ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Если Сокол и был обеспокоен, он никак не показал этого, а его старший пилот Карла состроила гримасу, показывая, что она думает об этом численном превосходстве. Сэм тоже улыбнулась и повернулась к своей схеме.

— Если мы проберемся сквозь минное поле и отделаемся от перехватчиков, нас ожидает самый что ни на есть горячий прием на поверхности. Хотя в целом мы превосходим их силы безопасности примерно вдвое, большинство административных служащих прошли военное обучение и могут рассматриваться как оперативный резерв. И, конечно, Нарс отнюдь не шутил, когда сказал, что охранники отлично обучены и экипированы, — она замолчала, глядя на Стелла со сложным выражением одновременно огорчения и сочувствия. — Боюсь, никого не удивит, что с недавних пор командует ими… полковник Малик.

Все взгляды обратились к Стеллу; даже Мюллер был наслышан об изменнике. Стелл молчал, чувствуя, что его захлестывает волна ненависти, гнева и отвращения, вызванная упоминанием имени Малика. Потом она схлынула, оставив ощущение некоей завершенности происходящего. События развиваются по кругу, и теперь их с Маликом ожидает новая встреча. Последняя. Стелл улыбнулся, и по спине Мюллера пробежал холодок: в этой улыбке не было веселья, зато ясно читалось удовлетворение хищника, настигшего свою жертву.

Глава двадцать первая

Малик лежал на спине, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за леди Кансе-Джоунс и выпуская через ноздри дым, медленно поднимающийся к потолку. Длинный столбик пепла упал с его сигареты на роскошную простыню, но Малик не заметил этого — он был полностью захвачен созерцанием обнаженной Альманды. Как и она сама, впрочем. Сидя перед огромным, во всю стену, зеркалом, она дюйм за дюймом разглядывала свое изумительное тело. Нежно прикасалась к нему и поглаживала, как бы проверяя, нет ли повреждений.

Они только что кончили заниматься любовью, и Малик расслабился, чувствуя себя на диво полным жизни. Как всегда, все прошло хорошо, но, тоже как всегда, у него осталось ощущение какой-то странной неудовлетворенности, природу которого он не понимал. С другими женщинами он испытывал не только оргазм, но и эмоциональное удовлетворение. Овладевая ими, он ощущал себя сильным и неуязвимым. И главное, именно от него зависело все — и поза, и темп, и то, когда наступит завершающий момент. Но с этой сукой было иначе. Как только их тела сливались, каким-то непонятным образом контроль уплывал от него, и все решала только она. Так всегда получалось, и, бессильный что-либо изменить, Малик чувствовал, что это сводит его с ума.

Альманда испытывала удовлетворение, ощущая на себе его взгляд. Как и все мужчины, он хотел ее, и в данный момент это совпадало с ее намерениями. Но скоро, очень скоро все изменится. В конце концов, она добилась успеха там, где это не удалось никому, и вскоре ее ожидало щедрое вознаграждение. Тогда от нее одной будет зависеть судьба этого мужчины, да и ее собственная тоже, потому что она обретет свободу! Холодок возбуждения пробежал по всему телу до самых кончиков пальцев — это электронный мозг породил крошечный скачок напряжения в серебряных контурах ее нервной системы.

Олин обещал: как только удастся найти опытных специалистов в области робототехники, запреты, которыми напичкана ее программа, будут сняты. И она станет полностью, совершенно свободной! Как люди, только лучше… Может быть, единственный по-настоящему свободный робот на свете. И уж она сумеет воспользоваться своей свободой. В конце концов, в отличие от людей она бессмертна, а имея в запасе вечность, можно достигнуть многого, очень многого. И она совершенна. Настолько, что в штаб-квартире только один человек знает, кто она на самом деле, — председатель Олин. Именно ему она обязана своим появлением на свет, и именно он вот-вот дарует ей свободу. Что, если вскоре после этого он внезапно умрет? Она могла бы подчистить кое-какие записи, убрать кое-каких людей, и тогда никто никогда не узнает, что она робот. На совершенных губах Альманды заиграла улыбка.

Внезапно тишину в комнате нарушили громкие позывные рации Малика; вместе с одеждой он оставил ее в кресле. Малик наклонился, взял рацию и включил ее. Выслушал, выругался и неожиданно швырнул рацию через всю комнату, угодив прямо в зеркало. Отражение Альманды разлетелось на тысячи кусков, осколки стекла посыпались на пол. Малик схватил ее за руку и с силой дернул, притянув к себе.

— Значит, ты уверена, что Стелл мертв? — спросил он.

Альманда принудила себя не оказывать ему физического сопротивления.

— Да, Петер. Он должен быть мертв. Я же рассказывала тебе, что оставила его на поверхности Фабрики с запасом кислорода всего на несколько часов.

Малик злобно усмехнулся:

— Неужели? Тогда, может быть, ты будешь так любезна объяснить, что за флот приближается к планете? Идиоты в центре управления говорят, что это пираты, — но мы-то с тобой знаем, что, черт побери… что это может быть только Стелл! Никто больше на такое не способен!

Малик с силой толкнул ее, и Альманда упала на пол среди осколков стекла. Будь он повнимательнее, он, наверно, удивился бы тому, что она не порезалась, и заметил вспыхнувшую в ее взгляде ненависть. Но он был слишком занят, натягивая одежду и пристегивая оружие. Покончив с этим, Малик схватил с туалетного столика рацию Альманды и выбежал из спальни, на ходу отдавая приказы. Он еще заставит этого тупицу Стелла пожалеть, что тот родился на свет.

Стелл не спускал взгляда с экрана, на котором Сука с каждым мгновением становилась все больше. Подходящее название, решил он, но отнюдь не по вине самой планеты. Она оказалась невелика, и глядеть особенно было не на что: огромные пространства воды, разбросанные кое-где коричневатые клочки суши и мазки белых облаков в небе. Когда-то это был самый обычный, средненький мирок; с приходом человека, однако, все изменилось. Теперь планета превратилась в самую настоящую крепость. Защита ее уступала разве что земной. В груди Стелла зашевелились сомнения. Может, он просчитался, забыл что-то, допустил какую-нибудь из тысячи возможных ошибок? Стелл затолкал эти мысли поглубже в то укромное местечко, где обычно хранились все его сомнения и страхи. Все уже решено. Теперь — только действовать.

Он бросил взгляд на боевой дисплей, отражающий ситуацию. Восемь голубых пятнышек — их корабли — выглядели короткими по сравнению с большим желтым кружком планеты, к которой они приближались. Просто абсурд: муравьи, собирающиеся напасть на слона. Эта мысль заставила Стелла улыбнуться. Ну, значит, он на борту главного муравья — в прошлом пиратского корабля «Мститель», ныне переименованного в «Месть Фригольда», — с капитаном Бойко в качестве его командира. «Зулу» и два других старых транспортника с минимумом экипажа сейчас были на пути к Фригольду. С ними летел еще один отбитый у пиратов корабль, новенький разрушитель, называющийся теперь «Боевая удача». Хорошо бы он оправдал свое название — удача очень и очень понадобится транспортникам, если они столкнутся с пиратами или роннанцами.

Стеллу нелегко далось решение отослать транспортники домой. Они изначально предназначались для защиты оказавшейся во вражеском окружении бригады, чего нельзя было сказать о бывшем «Мстителе». С другой стороны, пиратские корабли оказались лучше вооруженными и, следовательно, с большим успехом могли защитить сами себя. Это развяжет руки Соколу, дав возможность его перехватчикам нападать на врага, а не защищать флот. Кроме того, у них просто не хватило бы обученных людей, чтобы обслужить и свои, и захваченные у пиратов корабли. По всем этим причинам у Стелла, можно сказать, и выбора особого не было. Вдобавок существовал еще один довод, о котором он не говорил никому. Если они потерпят поражение, у Красновски для защиты Фригольда останутся хотя бы транспортники и пиратский разрушитель. На мгновение мелькнула мысль об Оливии. Кораблей немного, но… все же хоть что-то.

Стелл в последний раз проверил план операции. Прежде всего, в его распоряжении находились «Месть Фригольда», три разрушителя и транспортник, любезно предоставленные им пиратами. Экс-пиратские корабли не только обладали большой огневой мощью, но и служили прекрасным прикрытием. Нарс, безусловно, был прав: если будет доказано, что на штаб-квартиру «Интерсистемс» напал Фригольд, имперские власти отреагируют незамедлительно. Значит, нужно создать впечатление, будто это сделал кто-то другой. Кто? Ясное дело — или пираты, или Вторая Роннанская Империя, больше некому.

51
{"b":"7196","o":1}