ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовь рождается зимой
На Алжир никто не летит
Отряд бессмертных
Моя жирная логика. Как выбросить из головы мусор, мешающий похудеть
Не смогу жить без тебя
Как стать лидером на работе и всем нравиться
Метро 2035: Приют забытых душ
Нож. Лирика
Машина правды. Блокчейн и будущее человечества
A
A

Мы миновали комнату, где были настолько сильные лампы, что свет просачивался сквозь пластиковолокнистые стены; услышали ритмичные глухие удары и учуяли что-то настолько гадкое, что Ежик даже выругалась вслух. Затем прошли через запасной шлюз и оказались в административной секции, о чем кричал каждый дюйм покрытого коврами пола, увешанные картинами стены и мебель под дерево. Приемная была большая, прямоугольная, идеально чистая, а столики и кресла стояли точно в таком же строгом порядке, каким любуется штабной сержант в прикроватной тумбочке. Должность секретаря исполнял четырехрукий андроид, вмонтированный в середину высокого — высотой по грудь — стола. Вид у робота был очень деловой.

— Доктор Касад ждет. Введите его.

Мое сердце забилось быстрее, когда меня провели через двойные двери в кабинет человека, укравшего мою жизнь. Марша Касад была ниже ростом, чем я ожидал, а сходство между ней и Сашей стало еще очевиднее оттого, что они стояли рядом. Я должен был удивиться, но не удивился. Чему удивляться, раз все пошло наперекосяк.

Старшая Касад была красивее, чем женщина, обитавшая в моих снах. У нее были такие же карие глаза, хорошенькое лицо и стройная фигура, как у дочери. Мое примитивное мужское начало заметило это, несмотря на ситуацию, и отреагировало — несомненное доказательство, что мне не хватает как минимум трех пуль до полного магазина. Но мать была жестче дочери: суше телом и с глазами, как лазеры. Власть окружала ее, словно плащ, и настолько срослась с ней, что считалась само собой разумеющейся.

Женщины стояли спиной к обрамленному сталью Юпитеру. Гигантские бури медленно, как во сне, неслись по его поверхности. Саша заговорила первой.

— Мне очень жаль, Макс, — извиняющимся тоном сказала она. — Но ты забыл вывести из строя аварийную связь.

Я тихо выругался. Конечно! Аварийная связь включалась голосом. Ничего не стоило вызвать стюарда, освободиться и связаться с матерью. Проклятие! Столько усилий, и все зря. Я пожал плечами.

— Не беспокойся, малышка. Ты сделала, что должна была.

Саша кивнула, но ее подбородок задрожал, и по щеке скатилась слезинка. А ее мать, напротив, была оживленной и даже веселой. Ее глаза сверкали, как у робозмеи, стерегущей квартиру Вомбы. В них не было ни понимания, ни жалости, только ее железная воля. И голос прозвучал холодно и сухо.

— Тебе не дано понять важность этого, Максон, но благодаря информации, хранимой в твоей голове, начнется новая эра.

Я увидел в ее глазах самомнение, гордость тем, что она совершила, и воспользовался этим.

— Новая эра? Что это значит?

Старшая Касад улыбнулась.

— Это значит — свобода! Свобода путешествовать за пределы нашей Солнечной системы!

Саша поняла это первой. Ее удивление подтвердило, что девочка не знала о причинах своего задания, и укрепило мою привязанность к ней.

— За пределы Солнечной системы? Звездный двигатель?

Ее мать кивнула.

— Да. Он будет известен как двигатель Касад и понесет миллионы, даже биллионы человеческих существ к далеким звездам. Вообразите себе, — добавила она, окунаясь на минуту в блеск своей будущей славы, — новое начало! Прорыв настолько важный, настолько освобождающий, что он изменит ход истории! И это сделала я!

Пафос, прозвучавший в ее словах, требовал аплодисментов, и по выражению ее лица мне показалось, она действительно слышит, как они гремят через тысячу лет бессмертия. Но остальные молчали. Саша хмурилась. Охранники переминались с ноги на ногу. Металл звенел в ответ на температурные колебания. Наконец, через несколько секунд, показавшихся минутами, глаза ученой вошли в фокус, и она вернулась из страны фантазии.

— Отведите его в лабораторию 16. Скажите Санчес подключать его. Я приду минут через пятнадцать.

Саша хотела подойти ко мне, но мать схватила ее за руку. Ежик подтолкнула меня к двери. Сопротивление бесполезно. С цапами на запястьях и четырьмя здоровыми охранниками не могло быть и речи о бегстве.

А раз так, я попытался найти хотя бы беззаботный ответ, но и это не вышло. Четырехрукий андроид даже головы не поднял, когда меня выводили в коридор. Я услышал те же глухие удары, снова увидел сочащийся сквозь пластиковолокнистые стены свет, а затем мы свернули в боковой коридор. Запахло озоном. Мимо прожужжала нагруженная оборудованием автотележка. Я подумал, что это ведь последнее, что я вижу и чувствую. Последние запахи, последние звуки. Все стало преувеличенно реальным, как бывает всегда, когда адреналин гонится в кровь и смерть подступает вплотную.

Меня подвели к двери с надписью «Лаборатория 16». Почувствовав мое присутствие, дверь открылась. Специалист с озабоченным видом поспешила навстречу. У нее было строгое лицо, никаких драгоценностей и халат безукоризненной белизны. На карточке, висевшей на нагрудном кармане, значилось «Карла Санчес». Смерив меня оценивающим взглядом, как мясник оценивает говяжий бок, она указала за плечо.

— Положите его на стол и привяжите.

Стол был как в хорошо оснащенных операционных. В придачу имелись стена мониторов и компьютерное оборудование. Над столом присел автохирург. Он зажужжал руками, проверяя готовность сервомеханизма.

Я вспомнил сны, которые не были снами, и рванулся назад. Цапы сжались на запястьях, и меня пронзила боль. Я закричал и продолжал кричать, когда охранники подняли меня на стол, закрепили ремни и сняли цапы. Боль ушла, оставив меня сотрясаться в рыданиях.

Между мной и потолком появилась Санчес, махнула сканером перед моими глазами и сощурилась, читая показания. От нее пахло мылом. Когда она исчезла, аромат остался. Глупо, но он мне понравился, и я удивился, что мужская часть меня так и не сдается. Я заскулил жалобно, но никто не подошел.

Дальше все осложнилось. Пришли еще люди, воткнули иглы мне в вены, прицепили провода к моему телу. Люди разговаривали так, будто меня нет. Казалось, голоса плывут по океану вызванного наркотиками счастья.

— Так это он?

— Он, он.

— Вот дьявол.

— Да.

— А что дальше?

— Придет док, мы выкачаем его досуха и прервемся на ленч.

— Проще некуда.

— Есть идея получше?

— Нет.

— Тогда заткнись и проверь там. Один сбой, одна ошибка — и поплатятся все.

Разговор шел дальше, но мне стало неинтересно, и я уплыл в свой океан счастья. И был там, когда услышал чей-то крик, равномерное «бум, бум, бум» автоматического дротикового пистолета и почувствовал, что что-то тяжелое свалилось мне на грудь. Оно пахло мылом.

Затем меня кто-то позвал. Я захотел ответить, но не смог. Раздалось еще одно глухое «бум», когда кто-то выстрелил в ответ. Мужской голос закричал:

— Нажми выключатель! Начинай перенос! — и данные поднялись вокруг меня удушающим приливом. Слова, образы и цифры забили мне горло и рот, нос и уши. А затем, когда я уже решил, что утону в этом потоке информации, что-то мощное начало высасывать данные, затягивая меня вместе с ними. Какое-то время я боролся, отчаянно желая спасти то, что осталось от моей личности, но напрасно. Всасывание было слишком мощным. Перестав сопротивляться, я вышел из своего тела.

19

«Самопроизвольное использование данного оборудования может привести к необратимому повреждению мозга».

Предупреждающая наклейка на пульте в лаборатории 16.

Кто-то щелкнул выключателем, и я возник. Я открыл глаза. Ничего. Я шевельнул рукой. Ничего. Я попробовал говорить. Ничего. Откуда-то издалека пришли слова и медленным эхом прокатились по моему мозгу.

— Привет-т-т-т, босс-с-с-с! Прикажи-и-и-и компьютеру-у-у-у дать-ть-ть интерфейсы-ы-ы-ы.

Голос был нейтральный и мог принадлежать кому угодно, если бы не то, что единственным существом во всей Солнечной системе, которое называло меня «босс», была Джой. Я составил в мозгу слова и собирался произнести их через несуществующий рот, как компьютер подчинился. Появилась расплывчатая картинка прямоугольной формы. Я подумал слово «фокус», и картинка приобрела кристальную ясность. Я смотрел вниз из угла большой комнаты. Я увидел автохирурга, операционный стол и мое тело. Мое тело! Или то, что было моим телом, пока спецы не выкачали его досуха. Провода уходили в тело и вились вокруг него, как кормящиеся на трупе черви.

55
{"b":"7200","o":1}