ЛитМир - Электронная Библиотека

Тут раздался звонкий хлопок, и из воздуха появился домовой эльф, закутанный в чайное полотенце. Домовик удивленно помотал головой, но потом заметил спящего на софе мальчика и робко позвал:

— Герберт, сэр!

Ему было крайне неловко, ведь ранее он никогда не будил своих господ — они предпочитали вставать сами. Однако мальчику-слуге этого было достаточно. Он поспешно подскочил на софе, моргая и протирая глаза ото сна.

— Доброе утро, Тирли, — зябко поводя плечами, произнес Герберт и поднялся с постели. Вместо пижамы на нем оказались его старые потрепанные бриджи и рубашка — такие же грязные, пахнущие мускусом и машинными маслом.

— Доброе утро! — пропищал эльф. — Тирли извиняется, что разбудил так рано, но нам пора готовить завтрак.

— Да, конечно, не переживай, — мальчик улыбнулся, а потом поискал глазами свой вчерашний наряд.

— Если Герберт ищет фрак, то Милли забрала его на стирку, — отрапортовал домовой.

— На стирку? — Герберт почесал в затылке. — Но я ведь только вчера его надел.

— Приказ лорда Блэка, — Тирли пожал острыми плечами. — Давай поспешим!

С этими словами домовик растворился в пыльном воздухе, а Герберт вздохнул, мигом растеряв свою беспечность и хорошее настроение. Этой ночью ему было плохо. Он ужасно скучал по цирку, по своим питомцам и друзьям. На чердаке было невыносимо холодно, а свистящий в щелях ветер напоминал зловещее завывание банши.

Однако предаваться меланхолии было нельзя — сегодня его первый полноценный день в роли слуги дома Блэков, а значит — нужно было показать себя с лучшей стороны. Поэтому мальчик встряхнулся и поспешил вниз. Перепрыгивая через три ступеньки, он стремглав пробежал мимо висящей на стене головы домовихи.

Первую половину ночи его колотило не сколько от холода, сколько от воспоминаний о жутком украшении. Кто вообще в здравом уме оставит такое в доме? Теперь понятно, почему остальные эльфы на нервах.

Когда Герберт вошел в кухню, в воздухе уже витал запах свежеиспеченного хлеба, а на плите поджаривалась яичница-глазунья.

— Ты опоздал! — проворчала Милли вместо приветствия. — Займись сервировкой!

— Хорошо, — Герберт бросил последний голодный взгляд в сторону завтрака господ и принялся расставлять на подносах чайные сервизы. Белый фарфор кокетливо позвякивал, а серебряные приборы сверкали в отсветах камина. Еще через пару минут все было готово, и тут по всей кухне раздался пронзительный звон. Герберт подпрыгнул на месте: на стене под часами висела целая батарея звоночков, один из которых надрывался. Тирли суетливо подскочил к столу и схватил один из подносов.

— Милорд Финеас просыпается раньше всех, — объяснил он и растаял в воздухе.

— Не стой столбом, — домовиха впихнула мальчику тяжелый серебряный поднос, на котором громоздился заварочный чайник, тарелка с яичницей, фасолью и грибами. А также несколько жирных колбасок и пара поджаристых тостов.

— Отнеси завтрак юному господину и… — домовиха сморщила личико, — переоденься во что-нибудь приличное!

***

Костюм с чужого плеча был слегка маловат, так что Герберту постоянно хотелось ослабить галстук и расстегнуть пару пуговиц, но аристократская выправка, полученная еще в раннем детстве, не позволяла ему это сделать. Так что когда он наконец-то добрался до третьего этажа, где располагалась спальня Альтаира, на лбу выступила испарина.

Руки, привыкшие к физическому труду, тем не менее дрожали под весом подноса, а когда перед глазами замаячила дверь в спальню, Герберт и вовсе едва не застонал — ведь её предстояло открыть.

Демонстрируя чудеса ловкости, мальчик поставил поднос на одно колено и, придерживая рукой, толкнул тяжелую дверь. Створка отворилась, и слуга вошел в комнату.

Прошлой ночью, провожая юного Блэка, он даже и не думал осматривать его апартаменты, поэтому сейчас невольно подметил несколько любопытных деталей. Спальня Альтаира выглядела холодной и неуютной. Тяжелые бархатные шторы опускались до самого пола, погружая окружение в плотный сумрак. Массивная кровать с балдахином казалась слишком большой и неоправданно помпезной. А потухший камин лишь добавлял картине мрачных тонов.

Герберт вошел в комнату и осторожно приблизился к кровати, где среди белых простыней виднелся силуэт спящего ребенка. Впрочем, стоило Герберту поставить поднос на прикроватный столик, как одеяло зашевелилось, а после раздался мальчишеский голос.

— Хватит подкрадываться ко мне, словно крыса, грязный сквиб. Я слышал твое отвратительное пыхтение еще на лестнице!

— Доброе утро, юный господин.

— Кто разрешал тебе открывать рот? — Альтаир резко сел на кровати. Бледное лицо матово светилось в полумраке комнаты, а черные волосы были в полном беспорядке — разительная картина по сравнению со вчерашней уложенной прической.

— Я всего лишь хотел пожелать вам…

— Я не нуждаюсь в твоем дружелюбии, — мальчик скривил губы, а после бросил взгляд на столик у кровати. — Давай сюда завтрак.

Герберт послушно поставил поднос на постель и взялся за чайник. Ароматный чай наполнил чашку, и слуга дрожащими руками протянул её юному аристократу.

— Снова бергамотовый, — Альтаир хмыкнул, вдохнув бодрящий аромат. — Отвратительно.

— Вы предпочитаете что-то другое? — Герберт отметил, что его подопечный, похоже, никогда не был доволен.

— Любой чай кроме этого, — Блэк поднял на слугу глаза, и Герберт невольно поежился. — Подойди.

Сбитый с толку мальчик опустился на одно колено перед постелью, и в следующий миг вскрикнул — на голову вылилось содержимое чашки. Резкий запах бергамота ударил в нос, а теплые струйки чая затекли за шиворот.

— Горячо? — раздался над ухом голос Альтаира.

— Все в порядке, — Герберт вымученно улыбнулся.

— Если еще раз посмеешь подать мне такой некачественный чай, — прошипел Альтаир. — я вылью тебе на голову весь чайник. Утренний чай должен быть горячим!

После этого мальчик взял в руки вилку и принялся трапезничать, а Герберт так и остался стоять на коленях рядом с кроватью, ощущая как по спине стекает пролитый чай, а в горле клокочет не то от злости, не то от обиды. Он привык сносить пренебрежение со стороны взрослых. В конце концов собственные родители продали его за сотню галлеонов. Но издевательства со стороны своего сверстника — это уже слишком. Однако он не мог произнести ни слова. Язык словно прилип к небу, и лишь руки судорожно сжимали ткань брюк.

— Мерлин, и почему в этом завтраке нет пудинга, — проворчал Альтаир и с брезгливостью отодвинул от себя поднос. — Принести мне шоколадный пудинг!

— Простите, но Милли подаст десерт лишь к обеду.

— Мне плевать, немедленно принеси мне что-нибудь сладкое! Это приказ!

Последние слова прозвучали совсем по-детски, так что Герберт лишь качнул головой. В тот миг он был рад тому, что не связан клятвой верности или чем-то еще. Одних лишь слов недостаточно, чтобы заставить его плясать под дудку этого избалованного ребенка.

— Юный господин, — Герберт постарался говорить мягко, насколько это было возможно будучи облитым чаем. — Я принесу вам пудинг ближе к обеду. Вредно есть сладкое так рано.

Раздался пронзительный звон: тяжелый поднос с почти нетронутым завтраком полетел на пол.

— Тебе-то откуда знать?! — Альтаир вскочил на кровати, демонстрируя мятую ночную рубашку и совершенно тощие и бледные коленки. — Ты всего лишь грязный сквиб! Бесправный слуга и должен делать все, что я скажу!

— А я должен заботиться о вашем здоровье, — ровно ответил Герберт, в тайне наслаждаясь взбешенным выражением лица своего юного хозяина. — Поэтому прошу вас воздержаться от пудинга с утра пораньше.

— Да ты… — Альтаир в бессилии схватился за подушку. Спустя секунду пуховое ядро полетело в сторону слуги, однако приземлилось лишь на краю кровати. Герберт недоверчиво нахмурился — видимо, его господин был очень слаб физически.

— Н-немедленно убери все это! — вновь вскричал мальчик и демонстративно выбрался из постели, а после, шлепая босыми ступнями по холодному полу, прошествовал в ванную. Едва за ним закрылась дверь, Герберт вздохнул и собрал на поднос осколки битого фарфора и остатки завтрака.

7
{"b":"718978","o":1}