ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы перенесли Гвидо обратно в палатку, а девочки разобрались, в каком порядке они будут дежурить у постели раненого.

Я вышел наружу. Уже почти семь. У нас потери, нет транспорта, и ребята просто серые от усталости. Лео поймал мой испытующий взгляд и постарался расправить плечи. Я покачал головой: нет, этой ночью ничего, кроме беды, просто не может случиться.

— Нет, — сказал я, — сейчас мы никуда не пойдём. Завтра уже вторник, сбегаем днем до дороги и посмотрим, отступают они или нет.

Лео согласно кивнул.

Когда это я в последний раз спал ночью? Э-ээ? В четверг. Ладно, ещё трое суток, и все. А потом… «А потом, — сказал сердитый внутренний голос, — ты будешь изображать дурака сразу на двух факультетах!» Вот зловредный!

Наконец-то я проснулся утром, а не вечером. Но теперь у меня проблем полон рот, вчера все было просто: постарайтесь спасти всех, кого можно. Сегодня, во-первых, день, и разъезжать по дорогам четырнадцатилетним мальчишкам без документов и с нагло споротыми с рукавов кремонскими буйволами не стоит. Во-вторых, Гвидо сам ходить не может, и если нас поймают и допросят с пентатолом, мы подставим всех, кто спрятался сейчас на острове. В-третьих, транспорта больше нет, а добывать его днем — наглость. Вывод: кто-нибудь один может сходить в разведку, посмотреть, не начали ли кремонцы отступать. И все! Дальше — по обстановке.

Лео и Алекс, оба, встали раньше меня и имели злющие физиономии людей, готовых на всё. Понятно, решили, что я опять отправлюсь «развлекаться» сам, а их тут оставлю. Вообще-то, я так и собирался сделать, но черт возьми, они же сейчас передерутся, решая, кто будет первым бить мне морду, если я это скажу. Что же делать? С мордой-то ничего не сделается, но, кажется, мне придется уступить, иначе я потеряю друзей.

Неужели нет другого выхода? По-крайней мере, я могу тянуть резину: пока мы навестим Гвидо, умоемся, позавтракаем… Вдруг какое-нибудь гениальное решение придет мне в голову.

С Гвидо все было в порядке: он тоже недавно проснулся, был бодр, свеж и голоден как волк. Я за него порадовался. Раз я пришёл и раненый не останется один, дежурившая в тот момент Джессика отправилась за завтраком для него.

— Что я ещё должен сделать, чтобы девчонки поняли, что я не при смерти? — поинтересовался Гвидо, как только девочка вышла.

— Быть паинькой и слушаться тетю доктора, — в тон ему ответил я. — Чего-нибудь хочешь? Неудобно лежать или ещё что…

— Да все нормально! — раздраженно ответил он. — Меня уже спрашивали об этом раз пять!

— Ну… я думал, ты не хочешь просить девчонок.

— Анджело уже приходил… — пояснил Гвидо. — Ну уж попросить, чтобы они позвали тебя, я могу!

— Чего ты такой злющий? — удивился я. — Тебе волноваться вредно.

— Откуда ты знаешь?

— Давно ли ты считал, что я знаю все? — деланно изумился я. — Правда, не горячись, — добавил я серьёзно. — Хочешь всех прогнать — прогоняй, хочешь позвать — зови. Когда ещё выпадет такая возможность покапризничать.

— Обязательно! — пообещал раненый.

Тут вернулась Джессика с тарелкой овсяной каши (ужас какой! Это Джулия захватила из дому этот кошмар всех болящих?) и прогнала меня наружу.

Гениальное решение, как пойти в разведку самому, не пришло. После завтрака я достал ту самую монетку. Вздохнул.

— Ладно, разыгрывайте.

Лео улыбнулся, Алекс просиял. Виктор недовольно пыхтел, но не протестовал: ему хватило одной вылазки.

— Ястреб, — сказал Алекс, — я всегда его выбираю.

И выиграл. Лео только скрипнул зубами. Я предпочел бы другой исход: Лео — человек спокойный и надежный, а Алекс — вроде меня, псих!

Я отдал ему свои часы: компасу я по-прежнему не доверял — стрелка показывала что-то одно, но по часам получалось, что север градусах в тридцати от этого направления. И минут пять объяснял, почему ему не следует лезть на рожон, пока Алекс не взорвался и не заявил, что он и сам не дурак и все понимает. Меня это немного успокоило. Он распихал по карманам многочисленные шоколадки и утащил Джессику в сторонку — прощаться.

Я пошел в форт, подождать его там. Алекс появился у тропы в девять утра.

— Ни пуха! — сказал я.

— Иди к чёрту!

— Возвращайся не позже шести вечера, ясно?

— Ясно. Ну я пошёл.

В десять я понял, что надо чем-нибудь заняться. Комм по-прежнему только трещал, в лагере был идеальный порядок, и делать было решительно нечего. Гвидо почти все время спал. На вопрос обеспокоенной публики «Насколько это хорошо и правильно?» Анджел о неизменно отвечал, что всё отлично.

Большую часть дня я отвечал на вопросы вида «Кто делает дырки в сыре?», «А в макаронах?», «Почему небо синее, а трава зелёная?» и ещё сотни полторы в том же духе. Потом детей покормили обедом и устроили им тихий час. Я посмотрел на часы: всего только три. В четыре, после обеда, я ходил взад-вперед вдоль костра. Лео сидел чуть в сторонке и смотрел на меня с нескрываемой иронией:

— То-то же! Так тебе и надо! — заявил он.

Я ходил так ещё минут пятнадцать, пока Анджело не положил мне на плечо свою тяжеленную лапищу.

— Возьми себя в руки, — прошептал он, — на тебя все смотрят.

Я кивнул: правильно, хватит психовать.

— Сходи прогуляй пленного, — предложил мне Анджело, — а то мы его замучили, он почти все время связан.

— Угу, Лео, присоединишься?

Лео согласился. Мы развязали бедного капитана Коллеферро. Ещё двух суток не прошло, а он уже осунулся и потерял штабной лоск и уверенность в себе. Мы прогуливали его со всеми предосторожностями, в стороне от лагеря, чтобы он не мог взять заложника или выкинуть ещё какой-нибудь номер, но, по-моему, зря, он и так ничего не сделает.

Половина шестого, ожидание стало невыносимым.

— Все, — сказал я капитану, — руки.

— О господи! — с чувством воскликнул капитан. — Я могу дать честное слово…

Я покачал головой:

— Я вам не поверю.

— Но почему?!

— Вы — офицер армии, от которой надо прятать детей. — Я мотнул головой в сторону играющих в отдалении малышей.

Коллеферро вздохнул и покорно заложил руки за спину, чтобы мы могли его связать. Офицер для особых поручений! Ха! А у нас я знаю какого-нибудь офицера для особых поручений? М-мм, знаю, я сам, например. Но я не назвал бы свое место особенно тёплым.

Алекс появился на острове ровно в 18-00. Всеобщий вздох облегчения можно было услышать в километре.

— Ну? Как? — спросил я.

— Отступают. Там такая каша на дороге… Еле перебрался.

Лео помрачнел — понял то же, что и я. Я переждал всеобщие восторги, взял Алекса за рукав и отвел в сторонку: ругать я его буду наедине.

— Какого черта ты вообще лазал за дорогу?! Что, эта каша была плохо видна с ближайшей обочины?

— Ну э-ээ… — Алекс не ожидал, что его подвиги так низко оценят. — Ну я ходил до шоссе.

— Зачем?

— Хотел убедиться.

— Понятно. Герой! — ехидно сказал я. Алекс опустил голову и покраснел.

— И ещё подождал, чтобы эффектно появиться секунда в секунду.

Алекс кивнул.

Я повернулся и пошёл. И что нам теперь делать? Я отошел в сторонку и сел, прислонившись к сосне. В голове не было ни одной мысли. Хотел же пойти сам, испугался ссоры с друзьями. И что теперь? Чёрт бы его побрал! Он что, не понимает? А если бы его поймали и допросили? И сам бы погиб и всех остальных тоже… Трое маленьких детей, которых в случае чего придется нести на руках, раненый Гвидо. И для полноты картины капитан Коллеферро, тащить его с собой — немыслимо. Убить безоружного, неспособного защищаться человека? Тем более. Выдохни, только спокойно. Ладно, искать нас посреди собственного отступления они, может, и не стали бы… Может быть. Но сам-то Алекс? Тоже слишком дешево ценит свою жизнь?

Где-то рядом Лео, злой, как разбуженная кобра, объяснял Алексу, кто он такой:

— Это тебе что? Игра? Кто больше очков наберет? Кто тут самый храбрый?

Алекс не огрызался. И то слава богу. Через несколько минут оба подошли ко мне и сели с разных сторон.

69
{"b":"72","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Возвращение блудного самурая
Эффект чужого лица
В погоне за счастьем
Обыграй дилера: Победная стратегия игры в блэкджек
Исповедь бывшей любовницы. От неправильной любви – к настоящей
The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография
Вне подозрений
Наследие