ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А кого любишь ты, Павел?

Павел промолчал. Он не знал ответа.

Он шел со своим новым спутником по пыльным, крикливым улицам Дамаска, пестрого, многоцветного, грязного. Павлу стало очень жаль того потерянного города, в который он вошел несколько дней назад. Павел закрыл глаза, тело сразу наполнилось легкостью, впустило в себя посвежевшие звуки, в желудок ударил запах кипящей похлебки. Он спросил:

- Куда ты ведешь меня?

- Братья собираются на трапезу, - ответил невидимый Варнава. - Они знают о тебе и хотят услышать тебя.

- Это наши братья варят курятину? - спросил голодный Павел.

- Нет, бетонщики! - засмеялся Варнава. - В Дамаске празднуют неделю холостых петушков.

- Поклоняются цыплятам? - удивился Павел и открыл глаза.

- Что ты, ничего подобного. Тут, как и везде, поклоняются умершим предкам.

- При чем тут предки? - Павел начал думать, что над ним смеются. Языческие боги...

- Языческие боги, - подхватил Варнава, - обожествленные предки. Кого ни спроси, ведет свой род или от Геракла, или от Аполлона, или от самого Зевса. Многие мертвые стали богами так давно, что весь народ у них в потомках. Народ чтит бога как отца, а тот - прошедший рубеж смерти, рубеж более высокого, чем земное, знания, - хранит своих детей. Прибавь сюда древнюю способность договариваться с духами растений, животных, скал и прочего - вот тебе и языческие верования.

- Язычники поклоняются истуканам, это всем известно.

- Путаешь. - Варнава мотнул головой. - Язычникам нравится лепить, резать из камня, рисовать тех, кого они любят. Они любят богов, красивых женщин и мальчиков, воинов, героев - они их и лепят, богов, женщин, героев. Все божественно в мире, они радуются всему и стремятся запечатлеть свою радость - разве это плохо?

Павлу стало грустно. Ему понравился было этот встреченный Варнава, а он оказался провокатором и предателем. Одобрять идолов? Считать все божественным? Особенно женщину - мерзость и пакость? Пусть Варнава не думает, что его, Павла, можно поймать, как мальчишку. Это здесь, в Дамаске, евреи забывают святые заветы, а он-то прибыл из Иерусалима, его не проведешь.

- Бог должен быть один, - печально произнес Павел. - И это невидимый, непознаваемый, вездесущий Бог иудеев.

- Бог должен быть один! - обрадовался Варнава. - И царь должен быть один. И народ должен быть один. Сейчас много народов, у каждого - свой царь и бог, отсюда - войны. Много народов - у каждого свой язык, отсюда непонимание. Но конец этих времен близок. Народы объединяются великим Римом, уже один император правит на громадной территории, один язык понятен почти везде. Дальше будет лучше. Теперь дело за единой верой. Империя сплотит тело народов, единая вера - их дух. Не будет войн, будут время и силы на созидание и радость.

"Не провокатор - безумец", - понял Павел. Безумец, путаник, трепло. И, конечно, порченый еврей. Горе, горе великому Израилю, если дети его сами отворачиваются от него. Дружат, едят с язычниками, смешивают семя - так приходит конец народу. Славит Рим! Симпатичный белозубый улыбчивый человек, а вот ведь - опасный мечтатель, и долг Павла убить этого слепца.

Павел задумался, как поступить с Варнавой. Или тот все-таки просто доносчик, смущающий людей разговорами, а потом отдающий собеседника властям? Вряд ли. Если доносчик, то не римлян. Синедриона? Те говорят по-другому. На патриота совсем не похож. Доложить о нем в Иерусалим?

- Сначала было Слово, - продолжал между тем Варнава, внимательно ступая по мощеной улице. - Что человек назовет, то и выделяет для себя из хаоса, то и существует для него. Вера создает для человека мир, в котором ему удобно жить. К примеру, греки верят во многие небеса, что вращаются вокруг Земли и двигают планеты. Верят в небо неподвижных звезд и богов, живущих на земле, на горе. Это их мир.

- Дяденька, - притворно запищал невесть откуда выскочивший мальчишка, - дяденька, дай монетку! - Мальчишка схватил Варнаву за край одежды, задерживая. Попрошайка видел, что тот сейчас во власти великих идей. А под шумок великих идей всегда хорошо клянчить по мелочи.

Павел хотел было дать нахаленку по шее, но Варнава удержал его.

- Скажи мне, кто гасит звезды? - спросил он мальчика.

Сорванец насупился: что, этот чудак не знает таких простых вещей? Издевается?

- Понятное дело, птицы, - неохотно проворчал он.

- Что, птицы, по-твоему, могут долетать до звезд? - не удержался от насмешки Павел.

"Вот деревня! - еще более насмешливо подумал мальчик, но свой сарказм оставил при себе. - Приезжий. Неудивительно, что битый. Может, и вправду не знает, кто гасит звезды".

- Долететь, конечно, не могут, - снисходительно пояснил ребенок. - Но им и не надо. Ведь что такое звезды? - Посмотрел на Павла. "И этого не знает. Точно - деревня!". - Звезды - это души цветов, улетающие в небо, пока цветы спят. Утром, когда цветам пора просыпаться, птицы зовут звезды обратно. Те слышат и возвращаются.

- Молодец! - Варнава дал мальчику монетку. Повернулся к Павлу: - Птицы действительно очень громко кричат по утрам, и звезды действительно после этого гаснут. Попробуй докажи, что ребенок не прав. Он знал это с младенчества, его родители, и деды, и прадеды знали это - откуда ты знаешь, что это не так? - Павел молчал. Шел за Варнавой, думал. - В мире всему можно дать объяснение, с любой точки зрения. И любая точка зрения будет истинной.

Поблизости громко закукарекали мужские дурашливые голоса - бетонщики праздновали. Ели, выпивали, смеялись. Отдыхали.

- Кстати, - вспомнил Павел, - ты мне так и не рассказал, что это за праздник холостых петушков.

- Очень целесообразный, как большинство религиозных праздников. Сейчас - самая пора резать молодых петушков. Цыплята подросли: курочки скоро будут нестись, а петушков оставляют только на развод. Остальных - под нож. И в это же время поспевают многие овощи. Много овощей, много забитых петушат, вот и варят огромные котлы похлебки, отъедаются люди, пируют, отдыхают. Посвящают цыплят своим богам-покровителям, каждая ремесленная община своему.

Бетонщики зашумели вдруг возмущенно, вскочили с разложенных у котлов подстилок, бросились к своим песчаным кучам. За одной из куч, там, где стояли деревянные лотки с готовой смесью, орудовал чужак. Да еще какой! Громадный негр, почти голый, торопливо нес к ограде какой-то залепленный серой массой предмет. У ограды его поджидал большущий кувшин. Поднялась крышка, маленькие ручки высунулись на миг из кувшина, подхватили залепленный предмет, спрятались. Великан, закрыв кувшин, подхватил его на руки и побежал прочь. Тут же, как из-под земли, появились два страшных воина чудного вида и бросились в погоню за негром.

9
{"b":"71935","o":1}