A
A
1
2
3
...
49
50
51
...
83

— Твоя школа — не показатель, — заметил я, — слишком уж престижная. Лео, а у вас как?

— Ну всякая шантрапа, вроде той, что мы лупили осенью, у нас, собственно, учится. Но «подвиги» они совершают на улице. На виду у учителей — тоже чревато исключением. Второй раз попадешься — точно исключат, и иди куда хочешь. Со мной пытались драться вдвоём, давно уже, ну и попались директору на глаза прямо в процессе, уже три года обходят по широкой дуге. Так вот, в Кремоне всякие там «стадом на одного» официально осуждаются, а негласно поощряются, ну и направляются, в случае необходимости. Понятно куда.

— В общем-то и направлять не надо, — заметил Алекс, — дурак завидует умному по собственной инициативе.

— «Ни одна голова не должна подняться выше уровня, предустановленного императорской рукой»[24], — процитировал я, — это, кстати, из истории России, только в девятнадцатом веке. Виктор, а что ты можешь сказать об их экономике?

— Тетрасиликон, — коротко ответил Виктор, — всё остальное неконкурентоспособно. Плюс низкий уровень жизни, и за счёт этого они могут себе позволить огромные военные расходы. Кстати, контролировать рождаемость они и впрямь запрещают.

— Э-ээ? Понятно, — сказал я, — только без подробностей, и так тошнит. Вредно и опасно иметь много природных ресурсов, можно упасть в такую яму… У Каникатти тоже тетрасиликон. На Этне двадцать сестерциев за грамм, на Новой Сицилии и Адриатике — почти сто, дальше больше.

— А почему нам не испортили жизнь селениты? — поинтересовался Лео.

Я вздрогнул.

— Потому что без них можно жить, — ответил Алекс. — У нас, кстати, тоже появился тетрасиликон.

— Кажется, на Джильо оказалось бедное месторождение, — заметил Лео, — так что это неважно.

— Хорошо бы. А то, может, вешают макароны на уши?

— Теперь я, — сказал я. — Во-первых, литература. Читать им можно только то, что написано за последние несколько десятилетий в зоне Кремона. То же самое с музыкой, а живописи там нет вовсе, только монументальная скульптура: памятники ныне здравствующему синьору Кремона. Гениальных произведений их писаки не накропали. Все идеи укладываются в несколько расхожих лозунгов вроде: «Да здравствует наш синьор Кремона! Самый лучший человек на свете!», «Наши храбрые солдаты умирают, но не сдаются!», «Наши дети — самые счастливые дети в мире!», ну и — чуть-чуть развлекательных книжек для подростков, в десять лет я бы прочитал не без удовольствия. Есть ещё запрещенная литература, она издаётся здесь, там за нее сажают в лагерь. Я пока не прочитал ничего — для диагонального чтения это не приспособлено. Но там-то её никто, ну почти никто не читал и даже не знает, что она есть. А с руководством нам не повезло. Мы попали в ловушку: это не настоящие досье, это сказочки для храбрых кремонских хакеров.

— Э-э, ты уверен? — спросил Лео.

— Почитай сам, с такими досье этих скотов пора в святцы заносить.

— Что же делать? — Гвидо до сих пор уверен, что я могу справиться с любой проблемой.

— Ну была у меня одна идея, — неохотно признался я, — но это пока так… В порядке полного бреда. Устраивать гонку вооружений себе дороже. С такой глупостью синьор Мигель ни за что не согласится. Так что можно попробовать сделать так, чтобы они сами себя перебили. Подбросить голодным псам вкусную косточку. Там небось и так интриг полно, а уж если появится какой-нибудь приз победителю…

— Почему ты так думаешь? Им там и так неплохо, — заметил Алекс.

— Э-э, нет! Им именно плохо! Никто из них не уверен, что завтра его не арестуют и не прикончат, да и с семьей могут сделать всё что угодно. И никаких реальных поводов для этого не нужно. Вывод: никто из них не отказался бы выбраться оттуда при условии, что в другом месте он тоже займёт высокое положение в обществе.

— Контора по эмиграции для кремонских шишек! — провозгласил Алекс.

— Обойдутся! — заявил Лео.

— Угу, — согласился я, — лично я не стал бы спасать никого из них, даже если бы мне за это хорошо платили.

— А что мы тогда будем делать с этими толпами мазохистов? — спросил Алекс.

— Чёрт его знает! — ответил я. — Больше я пока ничего не придумал.

— Нет, — заметил Лео, — твою идею разрабатывать бессмысленно.

— Почему?

— Ну представь себе машину, которая как-то работает, и рядом робота, который заменяет в ней испорченные детали…

— Я понял, — сказал я, — ну выкрутили несколько винтиков, их тут же заменят. На работу машины это никакого влияния не окажет. Механизм надо ломать как-то иначе.

Гвидо смотрел на меня с надеждой.

— Не смотри на меня так, — попросил я, — ты же только что перелопатил всю мировую историю. И что? Думаешь, там не находилось желающих всё изменить?

— Ну почему же, — ответил Гвидо, — например, в Китае успешные крестьянские восстания случались примерно раз в двести лет. Их удачливый предводитель садился на нефритовый трон, и всё оставалось по-прежнему, если не становилось хуже.

— Победил дракон, — тихо сказал Алекс.

— Что?

— Есть такая древняя сказка. Злобный дракон правил какой-то страной, ну всех там угнетал, разумеется.

— В смысле ел? — поинтересовался Гвидо.

— Нет, именно угнетал, и все там жили в нищете и страхе. Периодически находились славные герои, которые приходили и сражались с драконом. Кто бы ни победил, управляющий выходил на балкон драконовского дворца и кричал: «Победил дракон!». Потому что если побеждал человек, он шёл в сокровищницу, видел все драконовское золото — и не мог устоять. И со временем сам превращался в дракона.

— Понятно, а конец там какой? — спросил Лео.

— Ну это же сказка. Конец хороший. Нашёлся кто-то, кто устоял. В жизни так не бывает.

— То есть задача не имеет решения, — заметил я.

— То есть как это не имеет? — возмутился Лео. — Все древние цивилизации были такими, если я правильно понял. А потом появлялись какие-то другие, все чаще и чаще. В конце концов, сейчас Кремона — не правило, а исключение.

— А мы что же, больше никогда никуда не полетим? — спросил Гвидо. — Они и нас заперли в клетку?

— Вот ещё! — сказал я. — Только я пойду спрошу, куда сейчас не слишком опасно лететь. Э-э, Виктор, я тогда был не прав, ты же не знал, что значат слова «безопасность не гарантируется». Так вот, она никогда не гарантируется. Осенью мы, например, успели повоевать против Кремоны, потому что полетели полазать по скалам всего-то километров за сто. И нас совершенно спокойно отпустили.

— А вы меня возьмете? — с надеждой спросил Виктор.

Быстрый обмен взглядами.

— Ладно, на сегодня твоя задача: храбро молчать, если, конечно, мы влипнем. Справишься?

— Угу, я постараюсь, — ответил Виктор.

Хм, да он уже прямо сейчас подрагивает. Что за унылое болото эта Новая Сицилия?

Я пошел спрашивать разрешения у профа.

— А кто тебя заставляет выходить из нашей воздушной зоны? — поинтересовался проф.

— В общем, никто. Так значит можно?

— Можно, можно. А то я уже удивляюсь, что ты никуда, кроме университета, не летаешь. Только из зоны не выходи. Она большая, тебе хватит.

— Ага, ладно.

Я побежал обратно к друзьям:

— Полетели! Говорят, кальтаниссеттовская зона достаточно большая даже для нас.

Через пятнадцать минут мы уже взлетали. На сей раз Лео сходил за провизией не в караулку, а на кухню, заметил, что так намного вкуснее. Зато если будет бой, все это вкусное будет летать по салону. Так я ему и сказал.

Так что Лео с Виктором минут пять потратили на правильную упаковку. Будем надеяться…

Пока ребята выбирали по карте подходящее место, я с удовольствием покувыркался в воздухе.

— Так нечестно, Энрик, — обиженно заявил Алекс, — какого черта ты выключил горизонт?

— Это к Лео как к главному гурману, — откликнулся я.

— Надо было взять для тебя сухую корочку, — меланхолично заметил Лео.

— Ладно, просто Алексу нравится ворчать. Вы место выбрали?

вернуться

24

А.И. Герцен «Развитие революционных идей в России в 1848 году».

50
{"b":"72","o":1}