ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Если все обстоит так, как вы говорите, зачем вам было жениться на ней?

— Мой гражданский брак с Бриджеттой, которую, как вы могли заметить, я очень люблю, это типичный mariage de convenance [1]. Мне нужен кто-нибудь, кто мог бы получить после меня наследство. Я заработал у нашего правительства огроменные суммы денег.

— “Огроменные” — как это вульгарно! — заметил двойник.

— Разумеется, вульгарно, но зато как по-американски! Так вот, я женился на Бриджетте, которая была ассистенткой у меня в лаборатории, чтобы она могла получить после меня наследство. Иначе все достанется правительству, которое я не слишком жалую. Кроме того, кто-то должен продолжать после моей кончины начатые мной судебные баталии.

— Я веду процесс против Закона о Концентрации Ресурсов при Чрезвычайных Обстоятельствах, — пояснил Бернар-без-камилавки.

— Бернар, сейчас говорю я! Ну и потом, мне нужен был хоть кто-то, с кем можно было бы побеседовать в моей мрачной тюрьме, среди охранников из секретных служб и болванов-лаборантов с промытыми мозгами, которых они посылают ко мне. Вы знаете, мне запрещены частные беседы с коллегами из университета, эти типы боятся, что я выдам секреты ихнего тайного оружия. Которое, между прочим, изобрел я. Вот так же власти обошлись с Прометеем за то, что он даровал людям огонь.

— Спокойней, Бернар, ты слишком возбудился. Лучше передай мне на время шапочку, и я все объясню капитану. Я полагаю, мы сумеем достичь компромисса, удовлетворяющего все стороны…

Однако, прежде чем он успел приступить к своей миссии, в комнате появились еще одна Бриджетта, на этот раз черноволосая. Она вошла через дверь в дальнем конце комнаты. За ней на небольшом расстоянии следовали Бриджетт, Джет и Бриди.

Вот увидите, она пройдет насквозь, — объявила Бриди.

Так и произошло. Черноволосая Бриджетта приблизилась к своему мужу и невозмутимо прошла сквозь него. Пановский не обратил на это происшествие никакого внимания.

— Это Бриджетта суб-первая, — пояснил его двойник Хэнзар-ду. — Иначе она, как вы понимаете, не ходила бы по дому, открывая двери, вместо того, чтобы, как и полагается порядочному призраку, проходить сквозь них. Я полагаю, она отправляется в Париж. В Опера Комик идет “Кандид”. Я решил поговорить с вами здесь, а не в моем кабинете, для того, чтобы не пропустить ее отъезда. Там, за дверью, как раз и находится наш домашний передатчик.

Хэнзард удивленно глянул на дверь. Если бы минуту назад его спросили, что может скрываться за этой дверью, он бы решил, что там обычная кладовка. На двери не было никакого металла и, главное, по комнате не разгуливало ни единого охранника. Впрочем, это неудобство искупалось удвоенной охраной вокруг дома.

Бриджетта суб-первая закрыла за собой дверь передатчика. Шесть пар глаз в полном молчании уставились на закрытую дверь. Через минуту сквозь дубовую филенку просунулась рука. По неуверенным движениям этой руки можно было представить, какое изумление появилось сейчас на лице самой женщины.

Пановский подкатил на своем кресле к двери, коснулся дрожащей руки. Та слабо ответила на пожатие, но каждый из находящихся в комнате знал, сколько радости и облегчения было в этом неприметном движении.

Женщина, бывшая недавно суб-первой Бриджеттой, прошла сквозь дверь. Она двигалась с улыбкой на лице, но с плотно зажмуренными глазами, как и полагается призраку, впервые проходящему сквозь дверь.

Потом она открыла глаза.

— Ой! Значит, это правда. Берни, ты был прав! Пановские снисходительно хмыкнули, словно желая сказать: “Неужели я бываю неправ?”, — но ничего не произнесли. Все-таки сегодня был ее день рождения, а не их.

Новая Бриджетта смотрела на три свои подобия с улыбкой, к которой, впрочем, примешивалась капелька страха. Потом она подняла глаза и увидела Хэнзарда. Улыбка на ее губах не исчезла, но стала значительно серьезней.

— Кто это? — тихо спросила Бриджетта.

Хэнзард не знал, что ответить, и никто, кажется, не собирался выручать его. Так Хэнзард и Бриджетта довольно долго стояли, молча глядя друг на друга, улыбаясь, но как бы и не вполне улыбаясь, и никто из присутствующих не вмешивался в эту многозначительную сцену и не нарушал тишины.

В последующие дни они немало спорили, можно ли назвать случившееся “любовью с первого взгляда”. И хотя во мнениях они так и не сошлись, вряд ли этот нежнейший спор следует считать размолвкой.

После обеда с обещанным кэрри, которое Пановский приготовил в честь новой Бриджетты, после того, как распили последнюю, припасенную для особого случая, бутыль шампанского и выкинули бокалы сквозь окно, Пановские провели Хэнзарда в библиотеку. Они расположились неподалеку от суб-первого Пановского, который, устроившись в углу, проглядывал изящный фолиант, заполненный, как можно было без труда догадаться, уравнениями неомондриановского вида.

— Не обращайте на него внимания, — успокоил Хэнзарда Пановский. — По совести говоря, он самый удобный сожитель в мире. Мы не обращаем внимания на него, он не обращает внимания на нас. Я привел вас сюда, чтобы продолжить нашу утреннюю дискуссию. Видите ли, Натан — можно я буду называть вас Натаном? — наша здешняя жизнь довольно надежна. Мы можем позволить себе некоторую роскошь, но никаких прочных ресурсов у нас нет. Наш единственный источник снабжения — Бернар и Бриджетта из реального мира. Кстати, Натан, этот ваш термин очень хорош, если вы не возражаете, я тоже буду им пользоваться. У нас есть небольшой запас консервов, копченого мяса и еще кое-каких продуктов, отложенных на черный день. Но признайте, это не слишком прочная основа для будущей жизни. Вы вообще задумывались о будущем? Вы размышляли, что будете делать тут через год? А через десять лет? Учтите, возврата домой — нет. Процесс, в результате которого мы возникли, необратим. Он подобен энтропии, строго говоря, мы с вами всего лишь еще одно проявление второго закона термодинамики. Короче говоря, Натан, мы здесь застряли навсегда.

— Мне кажется, в подобных случаях лучше не мучиться будущими проблемами. Надо просто жить день ото дня.

— Типичная философия концлагерного типа. Да, мы обязаны делать все, чтобы выжить как можно дольше. Но раз так, то вы должны признать, что некоторые правила поведения, принятые в том мире, здесь неприменимы.

— Если вы имеете в виду мои угрызения совести, сэр, то я придумал способ, как преодолеть свои собственные возражения. Будучи капитаном вооруженных сил, я имею право при некоторых обстоятельствах проводить церемонию бракосочетания. Но в таком случае, мне кажется, у меня должно быть также право осуществлять развод.

— Как жаль, Натан, что вы служите в армии. Иезуиты нашли бы лучшее применение такому казуисту, как вы.

— Но я должен предупредить: развод не гарантирует, что за ним немедленно последует новый роман. Хотя не исключено и такое.

— Вы намекаете, чтобы я оставил свое сводничество? Вы, американцы, презираете такую помощь, не так ли? Ну и прекрасно. Вы предоставлены самому себе, Натан. Теперь по рукам?

— Но я также хочу, чтобы вы поняли — я не развратник! Возможно, четыре здешние женщины и были в свое время одной, но теперь их четверо, а я всего один.

— Ваша дилемма приводит мне на память один восхитительный отрывок из “Декамерона”. Однако, как и договорились, предоставляю вам самим разбираться с этой девушкой, ну, или девушками.

В этот момент три из четырех упомянутых девушек вошли в комнату.

— Извините, что мы вам помешали, — сказала Джет, — но мы решили, что вы должны это знать: Бриджетт умерла.

— Как? — воскликнул Хэнзард.

— Не стоит волноваться, Натан, — успокаивающе произнес Пановский. — Ничего особенного не произошло, такое бывает.

— Видите ли, она покончила жизнь самоубийством, — объяснила новая Бриджетта Хэнзарду, совершенно не успокоенному словами Пановского.

— Но почему? — спросил он.

вернуться

1

mariage de convenance (фр.) — брак по расчету

19
{"b":"7192","o":1}