировой войны, немало испытавший горя на своем веку, отец знал, что идти надо за большевиками. В духе верности социализму он воспитывал и своих детей. Соседнее село Романово, бывшее княжеское поместье, по просьбе сельчан было переименовано в Ленине, на что было получено согласие Владимира Ильича.

Наша сельская молодежь видела добрые перемены в житье-бытье и гордо поднимала голову, помогая старшим налаживать труд и быт по-новому. Мы потянулись в комсомол, который не обещал нам никаких привилегий, но зато давал прежде бездольной голытьбе право своего голоса, своей инициативы и в делах нового артельного хозяйства, и в учебе без закона божьего.

В ту пору у нас возникла комсомольская ячейка в деревне Чашники. Там меня, шестнадцатилетнего юношу, и приняли в ряды комсомола. Первым секретарем ячейки был Борис Тельпуховский (ныне Борис Семенович - генерал, известный ученый, военный историк). Вместе со своим однокашником по учебе в семилетке Георгием Болбуновым (теперь Георгий Игнатьевич - заслуженный врач БССР) и другими комсомольцами мы, насколько это было в наших силах, участвовали в создании первых коллективных хозяйств. Усилия комсомольцев и молодежи направляли коммунисты и беспартийные большевики - люди, преданные Советской власти, авторитетные у сельчан, но не состоявшие в партии. Имена многих из них навечно занесены в Книгу народной славы, которая заведена теперь в родном для меня колхозе "Звезда", что в Горецком районе Могилевской области. Это Д. А. Гобриков - один из пионеров создания колхоза в деревне Макаровка, Ф. С. Потаранкин - первый колхозник и бригадир полеводческой бригады в деревне Чашники, К. Я. Брезгунов - один из первых председателей колхоза в деревне Андрюхи и другие энтузиасты строительства новой жизни на селе. Они приобщали к ней и нас, молодежь.

После окончания семилетки мне некоторое время пришлось работать на кирпичном заводе в городе Горки. Он размещался на территории сельскохозяйственной академии и до революции принадлежал частнику, который позже стал его техническим руководителем. Предприятие было небольшое, с примитивным оборудованием. Почти все делалось вручную. Бывший владелец завода встретил нас с неприязнью. Позже его, как говорится, призвали к порядку. Но тогда он много крови попортил рабочим. Испытал его крутой "ндрав" и я со своим товарищем, однофамильцем Филиппом Якубовским, которого, как и меня, райком комсомола послал на завод (для общественного строительства нужен был кирпич). Пришли мы устраиваться на работу.

- Вы откуда? - спрашивает техрук.

- Из деревни.

- Подойдете. Комсомольцы?

- Да.

- Не подойдете.

- Как так? - возмутился я. - Да нас из райкома комсомола направили сюда.

Техрук не хотел принимать комсомольцев и, желая отлучить от своего производства меня и товарища, дал нам очень трудную работу. Дескать, осекетесь на непосильном труде и сами уйдете подобру-поздорову.

- Берите кирки, ломы, лопаты, - предложил техрук и привел нас к горушке у реки. Выроете, мол, котлованы для новой печи под обжиг, тогда посмотрим, сможете ли работать.

Все, что намечалось, мы сделали, хотя грунт был тяжелый - сухая глина. На следующий день руки словно свинцом налились, сгибались с острой болью, все были в кровяных мозолях.

Товарищ мой заболел. А я приступил к выполнению комсомольского задания - работе на кирпичном заводе, попав в ученики к опытному специалисту Каракину, ставшему моим заботливым шефом.

В 1930 году по комсомольской путевке я прибыл в Оршанский педагогический техникум. Здесь, что очень дорого и памятно, меня приняли кандидатом в члены Коммунистической партии. Началась по-особому беспокойная жизнь, когда с полной мерой ответственности должен оценивать не только свои дела и поступки, отвечать за них, но и быть активно причастным к делам всего коллектива. Наша партийная организация была небольшой по численности, но крепкой и боевитой. Состояла она из преподавателей и студентов старших курсов, которые после школы уже получили трудовую закалку. В партийной работе активно участвовали директор техникума Антон Васильевич Полонский, преподаватели Ксенофонт Нестерович Борейко, Авксентий Филиппович Порошков, Александр Иванович Коханов и другие наши старшие товарищи, у которых многому можно было поучиться.

Секретарем комсомольской организации техникума был тогда В. Г. Вырвич - энергичный вожак молодежи, хороший организатор. Помню и другого нашего комсомольского активиста - Тимофея Голинкевича. Он впоследствии стал доктором наук. Председателем ячейки Осоавиахима был Николай Абраменко застрельщик массовой спортивной и оборонной работы. Великую Отечественную войну Николай Порфирьевич закончил в звании полковника. После войны работал председателем Гомельского облисполкома, был на посту министра Белорусской Советской Социалистической Республики. Запомнился и однокурсник Алексей Русецкий (Бурделев), ныне известный белорусский поэт.

Скучать тогда нам, студентам, было некогда. Это было горячее, овеянное романтикой, трудное время: хлебные пайки, нехватка одежды, жилищ. Большая часть наших студентов жила в бывших кельях в монастыре (и сейчас еще сохранились его развалины), а потом в деревянной пристройке к зданию педтехникума на улице Красной. Теперь, сравнивая с нынешними условиями, можно сказать, что мои соученики ютились в убогом, подслеповатом помещении. А тогда наше общежитие казалось уютным домом, в котором мы учились с упоением и страстью.

8
{"b":"71893","o":1}