ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А все тут, как двадцать лет назад. Кедры, Баскон, гольцы, ветер. Вот звезды. Их много, и они вроде светят на горы, только с запада туча их закрыла - придет дождь. Как в сырой тайге человека искать? Ладно, завтра к перевалу, а сейчас сниму сапоги, спиной к костру лягу и собаку к ногам для тепла положу. Сашка спит давно и дышит, вроде плачет...

Совсем мало пришлось спать. Сашка ткнул в спину и сказал, что утро, и я решил его не ругать, спина все равно болела. Мы поели хлеба с сыром, чаю выпили, пошли. Росы не было, ее ночью местный ветер высушил. Он бежал с гольцов до озера, потому что туча на западе не продвинулась, там и стояла. Сразу хорошую тропу взяли, она была нам и нужна. Сашка впереди раздвигал березки, собирал на себя росу - тут она была, потому что березка густо срослась и ветер к земле не пускала. Сашка головы не поднимал и даже собаку обгонял, а я все время смотрел на горы, на черный камень, на

серый мох, в развалы смотрел, видел, как светлеет все, лучше обозначается, и мне было хорошо.

Солнце оюрвалось от гор, и стало рядом с ним ладно. Затеплел у лица воздух, и спина моя прошла. Показалось Чч-ринское озеро, совсем небольшое. От него холод пошел. С детства не понимаю, откуда оно столько воды берет. Мною прожил, много видел, а этого не пойму. Если б оно протекало, другое дело, а то само родилось. Льет да льет, сразу же реветь в камнях начинает, на истоке, потом кидается отвесно, вроде в яму, и к большому озеру прибегает шибко сердитой речкой...

Я маленько уставал, когда открылась глубокая долина. За ней поднимались гольцы, такие, как эти, только наши, однако, были выше и чище. Долина уходила вниз, к Алтын-Кулю, по пути кидала отросток к дальним горам, а наше урочище поднималось к Абаканскому хребту, под небо.

- Вертолет! - крикнул Сашка.

- Где?

Правда, вертолет. Внизу. Маленький, вроде комара. Ползет , во зеленому, и его даже не слышно, потому что звук относило ветром с гольцов. Вот дополз до развилка долины, скрылся за хребтом.

- В Кыгу, - сказал я.

- А это разве не Кыга? - спросил Сашка и вроде чего-то испугался.

- Это Тушкем.

- Какой еще Тушкем?

- Он в Кыгу справа падает. Шибко падает. Алтайцы туда не лазят, считается плохое место...

Сашка опять посмотрел на меня пугаными глазами и еще сильней побежал тропой. Я не успевал за ним и боялся, что спина скоро болеп? начнет. Мы совсем перевалили в долину, в луга спустились, и больше тропа не сходила вниз, по боку хребта к самой вершине Тушкема тянулась. Я знал ее хорошо, она чистая, кругом обходит это плохое урочище, ведет к главному перевалу и мимо горячих ключей - в Абакан.

На перевале надо решить, куда мы. Оттуда два хода - в Кыгу и в Тушкем. Из этого развилка деться некуда. Инженер где-то там, внизу. По гольцам и малый ребенок выйдет, не то что лесной ученый.

Сашку я не скоро догнал. Он стоял на тропе, смотрел то в долину, то на меня, ждал, когда я приду. Я сел спиной

к теплому камню, а Сашка сказал, надо идти, он вроде вспоминает.

- Что вспоминаешь? - спросил я, хотя в его память совсем не верил.

- Вон это что?

Он показал на другую сторону долины. Там резал гору приметный ручей. Воды не было видно, только тайга в том месте густела, к воде сбегалась.

- Это Кынташ, - сказал я.

- Будто бы помню я его, - нетвердо сказал он, но пусть бы вспоминал. - Вон тот изгиб в середине помню.

- Ас какого места ты его видал?

- С осыпи. Когда вылезал, пересек какую-то большую осыпь, в лесу там просвет, и я увидел. Точно! Этот ручей, То-богоев. Гад буду, этот ручей!

Он меня сильно обрадовал, но я виду не показал, мало верил ему, знал, что у них голова в тайге пустая делается.

- Может, от перевала начнем разбирать?

- Сколько до него еще километров? - опять по-глупому спросил он.

- Кто считал? Мой отец отсюда четыре трубки курил. К ночи можно успеть на перевал.

- Нет уж, давай вниз! Где-то тут я вылазил, гад буду! Вон ту загогулину помню.

- А вы по целой траве долго шли?

- Ну. Тропу бросили и поперли прямо над речкой.

- Знаешь, Сашка, трава сейчас в тайге жирная, - объяснил я ему.

- Думаешь, найдем след?

Прошли еще, увидели воду, поели у нее и покурили.

- Думай, Сашка, - сказал я. - Если залезем в это урочище, тяжело назад. Тут проход искать надо. Ниже стены стоят...

- Знаю! Я тоже долго в них тыкался. Вылез окатом.

- По курумнику я не полезу, Сашка. Глупый человек курумником ходит.

Мы вдоль ручья пошли, чтоб всегда было пить, стало круто, и у меня спина заболела. Потемнело, хотя до вечера еще далеко. Кедры тут густо росли, и вчерашняя туча надвигалась на эти гольцы. Дождь будет, плохо будет. И стены сейчас остановят. Высокие тут, старики говорили, стены. Камень кй

нешь, не слышно. Один способ спуститься - найти тропу марала. А она тут должна быть, зверь хребты всегда прямой тропой соединяет. Сашка ломает кусты внизу, плохие слова говорит. Стена? Пусть хоть что будет, в тайге так ругаться нельзя. Пустая башка! Тут тихо надо говорить. В духов я не верю, престо обычай такой.

Стена. На самом краю стоял Урчил, водил носом над глубиной и визжал. Сашка держался за куст и хотел глядеть вниз. Там был Тушкем, а наш ручей пропал. Я лазил туда и сюда. Стена была везде, без разломов. Да нет, бесполезно. Надо зверий проход искать. Сказал Сашке об этом, а он заругался и говорит, что делай как знаешь. Все, что с ним происходит, очень понятно. Пусть, лишь бы не ошибся про Кын-таш! Тогда инженер внизу, и люди зря в Кыге ищут.

Часа два мы лазили над стеной. В завалах и камнях много крапивы было, руки у меня горели. Я рвал бадан и прикладывал, а Сашка свои руки царапал до кров и. Когда я ему сказал, что бадан всегда холодный и хорошо облегчает, он заругался, вспомнил нехорошо бога. Так нельзя, совсем из дикого мяса парень.

Хотел пить, но воды уже не было. Стало темнеть. И Урчил мой куда-то пропал. Наверно, белку погнал. Молодой, глупый. Вот голова еще одна! Нет, его отец и бабка были не такие, по пустому не обдирались. Урчил мне уже одну охоту испортил, женился в тайге. Как будет новый сезон держать себя?

Однако ночевать? Только хотел о ночевке думать, тут же шибко обрадовался. Урчил подал.слабый голос снизу, из-под стены, и я крикнул Сашке, что сейчас будем спускаться. Он опять заругался - или от радости, или подумал, пустая голова, что я обманул.

18
{"b":"71954","o":1}