ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Ай-петринские мустанги - поэтический вымысел или правда?

- Не край, а легенда Где купить защитные очки?

- Сколько дней сражался аджимушкайский гарнизон?

- Интересно, как оказалась в Старом Крыму авантюристка де ля Мотт, что украла ожерелье Марии Антуанетты?

- В пещерном городе Чуфут-Кале жарят караимские пирожки?

- В каких магазинах продают кораллы?

- В вашем дельфинарии нет зеленого дельфина?

Все. Довольно. Устала. Не экскурсия, а вечер вопросов и ответов. Весь обратный путь исполняла роль справочного бюро. Да и как будешь молчать, когда в каждом камне - история, на каждом повороте - легенда. Уже язык отваливался, когда вспомнила о парном погребении в пещере Мурза-Коба, что в долине Черной речки. Десять тысяч лет пролежала здесь "в обнимку" пара кроманьонцев. Когда Герасимов восстановил по черепам их облик, все ахнули - они были прекрасны, эти влюбленные древнекаменного века...

- Счастливчики, - вздохнула девчонка в голубом ватнике. - Столько лет вместе!

Все рассмеялись. А чего, спрашивается?

Тишина давила на перепонки сильней, чем шквал голосов. Вновь пришло уныние. Она неприкаянно слонялась по дому, и уже ничто не веселило глаз ни блеск дерева, ни яркость тканей. Разве что длинные вечера у телевизора несколько отвлекали от грустных дум.

Опять безжалостно надвинулось прошлое, и трудно было защититься от него. Оно упрямо заполняло собою каждую свободную от домашних забот минуту, промежутки между приготовлением еды и часами у телевизора, стояло у кровати в изголовье, только и выжидая удобного мига, чтобы своими тенями взять в плен. Минуты, когда она бессильно подчинялась ему, казались ярче, значительней настоящего. Она опять была заботливой женой и матерью, опять крутилась в колесе семейных хлопот, успевая краем глаза поглядывать на Сашенькины полотна.

Когда, а какой час стала ненужной? Память металась в поисках того черного дня и не находила его. Ведь не грызла она, не пилила, не донимала Сашеньку за промахи. Правда, и не угождала. Знать бы, как долго пришлось ему маскировать свою неприязнь к ней? Ведь не мог он так сразу, ни с того ни с сего решиться на разрыв. Видимо, его неудовольствия накапливались день за днем. "Опять ноют чужие зубы?"... Конечно, и это было одной из причин ухода.

Какое, однако, бесплодное, мучительное занятие - рыскать в дебрях прошлого. Вон, вон из квартиры!

Купила полкило ассорти и поехала к Смурой, но не застала ее дома. А когда грустная и усталая вернулась домой, то на лестничной площадке своего этажа встретила Аленушкина. Оба расплылись в улыбке, протянули друг Другу руки и заговорили разом:

- А я полчаса уже стою, трезвоню. Может, думаю, прилегли отдохнуть, не слышите.

- Куда это вы запропастились?

- Это вы запропастились! Несколько раз приходил, а вас носит где-то нелегкая.

- Правда, приходили? Ой, да что же мы стоим!

Они вошли в квартиру. Анна Матвеевна распахнула дверь в преображенную комнату, и Аленушкин ахнул, принеся ей тем самым краткое удовольствие.

- Уж не заблудились ли мы? Здесь и в самом деле ваш дом?

- По вашему совету, Вениамин Сергеевич, - сказала она, не находя, однако, в своем голосе звучащего ранее торжества. В нем скорее слышалась усталость. - С вашей помощью.

- Ну, милейшая, за такой срок... Не ожидал от вас этакой прыти.

Анна Матвеевна подошла к серванту, сняла с вазы парик и нахлобучила на голову.

- Нравится?

Аленушкин обошел ее со всех сторон.

- Нет, - честно признался он. - Хоть и делает вас лет на десять моложе, а не идет. Уж поверьте моему вкусу. В нем вы не вы, Снимите его, пожалуйста.

- Нет уж, - взъерошилась она. - Думаете, буду теперь всякому вашему совету следовать?

- А я и не настаиваю, - заверил Аленушкин. - Ну, а что ваши голоса?

- Представьте, улетели. Тихо, аж уши позакладывало. И тоска, тоска... Она стянула парик и забросила на шкаф.

- Неужели так быстро по своим пришельцам соскучились? - он вышел в прихожую, зашуршал плащом и принес термос в фиалках. - Идемте лучше на кухню. Выпьем чашку-две, сразу взбодритесь.

- Даже к Брамсу равнодушной стала, - жаловалась Анна Матвеевна на кухне, прихлебывая кофе. - Все из рук валится. Ведь как день у меня проходит? В пустых заботах-хлопотах. Уход за одной полировкой чего стоит как магнитом, проклятая, пыль притягивает, по нескольку раз в день вытирать приходится. Были бы внуки поблизости, все бы забросила, ими занялась. А так...

- Вот что посоветую вам, Анна Матвеевна, - Аленушкин в раздумье запустил пятерню в седую шевелюру, - займитесь каким-нибудь стоящим делом.

- Как, однако, любите вы давать советы! - опять вскипела она.

- Пойдите в ЖЭК, - невозмутимо продолжал он, - спросите, не требуются ли, скажем, библиотекари для домовой библиотеки или воспитатели детских площадок. Уверен, сразу найдется не одна работенка. Вот я - на общественных началах хожу, проверяю счетчики. Каждый день - новые знакомства.

- И что же, интересно?

- Очень. В соседнем доме, к примеру, проживает человек, который умеет за несколько минут вырастать на двадцать сантиметров. А вы небось и не знаете о таком соседе?

- Это как же ему удается?

- Выпрямлением позвоночника.

- Он что же, сутулый?

- О нет, среднего роста, интересный мужчина. Но оказывается, может быть еще стройней и выше. А то еще неподалеку отсюда живет на шестом этаже старушка девяноста лет. Когда-то была она графиней, собственный выезд имела, держала прислугу. Так сейчас, бывает, спустится со своего шестого этажа и потихоньку улизнет от домашних в кафе или ресторан обедать. Родственники по этому поводу всякий раз скандалы ей закатывают, а она эдак жалостливо оправдывается: "Могу я раз в месяц позволить себе, чтобы меня, как в старину, обслужили?" Еще любит старушка на такси кататься. Но с шофером рядом не садится. Вскарабкается на заднее сиденье и особое удовольствие по ее лицу расплывается, когда доводится ткнуть водителя костлявым пальцем в спину и, повинуясь давнему рефлексу, скомандовать; "Пшел!" А вам, Анна Матвеевна, на работу надо, тогда и хандра пройдет. Или поезжайте куда-нибудь, развейтесь. Страна у нас великая, можно хорошо попутешествовать.

20
{"b":"71962","o":1}