ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С этого дня знакомство мое с Чеховым стало крепнуть, отношения становились теплее, и вскоре Антон Павлович покорил меня окончательно. Обаяние его было поистине удивительно. Мы встречались почти ежедневно в лавке Синани, гуляли по набережной и, греясь на солнышке, беседовали на самые различные темы.

В начале ноября 1898 года мы, как обычно, гуляли с А.П.Чеховым по набережной. И вдруг совершенно неожиданно Антон Павлович сказал:

- Прошу вас, Лев Николаевич, построить мне в Ялте небольшой дом...

Признаюсь: я уже успел полюбить Антона Павловича и душевно привязаться к нему, и это его предложение, хотя и льстило моему самолюбию, все же испугало меня. Сумею ли я, молодой архитектор, только что сошедший со студенческой скамьи, построить дом великому писателю? Найду ли я в себе творческие силы, чтобы построить такой дом, в котором Антон Павлович смог бы и работать, и жить, и отдыхать?

Антон Павлович со свойственной ему чуткостью уловил мое колебание и повторил предложение. /470/

Делать было нечего - я согласился. На следующий день я навестил Антона Павловича на его квартире в доме Иловайской. Здесь же я впервые увидел Марию Павловну и познакомился с ней. Антон Павлович поручил мне составить проект и изложил свои требования: дом должен быть очень скромным, простым, уютным и удобным. Мы долго обсуждали проект будущего дома - живейшее участие в обсуждении всех вопросов, связанных с проектированием и строительством дома, принимала и Мария Павловна.

В один из ближайших дней мы с Антоном Павловичем поехали осмотреть участок, предназначенный для застройки. Участок находился далеко от города, на окраине Ялты, в Верхней Аутке, и представлял собой голый виноградник, спускавшийся к речке Учан-Су.

После осмотра А.П.Чехов, как это полагалось по закону, подал в ялтинскую уездную земскую управу специальное заявление. Текст этого заявления у меня сохранился, и я привожу его полностью:

"В ЯЛТИНСКУЮ УЕЗДНУЮ ЗЕМСКУЮ УПРАВУ

Врача Антона Павловича Чехова

Заявление

Желая произвести постройку во владении моем, находящемся в Верхней Аутке, согласно представленных плана и чертежей, имею честь покорнейше просить уездную земскую управу разрешить мне таковую.

Антон Чехов.

1 декабря 1898 г.

Ялта, Аутская ул.

д.Иловайской".

На заявлении А.П.Чехова я сделал следующую надпись:

"На основании существующих постановлений принимаю на себя руководство, правильность, ответственность за прочность постройки и устройство подмостей во владении врача А.П.Чехова.

Архитектор Л.Н.Шаповалов.

98 г.

4 декабря". /471/

Через три дня - 7 декабря 1898 года - мы получили от уездной земской управы за № 5698 разрешение на постройку дачи.

К этому времени мною уже был составлен проект. Антон Павлович и Мария Павловна его одобрили, вскоре начался завоз строительных материалов, а в январе 1899 года мы приступили к постройке дома.

Антон Павлович и Мария Павловна почти ежедневно бывали на участке. Они живо интересовались ходом строительства, часами наблюдая за тем, как проходит кладка. В это же время Антон Павлович с увлечением занимался посадкой деревьев - каждое дерево в саду посажено собственными руками Антона Павловича.

Строительство было окончено через десять месяцев, и 16 декабря 1899 года семья Чеховых поселилась в новом доме.

Лично для меня окончание постройки было ознаменовано трогательным подарком Антона Павловича, который я любовно храню вот уже пятьдесят пять лет. Он преподнес мне свою фотографию, на которой сделал следующую надпись: "Льву Николаевичу Шаповалову на добрую память. А.Чехов. Аутка, дом, построенный Л.Н.Шаповаловым. 99. 16. XII".

В доме А.П.Чехова я бывал много раз. На всю жизнь запомнились мне дни и вечера, проведенные в обществе гостеприимного, обаятельного и тонкого Антона Павловича и его многочисленных друзей, часто и подолгу гостивших у Чехова. Я нередко встречал у Антона Павловича таких выдающихся деятелей русской культуры, как Горький и Короленко, Рахманинов и Шаляпин, Бунин и Скиталец, Телешов и Мамин-Сибиряк. Почти со всеми ими был дружен и я. Смех, шутки, остроты, нескончаемые беседы о литературе и искусстве затягивались до глубокой ночи. Воспоминания об этих встречах бесконечно дороги моему сердцу.

У Антона Павловича я познакомился и с художником И.И.Левитаном, в то время уже очень больным человеком.

Кстати, когда И.И.Левитан осмотрел дом и увидел на камине впадину, нарочито сделанную мною, он таинственно шепнул мне:

- А я все-таки использую эту впадину... /472/

И действительно: вскоре И.И.Левитан на куске картона написал в один сеанс чудесный пейзаж "Стоги сена в лунную ночь" - одно из последних своих произведений. Этот пейзаж был заделан в каминную впадину и в таком виде находится до сих пор.

После смерти А.П.Чехова я много лет жил в Крыму и построил там более пятидесяти зданий. Среди них - дачи, санатории, дома отдыха, больницы, школы.

...Я пишу эти строки и смотрю на фотографию А.П.Чехова, стоящую на моем письменном столе. Полвека прошло с тех пор, как она стоит перед моими глазами. Фотография не пожелтела, чернила не выцвели - время не смеет прикоснуться к изображению великого жизнелюба. Я оглядываюсь на прожитые восемьдесят два года, и передо мною, точно живой, стоит Антон Павлович добрый, сердечный, обаятельный. В эти минуты я с особенной силой переживаю встречи с Чеховым, которые согревали меня всю мою долгую жизнь, и низко кланяюсь судьбе за то, что она свела меня с ним.

Москва, 19 января 1954 г. /473/

Н.Д.Телешов

А.П.ЧЕХОВ

Немало было встреч у меня с Чеховым, немало бесед и разговоров, но при имени Антона Павловича всегда с особенной ясностью вспоминаются мне две наши встречи: самая первая и самая последняя, и два его образа: молодого, цветущего, полного жизни - и затем безнадежно больного, умирающего, накануне отъезда его за границу, откуда он уже не вернулся живым.

Я был еще юношей, лет двадцати, когда впервые встретился с ним, в то время тоже еще молодым человеком и писателем, только что замеченным. В ту осень 1887 года вышла его книга рассказов "В сумерках" - первая за подписью "Антон Чехов", а не "Чехонте", как раньше. Он только что вступил на настоящую литературную дорогу. Тогдашняя критика высокомерно молчала; даже "нововременский" зубоскал Буренин, сотрудник того же издательства, которое выпустило эту книжку, отметил ее появление таким четверостишием:

143
{"b":"71986","o":1}