ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уорсоу, впустую расстрелявший все патроны, грязно выругался и швырнул бесполезным пистолетом в голову, вынырнувшую посреди газона.

Хэнзард потащил из-за пояса свой пистолет, но земля замедляла все его движения, так что прежде чем он успел воспользоваться оружием, на него обрушилась нога Уорсоу. Тяжелый армейский ботинок ободрал Хэнзарду лоб и вбил руку с пистолетом обратно в землю. Оружие вылетело из руки.

Хэнзард еще не вылез из земли, и Уорсоу, пользуясь этим, начал заталкивать капитана обратно вглубь. Хэнзард пытался оторвать от себя руки Уорсоу, но положение его было невыгодным и к тому же он очень ослабел за последнее время.

Уорсоу неуклонно дожимал Хэнзарда, погружая его лицо под поверхность грунта, в темную холодную субстанцию, что лежала в глубине. Хэнзард из последних сил цеплялся за противника. Оказать сопротивление он уже был не способен, но желал, по крайней мере, чтобы Уорсоу провалился вместе с ним.

Они продолжали бороться, медленно погружаясь с открытыми, но невидящими глазами. Ни один из них еще не сдался, хотя первым явно должен был сломаться Хэнзард. Но неожиданно вязкая, смолистая субстанция земли сменилась чем-то холодным и, несомненно, ощутимым. Это была вода. Просачиваясь под пол здания, она расходилась оттуда, образуя под насосной станцией веерообразный водяной фундамент. И двое борющихся людей провалились в край этого фундамента.

Вода заполнила нос и уши Хэнзарда, но и хватка Уорсоу тоже ослабела. Сержант был не готов к подобным неожиданностям, и Хэнзарду удалось вырваться из его рук. Он нырнул внутрь водяного постамента, а затем начал всплывать. Вскоре он оказался внутри насосной станции, хотя и под водой. Он поднялся на поверхность и перевел дыхание.

Только бы Уорсоу не сообразил, куда… Но Уорсоу в ту же минуту вынырнул рядом с ним. Так чудовище из ночного кошмара всюду преследует спящего, и, как бы далеко от него ни убежать, оно немедленно оказывается рядом, и даже если убить его, оно воскреснет, чтобы продолжить неумолимое преследование.

Хэнзард набрал в легкие побольше воздуха и нырнул, желая схватиться с кошмаром вплотную. Он вцепился Уорсоу в глотку, однако хватка была слишком слаба, Уорсоу легко оторвал его руки. Невероятно, но Уорсоу улыбался, его волосы и борода колыхались в прозрачной воде, и это уже совсем напоминало кошмарный сон.

Колено Уорсоу резко ударило Хэнзарда в живот, и капитан почувствовал, как весь воздух вышел из его легких.

Больше Хэнзард ничего не видел. Верхняя часть его туловища снова вошла в “твердое” вещество. Ничего твердого здесь не должно быть, но Хэнзард, конечно, не мог раздумывать над этим. Он давно должен был погибнуть, но все еще бился, сопротивляясь врагу.

Неожиданно руки Уорсоу разжались. Хэнзард освободился от него, всплыл на поверхность. Вода вокруг была розоватой. Неужели из раны в его плече течет столько крови?

Потом его внимание привлекло темнеющее в глубине пятно. На поверхность медленно всплывало обезглавленное тело бывшего сержанта Уорсоу. Пузырьки воздуха цепочкой выходили из его горла.

Хэнзард не сразу сообразил, что произошло, и лишь потом понял, что во время схватки их занесло внутрь передатчика. Именно в этот момент Хэнзард “ослеп”, войдя в твердое вещество. Уорсоу, стремясь воспользоваться своим преимуществом, вошел в передатчик на несколько дюймов выше, чем Хэнзард, и пересек плоскость передачи. Возможно, он забыл, а возможно, и не знал, что передатчики на насосной станции были непрерывного действия. Во всяком случае молекулы, составлявшие прежде его голову, влились в общий поток воды и отправились на Марс, а все остальное теперь плавало неподалеку от Хэнзарда.

Найдя место, где вода еще не была загрязнена кровью, Хэнзард напился и набрал воды во флягу. Обезглавленное тело он оттащил сначала в глубь резервуара, а затем за пределы станции. Здесь он засунул труп под клумбу тюльпанов. Следует признать, что эти похороны были куда лучше тех, что готовил ему Уорсоу.

Он осмотрел рану на плече. Она была поверхностной.

И только теперь Хэнзард с испугом вспомнил, что вокруг станции топчется без малого десяток приятелей Уорсоу и что, услыхав выстрелы, они должны прибежать ему на помощь. Однако вокруг никого не было. Все это казалось более чем странным.

Потом привыкший к тишине слух Хэнзарда был травмирован посторонним звуком.

Казалось, по Гоув-стрит марширует сводный оркестр. Хэнзард огляделся. С высоты холма ему была видна большая часть Гоув-стрит: там не было ничего, кроме обычного потока автомобильных фар.

Звуки невидимого марширующего оркестра стали очень громкими. Оркестр играл “Звезды и полосы” Джона Филипа Соузы.

Глава 8

Бриджетта

Незадолго до описанных событий, в то время, когда Хэнзард, голодный, полусонный и плохо сознающий происходящее, ожидал на ступенях Арлингтонской библиотеки наступления вечера, в другой части города происходил разговор, оказавший немалое влияние на ход нашей истории.

Вот отрывок из этого разговора:

— В этом вопросе мы все согласны друг с другом.

— Не припомню случая, чтобы вы, прелесть моя, расходились во мнениях. Ну так вот, на этот раз мы тоже договорились друг с другом.

— Если дело только в нехватке еды, то одна из нас согласна обходиться без пищи. У нас и так вот-вот наступит перенаселение. Кому-то все равно уходить, и я думаю, что оставшимся было бы приятнее увидеть новое лицо.

— Ты ошибаешься, ежели думаешь, что я предпочту твоему лицу физиономию какого-нибудь мужлана. Дело тут не в великодушии. Просто ты мне нравишься. Как половинки гранатов ланиты твои под кудрями твоими. Как вишенка нос твой. Вся ты подобна Тыосди Вельд.

— Что ты городишь, дедуля? Тыосди Вельд скоро пятьдесят.

— Да, ты права, я дедуля. Но при этом я еще и твой муж. Иногда мне кажется, что ты этого не понимаешь и потому хочешь, чтобы здесь появился этот молодой жеребец. Ты затеяла эту историю, чтобы изменять мне. Неверность имя твое…

— Не знаю, буду ли я тебе с ним изменять, но мне бы хотелось иметь эту возможность. Чего стоит добродетель, не выдержавшая ни единого испытания?

— Я уязвлен до глубины души!.. — вяло воскликнул второй собеседник. Он выдержал достойную паузу, чтобы показать всю глубину своего возмущения, а затем добавил: — Что касается Тыосди Вельд, то это типично американское имя. Когда его произносишь, на языке появляется вкус кока-колы.

— Офицерик тоже типичный американец. А ты не хочешь дать ему даже одного шанса.

— Я уверен, дорогая, что ты сделаешь это за меня. Признайся, он тебе нравится из-за формы?

— Отрицать не стану, в форме он выглядит отлично.

— Вот-вот. А я ненавижу форму. Я ненавижу военных. Я ненавижу их за то, что они хотят уничтожить мир. Мало того, они все для этого делают. И они хотели бы вечно держать меня в плену. К чертовой матери армию! Справедливости нет нигде, но особенно ее нет в армии. Я возмущен до глубины души.

— Если они действительно вскоре уничтожат мир, — спокойно и задумчиво произнесла собеседница, — то тем больше резона проявлять милосердие, пока для этого есть еще время.

— Ну ладно, если тебе так хочется, можешь, подобно Иродиаде, получить его голову на серебряном блюде. Я отдаю его тебе. Я с самого начала знал, что ты не остановишься, пока не будет по-твоему. Если ты встретишь его раньше, чем его слопают любимые тобой солдаты, то можешь привести его домой, словно бродячую собачонку, и покормить.. Но если он станет пачкать на полу и скулить по ночам, то…

— То мы от него избавимся. Конечно, дорогой, конечно…

— Тогда поцелуй меня, милая. Нет, не сюда, а в нос.

Хэнзард спустился по склону, нашел свою одежду, постоял минуту на самом виду и прошел сквозь стену, окружавшую станцию. На него никто не напал — дружки Уорсоу куда-то исчезли.

Редкие поздние прохожие проплывали по тротуару, такси и автобусы сквозили мимо него и все это беззвучное действо происходило под аккомпанемент несущегося неведомо откуда и дико неуместного марша Соузы. Казалось, мироздание демонстрирует фильм с неправильно смонтированной звуковой дорожкой.

15
{"b":"7192","o":1}