ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Очаровательный негодяй
Князь. Война магов (сборник)
Влюбленный граф
Де Бюсси
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Илон Маск: изобретатель будущего
Анонс для киллера
Замуж назло любовнику
Августовские танки
A
A

Венди огляделась, вокруг уже собралась толпа. Большинство просто глазело, но один, мальчик-подросток, смотрел так, словно хотел помочь. Ему нужно было только разрешение. Венди поймала его взгляд:

— Эй, мальчик! Да, ты. «Рот в рот» умеешь?

Мальчик молча кивнул и опустился на колени. Венди посмотрела, как подросток проверяет трахею старика, зажимает ему нос и вдыхает воздух в легкие. Один вдох на каждые пять нажатий. Хорошо: Мальчишка знает, что делает.

Четыре… пять… Пауза. Какая-то женщина обвевала старика шарфиком, словно это могло помочь ему дышать. Кожа женщины была обожжена солнцем, вместо правого глаза — электроимплантант, и вообще она выглядела как жительница какого-нибудь из окраинных миров. Венди мотнула головой в ее сторону.

— Мэм! Будьте добры… Вон, там на переборке — аварийное переговорное устройство. Снимите трубку и, кто бы ни ответил, скажите, что на палубу «Г» срочно требуется медицинская помощь. Нам нужны каталка, кардиомонитор и аппарат искусственного дыхания. Поняли?

Женщина кивнула и исчезла в толпе, но почти сразу же вернулась.

— Они не придут, — ровным голосом сказала она. Констатировала факт, и не больше.

Венди надавила. Один… два… три…

— Что значит «не придут»? Человек умирает! Вы им сказали?

Женщина кивнула.

— Я сказала им, мисс. Они ответили: я должна прочесть, что у меня написано в билете. Что-то о том, что медицинская помощь оказывается пассажирам, начиная с палубы «В» и выше.

Венди выругалась. Проклятье! Она знала о том, что на палубе «Т» сервис предоставляется в урезанном объеме, но серьезно к этому не относилась. Ведь коллеги-доктора, конечно, больше ценят жизнь пассажира, чем слова в билете? Оказывается, нет.

Венди проверила пульс старика. Пульса не было. Она посмотрела на мальчика, и тот покачал головой. Ни пульса, ни дыхания.

Тогда Венди попыталась вспомнить, что лежит у нее в аптечке. Там оставалось несколько капсул эпинефрина для инъекций, но, даже если лекарство поможет, старику все равно нужна интенсивная терапия, а у Венди не было возможности предоставить ее. Без помощи корабельных медиков тут не обойтись.

Мальчик поймал ее взгляд. Венди покачала головой, и они поднялись. Толпа начала редеть. Это были в основном жители окраинных миров, где жизнь была тяжела, а смерть приходила рано, и они не увидели в смерти ничего нового. Но далеко любопытствующие не разошлись. Самая нижняя пассажирская палуба шарообразного корабля, их палуба «Г» размещалась сразу над трюмом и в окружности была довольно мала. Тем не менее это ничуть не мешало владельцам корабля набивать ее до отказа, и Венди была уверена, что здесь помещалось больше народу, чем на палубах «А» и «Б» вместе взятых.

В результате палуба «Г» представляла собой переполненный людьми лабиринт двухъярусных спальных мест, отделенных занавесками, где сутки напролет горел свет, пахло едой, которую пассажиры готовили на переносных жаровнях, воздух был такой спертый, что его можно было резать ножом, а шум никогда не затихал. Разговоры, смех, вопли, плач — и днем, и ночью.

Венди с тоской вспоминала просторы Ангела, чистый ветер, прилетавший с открытых равнин, чтобы охладить лицо, и уединение в собственной комнате.

Где-то у нее за спиной закричал новорожденный ребенок, и Венди взглянула вниз. Дешевый синий летный комбинезон старика, казалось, раздулся вокруг него, словно наполненный воздухом, а не плотью.

Возраст увеличил черты лица: огромный нос-клюв, уши, торчавшие почти перпендикулярно голове, и широкий тонкий рот, углы которого загибались кверху, словно старика позабавило происшедшее с ним.

Венди почувствовала, что кто-то тронул ее за руку, и обернулась. Женщина с электроимплантантом вместо глаза неуверенно улыбалась.

— Его звали Уилф. Его койка была над моей.

Венди улыбнулась в ответ:

— У него есть знакомые или родственники на борту?

Женщина покачала головой:

— Нет, мисс, насколько мне известно, никого.

Венди кивнула.

— Мы не можем оставить тело Уилфа здесь. Давайте отнесем его к лифтам. Оттуда его потом заберут.

Женщина не двинулась.

— Они ведь ни слова о нем не скажут, а?

Венди представила, как пара служащих экипажа с шутками и прибаутками засовывает тело старика в грузовой лифт.

— Боюсь, что нет.

Женщина указала на брошь, приколотую к краю кармашка на куртке Венди, — треугольник в золотом круге.

— Вы ведь из Избранных, правда?

— Да, я принадлежу к Церкви Свободного Выбора. Только враги называют нас Избранными, чтобы мы казались людям заносчивыми эгоистами.

Женщина пожала плечами, словно извиняясь. Свет блеснул в ее искусственном глазу.

— Не хотела вас обидеть.

— Я и не обиделась.

— Я просто не очень хорошо умею говорить, особенно такие слова, и я подумала — а может, вы скажете несколько слов про Уилфа. Ну, там про Бога и все такое.

Венди серьезно кивнула.

— Для меня будет честью сказать что-нибудь о нем.

И вот три совершенно чужих друг другу человека простились со стариком, которого ни один из них не знал при жизни , их соседи молча наблюдали, а двумя палубами выше начался бал-маскарад.

Позднее, когда они отнесли тело Уилфа к лифтам и сообщили о случившемся экипажу, Венди воспользовалась относительным уединением своего спального места. Занавески были тонкими, но все же это лучше, чем совсем ничего. Пара молодоженов занималась любовью прямо под ней, на нижнем спальном месте, но Венди уже не обращала на них внимания.

Она избавлялась от признаков внешнего мира, одного за другим, пока не осталась одна внутри кокона из тепла и покоя. И тогда Венди снова стала размышлять о смерти Уилфа и сопутствующих событиях.

Она не чувствовала печали, так как верила, что душа Уилфа жива, но то, как он ушел, сильно беспокоило ее. Почему медицинский персонал корабля отказал ему в помощи? Почему пассажиры рядом с ней оказались такими нечуткими? Что ей надо сделать, чтобы исправить это?

Венди не удавалось найти ответы на эти трудные вопросы. Но случившееся подтвердило мудрость старейшин: там, где люди живут в тесноте, а машины правят, не остается места для добродетели. Чем скорее она доберется до Хай-Хо и выполнит свою задачу, тем лучше.

Прошло еще два цикла, прежде чем лайнер достиг нужного навигационного маяка и перешел из гиперпространства в обычное пространство. Как и большинство пассажиров вокруг, Венди очень мало знала о том, какие физические процессы в этом участвуют, и вынуждена была верить машинам.

Часть души Венди, та, которая выросла на ферме, где даже роботы-огородники считались неизбежным злом, была обеспокоена такой зависимостью человека от механизмов. Другая же часть, та, которая окончила имперский Медицинский университет на Авалоне, доверяла машинам.

Обе части испытали мгновенный приступ тошноты, который приходит всегда, когда корабль совершает переход из одного пространства в другое, и порадовались, что первая половина путешествия почти закончилась.

Потребовался еще почти целый цикл, чтобы корабль добрался от навигационного маяка до орбиты Хай-Хо, после чего наступила сумятица, когда все толкались и пихались, надеясь попасть на борт первого же челнока, идущего на планету. Однако скоро всем пришлось испытать разочарование, так как первыми выходили пассажиры палуб «А», «Б» и «В».

Шли часы. Дети плакали, взрослые ругались, в воздухе сгущалось напряжение. От ощущения зажатости в тесном пространстве у Венди ужасно разболелась голова. Она закинула в рот пару таблеток и запила их горькой корабельной водой.

А потом, когда на верхних палубах никого не осталось и пассажиры палубы «Г» толпой повалили на борт двух старых челноков, Венди заставила себя идти последней. Такое она придумала наказание за то, что не нашла в себе достаточно внутреннего спокойствия.

Наконец, миновав огромный пассажирский шлюз лайнера и войдя в потрепанный многочисленными входами в атмосферу челнок, девушка глянула в иллюминатор. Эту, и только эту часть космических перелетов она любила.

3
{"b":"7193","o":1}