ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Размышляя о чем-то в этом роде, Уорсоу вдруг обнаружил, что прочитал четверть страницы романа, не запомнив ни одного слова. Сосредоточившись, он вернулся к последнему абзацу, который еще помнил:

“Уорсоу зашвырнул в блиндаж вторую гранату и бросился плашмя на землю, уткнувшись лицом в грязь джунглей. Гром разорвал воздух, скособочившееся сооружение отрыгнуло клуб густого желтого дыма.

— Теперь им точно кранты, Снуки! — крикнул капрал, щелкнув предохранителем своей М-14. — Пошли, подчистим, что там осталось.

Капрал О'Греди вскочил на ноги.

— Берегись, Счастливчик! — Уорсоу еще кричал, а пули снайперов со всех сторон хлестнули О'Греди страшным перекрестным огнем, закрутили его словно волчок и швырнули в грязь уже мертвецом.

— Мразь желтопузая, — пробормотал сквозь зубы Уорсоу. — Вы за это поплатитесь.

А в нескольких футах от него кровь Счастливчика О'Греди смешивалась с гнилой жижей джунглей. Счастье в конце концов покинуло человека, бывшего лучшим другом Уорсоу”.

Странным образом тронутый последним абзацем, Уорсоу отложил книгу. Он услышал, что кто-то идет по коридору. Сейчас, когда солдаты играют в карты, сидя в казарме, это, скорее всего, должен быть Хэнзард. Капитан тратил пропасть времени на хождение по коридорам.

— Генерал Питман там?

— Да, он внутри, сэр.

Хэнзард вошел на пост управления, прикрыв за собой дверь. Уорсоу матернулся ему вслед, но в произнесенной вполголоса похабщине были заметны следы уважения, а возможно, и более теплого чувства. Прошло уже больше месяца, а Хэнзард так и не восстановил Уорсоу в звании, хотя полковник Ив, за которым имелись кое-какие должки, пытался оказывать на Хэнзарда давление. Это доказывало, что капитан мужик крутой. Уорсоу уважал крутых мужиков.

Более глубокой причиной восхищения был тот простой факт, что Хэнзард — ветеран вьетнамской войны, последней из больших войн. Сам Уорсоу на четыре года опоздал родиться, чтобы успеть на эту войну, и потому, к своему огорчению, он так и не прошел солдатского крещения огнем. Он не знал и, наверное, уже не узнает, что это такое — глядеть на человека сквозь прицел винтовки, нажимать на курок и видеть, как враг падает мертвым. Жизнь обманула Уорсоу, лишив самого высшего переживания и очень мало дав взамен. В конце концов, чего ради человек идет в армию?

Он выудил из кармана роман и возобновил чтение. Он перескочил на полсотни страниц вперед к своей любимой главе, к сожжению деревни Там Чау. Анонимный автор описывал эту операцию подробно, со множеством убедительных деталей.

Уорсоу любил реалистическую литературу, показывающую жизнь такой, какая она есть.

Глава 14

Невеста

Любовь имеет обыкновение пролезать в такие места, где ей нечего делать. Она умудряется протиснуться и в жизнь, и в повествования, слишком занятые другими делами, чтобы воздать ей по достоинству. В таких случаях, когда для любви не остается места, ее удобно заменить браком. Супружеская любовь обычно сама собой разумеется, в то время как более экзотические формы любовных отношений требуют больше места и времени, а порой посягают и на все пространство сцены, высокомерно презирая повседневную рутину. Женатый человек может легко поделить свою жизнь на две половинки: жизнь частную и общественную, которым, если они текут гладко, вовсе не обязательно вторгаться друг в друга.

Итак, Хэнзард влюбился, прошел стадию ухаживания, сделал предложение, получил согласие и дождался утра свадебного дня — и все это происходило вроде бы как за кулисами. Однако из этого не стоит делать вывода, будто любовь капитана Хэнзарда была вялой, а весь его роман настолько будничным и невыразительным, что не представляет интереса ни для нас, ни даже для действующих лиц. Чтобы отбросить такое суждение, достаточно напомнить, что соперницами возлюбленной, строго говоря, была она сама, да еще в двух экземплярах. Нет, будь у нас побольше времени, можно было бы подробно описать всю месячную идиллию, дни и ночи, мелкие дурачества и безрассудства влюбленных, бури и штили, что испытала их любовь.

Чтобы получить представление о личной жизни героев, обратите внимание хотя бы на внешность капитана Хэнзарда. Вы сразу увидите, что напряжение исчезло с его лица, в глазах появился блеск, которого раньше мы не наблюдали. А может быть, просто они стали глубже и чище? Капитан стал чаще улыбаться, в этом нет никакого сомнения, и даже когда он серьезен, в его лице присутствует нечто, напоминающее об улыбке. Может быть, просто губы стали не такими тонкими и сжатыми, как раньше? Особенно обратите внимание на то, как расслабился его подбородок — жилы уже не так проступают на шее, когда он поворачивает голову. Конечно, это мелкие изменения, но все вместе они придают лицу совершенно другое выражение. Уорсоу такое выражение не понравилось бы, но мы-то знаем, что Хэнзард и его жизнь изменились к лучшему.

Сейчас двадцать шестое мая, утро перед свадьбой. Прямо не верится, как быстро может пролететь месяц! И неужели у нас вовсе не осталось времени, чтобы рассказать, каким великолепным был этот месяц, обо всем, что происходило там, за кулисами? Впрочем, несколько минут найдется, пока невеста и три ее подружки, а также оба Пановских и Хэнзард направляются в церковь по людным майским улицам.

Повторим для тех, кто недопонял: невеста и три ее подружки. Бриджетта суб-первая за это время еще раз прошла через передатчик, увеличив суб-второе население на единицу. Новоприбывшая тут же взяла на себя роль Бриджетт, так как невеста отныне не будет ни Бриди, ни Джет, ни, тем более, Бриджетт. Отныне и навсегда она будет миссис Хэнзард.

Итак, месяц пролетел, словно все это время они играли, так много в нем было радости. Иногда Хэнзард проводил весь день наедине со своей Бриджеттой, порой одна или несколько ее “сестер” шли на прогулку вместе с ними, чтобы поплавать сквозь стены полицейского управления или в здании сената. Они с Бриджеттой занимались любовью среди гор цветов, выставленных в витринах цветочных магазинов. Они заявлялись со своей едой на дипломатические приемы, а поскольку там для них не было свободных мест, то они усаживались прямо на стол, болтая ногами сквозь скатерть. Они играли в теннис, одиночный и парный, предварительно устлав корт линолеумом, чтобы не пропадали мячи. Самой отличной забавой была игра в прятки. Хэнзард довольно долго не мог справиться со своим смущением, когда ему предложили столь детскую игру, но зато потом простенькая игра превзошла все его ожидания. Они прятались на самых шумных улицах и в самых людных учреждениях города, теряясь в текущих толпах трезвых будничных людей.

Они просачивались в самые дорогие театры, а если пьеса не нравилась, уходили во время первого акта и им не приходилось жалеть о зря потраченных деньгах. Увы, чаще всего пьесы им не нравились, ведь смотреть их приходилось в немом варианте. На особенно плохих спектаклях Хэнзард и несколько Бриджетт вылезали на сцену и передразнивали актеров. Да-да, суровый капитан Хэнзард веселился столь неподобающим образом!

Помимо веселых минут случались мгновения удивительной нежности, когда одно прикосновение, взгляд, мимолетная ласка словно вспышкой озаряли жизнь и, казалось, тут же забывались. Хотя, что такое любовь, если не сумма таких случайных радостей? Долгие мгновения сложились в быстротечный месяц, и вот влюбленные уже идут в церковь.

Невеста была в самодельном свадебном платье, сшитом из скатерти и синтетических кружев, отпоротых от различных предметов нижнего белья. Почему-то там, в реальном мире, никто не догадался позаботиться о событии вроде сегодняшнего. Подружки невесты были одеты в самые модные туалеты, но платье из скатерти окутало невесту великолепием мифа, которое далеко превосходит все, на что способна мода. Оба Пановских были в строгих вечерних костюмах, поскольку обычно они появлялись из передатчика одетыми для выхода в театр. А у жениха не было ничего лучшего, чем его повседневная форма, вот только фуражки по-прежнему не хватало.

27
{"b":"7192","o":1}