ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда я греб, мне казалось, что я гребу всю жизнь. Воспоминания тускнели, казалось, они относятся к другим мирам и к другой жизни. И лишь один образ - Делия Синегорская - оставался для меня в эту пору невыразимых тягот и горестей все таким же ясным и сияющим. В качестве галерного раба, я участвовал в сражениях, когда магдагская галера, где я сидел на весле, захватила богатого "купца" из одного из городов поклонников Зара, и мы дважды вступали в настоящий бой с галерами из Санурказза. Но мне пока ни разу не довелось стать свидетелем схватки на борту "Милости Гродно". Я не знал, как действовали в чрезвычайные моменты капитан и весельный начальник, кнутовые дельдары или дельдар-барабанщик. Мы с Зоргом многое пережили вместе на спокойных водах Ока Мира. А теперь все признаки ясно указывали: "Милость Гродно" готовилась к бою.

Дельдар-барабанщик забил чаще.

Мы гребли в этом темпе, сохраняя ритм. Тяжелые вальки двигались по предписанной дуге, ограниченной гребными рамами, направляющими и контролирующими движения крайних набортных концов вальков. Как сидевший дальше всех от борта, я должны был двигаться больше всех. В соответствии с этим нас подбирали по росту. Золта, самый маленький, сидел почти над водой, на выступающем палубном настиле за тыльным траверсом.

Вскоре, по тому, как офицеры, солдаты и матросы постоянно посматривали в кильватер, стало ясно, что нас преследуют. Следовательно, у нас будет мало шансов пустить в ход таран. Словно в подтверждение моих мыслей на полубаке - он был слишком мал, чтобы называться баком - появилась группа солдат и принялась оснащать шпирон передовым удлинением. Я услышал крики, несущиеся с ахтеркастля на крайнем кормовом конце полуюта. Вскоре подбежал офицер, и матросы принялись убирать удлинение, сопровождаемые множеством язвительных замечаний.

Нат закатил глаза, наполняя легкие воздухом, и сплюнул.

- Так значит, этот Гродно-гаста думает, что он будет драться! Ха!

Гродно-гаста, как я знал, являлось выражением кощунственным и крайне неделикатным.

- Сгнои его Зар! - прорычал Золта, налегая на весло.

Теперь мы гребли с хребтоломной скоростью, а барабанщик все наращивал темп. Зорг теперь налегал не всем телом, как хороший гребец, а пытался работать одними бицепсами. Меня потряс цвет его лица серо-синевато-зеленый, как шкура сектрикса. При каждом гребке он конвульсивно хватал ртом воздух.

- Чтоб мне потопнуть, Зорг! - злобно рявкнул я. - Качайся при гребке, глупый ты зарянин!

Он задыхался и не мог отхаркаться из-за отсутствия слюны. Глаза его закатились.

- Я никогда не сдамся! - сумел прохрипеть он. - Крозар! Мои обеты ... я - Зорг! Зорг ти ... ти-Фельтераз. Крозар!

Он говорил уже совершенно бессвязно, тело его моталось взад-вперед вместе с веслом, едва в четверть усилия. Затем с его губ сорвалось еще одно слово, которое я никогда прежде не слышал. Это было имя - и я понял, что он больше не с нами, на борту этой поганой магдагской галеры, а где-то далеко-далеко, пусть в лихорадке, но уже не с нами:

- Майфуй. - произнес он и, снова, с протяжным рыдающим стоном: Майфуй.

Все это не могло больше долго оставаться незамеченным кнутовым дельдаром. Гребли-то ведь теперь только Нат, Золта и я, а Зорг мертвым грузом повис на весле. Наши голые тела заливал пот. Затем зеленая коническая соломенная шляпа свалилась с головы Зорга и выкатилась в проход.

Голая голова Зорга сразу же привлекла внимание.

Кнутовой дельдар хлестнул его. Он метко попал по спине Зорга, моего друга Зорга. Старый змей заговорил с ним.

Загорелая кожа Зорга лопнула, на ней выступила кровь, а потом, когда кнут обрушился снова и снова, она так и хлынула. Кровь моего друга брызгала на меня, сидящего рядом, когда магдагский кнутовой дельдар засекал его до смерти.

- Налегай на весло! - рычал дельдар. - Греби!

Но для Зорга из Фельтераза всякая гребля, какой он когда-либо занимался в своей жизни на Крегене, под солнцами Антареса, уже закончилась.

Суматоха, вызванная освобождением мертвого раба от кандалов, выбрасыванием тела за борт и заменой его одним из гребцов, наслаждавшихся в данный момент роскошью пребывания в числе запасных и прикованного в недрах трюма (мы все поочередно вкушали этой роскоши) не шла ни в какое сравнение с суматохой, царившей на полуюте. Когда тело моего друга Зорга, голое и обмякшее, с капающей из рассеченной спины кровью, волокли со скамьи и подняли, чтобы выбросить за борт, солдаты бегом подымались на ахтеркастль с луками в руках. Другие становились к баллистам. Матросы готовили абордажные сабли. Эта неразбериха вызывала у меня презрение. Я ведь прошел школу на борту военного корабля. Но мое внимание опять требовала эта непрерывная гребля. Греби, греби, греби, - и продолжай грести. С полуюта донеслась визгливая команда, и барабанщик опять увеличил темп.

Я не видел, как Зорга предали морю.

Я не слышал всплеска, который издало его иссеченное тело, ударившись о поверхность воды, и не видел, как оно исчезло с глаз живых. Я знал: он верил, что отправится после смерти на Зим, чтобы сесть одесную Зара, во всем его сиянии. Самоубийством этого воскресения было не достичь - ни на зеленом солнце, ни на красном - иначе многие мои сотоварищи по галере воспользовались бы этим скорым путем в рай.

Мне думается, я действовал движимый чисто животным инстинктом, ненавистью, голой жаждой убивать, убивать и еще раз убивать этих магдагских хищников. И все же я был закаленным моряком, привыкшим управлять кораблем, научившимся пользоваться ветром и погодой. И я знал, что "Милость Гродно" преследовали хищники пострашнее магдагских. Если я скажу, что инстинкты побудили меня к опрометчивым действиям, которые получили бы одобрение со стороны профессионального опыта, то это наверно лучше всего подытожит мои тогдашние действия.

Когда Зорга, расковав кандалы, оттащили от меня, я вложил все свои силы в то, чтобы сломать последние доли дюйма металла, все еще державшие перетертое звено. Я навалился на весло с такой силой, что валек треснулся о гребную раму. Нат и Золта тупо уставились на меня. Их тела и руки механически продолжали совершать вбитые в их мускулы движения гребли.

20
{"b":"71944","o":1}