ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Последняя гастроль госпожи Удачи
Дневная книга (сборник)
Подземные корабли
Радость изнутри. Источник счастья, доступный каждому
Возвращение в Эдем
Жертвы Плещеева озера
Склероз, рассеянный по жизни
Идеальная собака не выгуливает хозяина. Как воспитать собаку без вредных привычек
Метро 2035: Приют забытых душ
A
A

Джой согласилась не показываться на челноке, но на баржу обещание не распространялось. Она выплыла из моего кармана и забросала нас вопросами.

— Где мы? Что происходит? Зачем Саша держит эту обертку? — ну точь-в-точь шестилетний ребенок, только с четким произношением.

Я, как сумел, ответил на вопросы Джой, пытаясь при этом захватить рюкзак под обе лямки и удержать равновесие. Сейчас я справлялся с невесомостью лучше, чем в начале путешествия, но до Саши мне было далеко. Сжалившись надо мной, девочка взяла второй рюкзак в придачу к своему.

Остались аварийные скафандры, которые мы прихватили у «Марсокорпа». Смотанные лентой, они плавали под самым потолком. Я потянулся за ними, но тут Джой слетела с моего плеча.

— Не беспокойся о костюмах! Я с ними справлюсь.

И справилась, сочетая сообразительность с мастерством гимнастки.

Зашипел воздух: раскрылся внутренний люк. Оттолкнувшись от шкафчика, Джой выплыла в отверстие. Я открыл было рот, но не успел произнести ни слова. Если кто-то ждал нас с той стороны, Джой вызовет огонь на себя.

Ничего не случилось.

Вздохнув с облегчением, я решил поговорить с Джой позже. Да, она всего лишь андроид, но не простой андроид. То ли потому, что она была подарком, то ли из-за ее псевдоличности, но я полюбил Джой и горевал бы, случись с ней что.

Следующим в люк прошел я, держа в одной руке рюкзак, а в другой оружие. Ну а Саша, как я заметил, взяла за правило оставлять свой пистолет в кобуре. Я попробовал полететь, прыгнул, но вместо того, чтобы приземлиться на ноги, ударился спиной о переборку. Саша засмеялась, сделала то, что пытался сделать я, и повисла в проходе с самодовольной ухмылкой.

Осмотревшись, я убедился, что коридор чист, и спрятал пистолет. Свободная рука не помешает.

Подлетела Джой, возмутительно веселая.

— Эй, вот здорово! Куда идем? Туда или сюда?

Мы с Сашей завертели головами, обдумывая альтернативу. Что в ту, что в другую сторону — разницы никакой. Коридор достаточно широкий, чтобы мог проехать стандартный автопогрузчик или поезд на воздушной подушке. И судя по продольным отметинам на стенах, по этому коридору перевезено много груза. Конечно, при невесомости «пол», «стены» и «потолок» — понятия условные, но когда появится сила тяжести, они станут более чем конкретными.

То, что будет полом, когда включится вращение баржи, покрывала массивная решетка, под которой змеились кабель и трубопровод.

Потолок был сплошной, если не считать прямоугольных осветительных панелей и помещенного в углублении рельса. Что касается стен, то сотни вертикальных складок делали их похожими на живой организм, будто мы находились внутри гигантского червя или змеи. Назначение складок было очевидно: перебирая за них руками или отталкиваясь ногами, пешеходы в условиях невесомости — вот как мы сейчас — могли передвигаться довольно быстро.

Помимо этого, переборки заключали в себе устройства аварийной связи, камеры слежения, противопожарное оборудование и щели, где можно спастись от надвигающегося грузового поезда. В разные стороны коридора указывали стрелки. Я попробовал прочесть слова над ними и, надо же, получилось! Первая табличка гласила: «Трюмы 1-12». Вторая: «Трюмы 13-24».

Все ясно и понятно. Тот, кто находится на барже на законных основаниях, сразу бы понял, куда ему идти. Я же не знал, куда нам нужно, а Саша то ли знала, то ли делала вид, что знает.

— Судовой агент сказал, что трюмы с 1-го по 12-й будут набиты грузовыми контейнерами. Давай попробуем с 13-го по 24-й.

Я кивнул, жестом велел Джой оставаться сзади и уже приготовился идти в нужном направлении, когда что-то со свистом пронеслось над моей головой. Оно промчалось так стремительно, что я даже не сразу понял, что двигалось оно по углубленному каналу, а уж разглядеть и подавно не успел. Какой-нибудь крохотный робот спешил из одного конца судна в другой?

Мы с Сашей переглянулись и пожали плечами. Канал и что бы там по нему ни двигалось казались довольно безобидными, и их исследование можно было отложить на потом. А сейчас нам необходимо добраться до места, причем быстро, а не то последствия окажутся весьма болезненными.

Я опять приготовился, оттолкнулся и пролетел двадцать футов. Расстояние между складками было около шести дюймов, поэтому какая-нибудь складка всегда оказывалась под рукой, и появился ритм. Толчок, полет. Толчок, полет. И так далее, снова и снова. Монотонность действовала гипнотически, чувства притупились, и тревогу подняла Джой.

— Смотрите! Что-то идет!

Я посмотрел, и мороз прошел по коже. За какие-то секунды крошечное пятно впереди превратилось в приближающийся поезд. Спереди локомотив был покрашен в косые черные и желтые полосы. Я разглядел не меньше четырех мигающих сигнальных огней и с ужасом понял, что поезд занимает весь коридор. Чтобы машина не скребла по переборкам, с боков имелись колесики. Они-то и оставили те следы износа, что я заметил раньше. Поезд, если его так можно назвать, делал добрых пятьдесят миль в час. А почему нет? Люди, насколько знали компьютеры баржи, ушли, так почему не перевезти груз самым быстрым и эффективным способом? Саша опомнилась первой.

— Следующая ниша! Скорее!

Казалось сумасшествием нестись навстречу мчащемуся поезду, но та ниша была ближе, чем оставшаяся позади. Я вложил в толчок всю силу, но воздух вдруг загустел, как старинная патока. Пол и переборки уходили назад со сводящей с ума медлительностью, а полосы неслись на меня с невероятной скоростью. Секунды казались минутами, но я заставил себя идти. Саша первой добралась до ниши, следом за ней скользнула Джой. Хорошо, подумал я. Хоть кто-то спасется, хоть кто-то…

— Бип! Бип! Бип!

Предупреждающий сигнал прогнал остатки мыслей. Внешняя воздушная волна коснулась лица, и я приготовился к сминающему удару, когда Сашина рука рванула меня за куртку. Прерывистый звук превратился в долгий звенящий крик — поезд промчался мимо. Каблуком левого ботинка я задел за грузовой модуль, и меня швырнуло в глубь ниши. Голова с лязгом ударилась о переборку. Имей я все мозги, я точно остался бы без них, а так лишь почувствовал минутное головокружение.

Поезд исчез так же стремительно, как появился. Я посмотрел на Сашу.

— Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

И тогда я снова увидел в ее взгляде сострадание и заботливость, быстро спрятанные за пожиманием плеч и беспечным ответом.

— Была моя очередь.

Продвигаясь после этого по коридору, мы смотрели в оба: не идет ли поезд. А потом в скучном однообразии что-то изменилось. Это трудно описать… пожалуй, освещение стало другим, и переборки будто окутались неясным туманом. Но когда мы приблизились, туман обрел резкость, вошел в фокус, как объектив в умелых руках, и превратился в огромное открытое пространство.

Переборки исчезли, а коридор стал воздушным мостом, висящим над большим грузовым отсеком. Отсек заполняли кусты. Сотни, может, даже тысячи кустов. Все сочно-зеленые, почти одинаковые по размеру и сплошь в пурпурных цветах. Сверкнули крошечные крылья — это рой роботов-насекомых перепорхнул с цветка на цветок, разнося пыльцу. Или делая что-то другое, для чего они предназначены. И кусты, и контейнеры, в которых они росли, были прикреплены к полу.

У меня в животе стало пусто, когда я поплыл над бездной. Высоты я не боялся, но боялся повиснуть. Я бы не упал, пока не вернется сила тяжести, но не смог бы двигаться. Если только кондиционированный ветерок не сдул бы меня к чему-то твердому. Я дотянулся до перил и ухватился за них. Потом проверил, не смотрит ли Саша. Слава Богу, она не смотрела, и Джой тоже. Обе, не обращая никакого внимания на кусты, уже далеко продвинулись к противоположной стороне отсека.

Тщательно продумывая движения, я последовал за ними и обрадовался, когда коридор снова сомкнулся. Мы прошли еще около пятидесяти футов, и он закончился. На нижнюю палубу шли вертикальные проходы, но это было не так интересно, как буквы высотой в фут, которые сложились в слова «Гниды корпы!», сопровождаемые непонятными линиями и закорючками. Не требовалось быть искусствоведом, чтобы понять: художник пользовался фломастером, а не краской из баллончика. Я повернулся к Саше.

36
{"b":"7200","o":1}