ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Через несколько минут, обогнув сцепившиеся суда, вторая лодья пристала с другого борта, и с нее хлынули новые ратники. Несмотря на явный численный перевес противника, воодушевленные обманом Артема люди князя бились на пределе возможностей. Впрочем, обман состоял только в монетке. Нападавшие действительно не собирались брать пленных и сразу добивали раненых врагов. Схватка быстро распространилась на все три корабля, хотя первая лодья была уже почти вся охвачена пожаром и пламя уже лизало борта княжеского корабля. Артем увидел, как один из его матросов, очевидно уже понявший, чем кончится дело, поднявшись из трюма, метнул на вторую лодью горшок с горючим маслом и подожженным запалом. Огонь быстро начал распространяться. Теперь у нападающих не было иной надежды на спасение, кроме как захватить корабль противника.

Сразив очередного нападающего, Артем оказался лицом к лицу со статным ратником, примерно на полголовы выше него. Он почувствовал, какая огромная сила исходила от ратника, и сразу понял, что это тот, кого послали, чтобы сражаться с самим бароном. Вне всякого сомнения, перед ним стоял один из лучших, если не лучший боец Новгорода. “Ну вот и все, последняя игра”, – мелькнуло в голове.

– Где барон? – гулким голосом спросил ратник.

– Промахнулся ты. Барон сейчас по пути в Новгород, – усмехнулся Артем.

– Тогда я убью тебя, – спокойно, по-деловому произнес ратник.

– Попробуй, – бросил Артем.

Они встали в боевые позиции. Удивительно, однако в тесноте и сутолоке боя никто не пересек незримой границы, окружившей этих воинов. Словно столкновение двух мощных энергетических полей замкнуло их в некую защитную сферу, сквозь которую не могли прорваться остальные. Артем стоял готовый к бою и смотрел в упор на противника. Еще в Петербурге он знал, что идет на смерть, и готовился только продать жизнь подороже. Но сейчас он не чувствовал ничего. Все вокруг было пустым. И он сам был пуст. Ничего в этом мире не существовало более.

Неожиданно ратнику показалось, что он стоит в неудобной позиции. Он отступил на шаг. Артем тут же занял освободившееся пространство. Ратник отступил еще. Артем последовал за ним. Ратник сделал еще один шаг назад и обнаружил, что за его спиной палуба. Поняв, что отступать больше некуда, ратник округлил глаза и с ревом, подобным трубному зову, шагнул вперед и обрушил на Артема мощнейший удар, пополам расколовший щит. Уйдя из-под атаки, Артем нанес ратнику глубокую рану в плечо. Они поменялись местами и мгновенно развернулись. Опередивший противника на долю секунды, Артем ударил первым, и обезглавленное тело ратника тяжело рухнуло на палубу. Не мешкая, Артем снова ринулся в бой.

Пламя уже охватило все три корабля. Стало ясно, что в этом бою победителей не будет. Кое-кто еще продолжал сражаться, обжигаясь, теряя оружие, падая в воду и уходя на дно под тяжестью доспехов, но Артем видел, как многие стаскивают с себя тяжелые кольчуги и сапоги и бросаются в воду, надеясь доплыть до берега. В воде они уже не пытались нанести друг другу урон. Теперь они уже просто спасались и больше не были врагами. Берег озера казался не столь уж далёким, однако Артем понимал, что эта близость обманчива, и доплывут единицы, но выбора не было. Он быстро отложил в сторону меч, стащил рубаху, скинул сапоги и прыгнул в прохладную ладожскую воду.

Солнце клонилось к закату. Совершенно обессиленный Артем лежал на пустынном берегу. На нем были только штаны и православный крестик, подаренный еще отцом Александром. Единственное, что он смог сделать, доплыв до берега, – отползти от береговой кромки к сосне, растущей вблизи. Он не знал, где остальные спасшиеся после боя, сколько их выплыло и куда они пошли. Он знал только одно: сегодня он одержал победу в самой важной битве в своей жизни.

Глава 56

Продолжение пути

По дороге, ведущей от Старой Ладоги к Новгороду, шел босяк. Его штаны явно были когда-то дорогими, но сейчас обвисли и выглядели совершенно непотребно. Холщовая рубаха на нем была старая, давно ношенная и, видимо, поданная нищему “Христа ради”. Через разорванный ворот был виден дешевый православный крестик. Щетина на щеках и подбородке свидетельствовала о том, что еще несколько дней назад он был брит, но в пути пренебрегал этим обычаем. В руках у него был посох, сделанный из ствола молодой березки. Не было в облике этого босяка ничего необычного, но гордая осанка и непонятная сила, исходившая от него, заставляли людей расступаться. Он шел неспешно, мягко ступая, но при его приближении казалось, что по дороге катится вал неведомой энергии.

Навстречу шел монах, тяжело переставлявший свой посох, молодой еще мужчина, погруженный в некие тяжкие думы. Подняв глаза от дороги, он остолбенел. Менее всего он ожидал увидеть бывшего слугу знатного барона, служащего Ингрийскому князю, офицера ингрийского войска, полгода назад покинувшего Новгород, чтобы помочь своему повелителю воцариться в новых землях, вот так. Артем, встретившийся взглядом с монахом, был удивлен не меньше. Перед ним стоял Иван, брат Ольги, с кем он однажды сошелся в смертельном поединке и кому сохранил жизнь, рискуя своей. Путники, не сговариваясь, сошли с дороги и сели на траву друг против друга.

– Вижу я, судьба сурова к тебе, – произнес монах смиренным голосом.

– Судьба балует меня, как никогда, – спокойно отозвался Артем.

– На все Божья воля, – промолвил монах.

– Давно ли ты ушел в монастырь? – спросил Артем.

– Через неделю после сражения под стенами Новгорода, – был ответ.

– С Ольгой все хорошо… – начал было Артем, но наткнулся на останавливающий жест монаха.

– Это в прошлом. Нет больше Ивана.

– Ну что ж, Бог в помощь тебе, монах.

– Благодарствуй. Спасибо тебе и за то, что было меж нами тогда. Рукой твоей сам Всевышний водил. Указал Он мне на грехи мои, но уберег от пламени адского. Часами я в монастыре на молении стоял, грехи замаливал.

– А куда сейчас путь держишь?

– Ныне иду по святым местам. Игумен благословил. Прощение у Господа вымолить хочу.

Артем вдруг понял, что этого человека он все-таки сломал. Пощадив его жизнь, он разрушил все те ее устои, которыми он жил. И для Ивана рухнул мир. А начать воссоздавать новый, по крупицам, он так и не смог. Выбитый из горницы своего батюшки, где все было просто и понятно, он не сумел жить своим умом, а ухватился за другую, ближайшую и простейшую опору. “Будет теперь в церквах лоб себе расшибать, да по святым местам ноги до крови стирать, – подумал Артем, – ну да, может, хоть что поймет. Слава Богу, хоть его крови на мне нет”. Он вдруг подумал о его отце, Матвее Тимофеевиче, лежащем сейчас на дне Ладожского озера, и спросил:

72
{"b":"71895","o":1}