ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Афлатун до войны жил в одном квартале с семьей Абдула Гафарзаде, приятельствовал со старшим братом Абдула Гафарзаде Хыдыром, был одним из водителей первого трамвая в Баку, а в тридцатые годы вступил в партию и был направлен в одну из средних школ заместителем директора по хозяйственным вопросам и секретарем первичной партийной организации. Потом некоторое время сам был даже директором школы. Но на этом продвижение Афлатуна-муэллима в области просвещения остановилось. В руководимой им школе обнаружились хищения, и Афлатун был исключен из партии. Впоследствии его дважды арестовывали за мелкие мошенничества. Во время войны, симулируя хромоту, он работал чайчи... Одним словом, он немало повидал на свете и наконец десять лет назад нашел Абдула Гафарзаде, и с тех пор его трудная жизнь как бы и закончилась, он ревностно служил Абдулу Гафарзаде и жизнью был доволен, так доволен, что даже пообещал старшему сыну Колхозу, работавшему в типографии линотипистом, купить машину "Жигули".

Порой в комнате, где играли в карты, назревал скандал, потому что сумма на кону повышалась до 10-15 тысяч рублей и нервы, естественно, напрягались, но Бурун не допускал, чтобы скандал разгорелся. Ночи Бурун проводил чаще в игорной комнате в морге, чем в такси, и его авторитет здесь был непререкаем.

Конечно, сам Абдул Гафарзаде ночью ни разу ногой не ступал в управление кладбища, но каждую пятницу Агакерим, Василий или Мирзаиби приносили недельную сумму, причитающуюся Абдулу Гафарзаде за ночную жизнь, сумму немалую: 7 процентов любого - большого или малого - выигрыша причиталось Абдулу Гафарзаде как хозяину места плюс доход с водки - шесть рублей из каждой десятки. Сумма подсчитывалась тщательно, потому что и Агакерим, и Василий, и Мирзаиби отлично знали: ошибись они хоть на рубль (об обмане речь вообще не могла идти!), Абдулу Гафарзаде это тотчас станет известно - на кладбище Тюлкю Гельди и могильные камни были тайными шпионами Абдула Гафарзаде.

Несмотря на отличный доход, ночная жизнь морга была не по душе Абдулу Гафарзаде, его инстинкт, всегда бодрствующий, говорил ему, что рано или поздно водочная торговля, картежная игра, продажа наркотиков выйдет боком. Правда, никто не смог бы доказать, что эти темные дела связаны с самим Абдулом Гафарзаде, но если никогда в жизни его не подводивший инстинкт не принимал ночной жизни, значит, ее надо было прекращать, и однажды Абдул Гафарзаде вызвал в кабинет Агакерима, Василия и Мирзаиби и запретил ночную жизнь морга карты и анашу. Торговлю водкой пока оставил.

Агакерим, Василий и Мирзаиби глаза вытаращили, а слова вымолвить от изумления не могли: с их точки зрения запрет был начисто лишен смысла... Но Абдул Гафарзаде всегда семь раз отмеривал, прежде чем отрезать, и если он что-то сказал - все, тут двух мнений быть не могло, а значит, раскрывать рот было незачем.

Бурун, услышав о запрете, вышел из себя, обругал, опозорил и Агакерима, и Василия, и Мирзаиби, стал грозить им и, несмотря на то что эти трое буквально умоляли его ничего не предпринимать, в полдень вместе с братом Гюльбалой вошел в кабинет Абдула Гафарзаде.

Настоящее имя Буруна было Солтанмурад, но поскольку у него был слишком большой нос (бурун), он и стал Буруном. В восемнадцать лет он убил человека и отсидел пятнадцать лет, потом за ограбление сберегательной кассы среди бела дня снова был приговорен к пятнадцати годам, отсидел десять лет и вышел на волю. Он был знаменит во всех верхних кварталах Баку. У блатных самой надежной была клятва жизнью Буруна: "Солтанмурад джаны!"

После тюрьмы Бурун работал таксистом, но доход с такси не составлял и десятой доли его дохода от ночной жизни на кладбище Тюлкю Гельди.

Гюльбала, младший брат Буруна, был двухметрового роста и весил сто пятьдесят килограммов. Бывший боксер, он тоже водил такси. Братьев знали в городе многие - от начальников разных цехов и директоров ресторанов до милиционеров. Перламутровый "ГАЗ-24" Буруна был известен на улицах Баку не меньше, чем его хозяин.

Абдул Гафарзаде был в кабинете один, читал газеты.

Бурун оттолкнул своего мощного брата и подошел прямо к Абдулу Гафарзаде:

- Закрываешь морг, да?

Абдул Гафарзаде положил газету на стол, посмотрел на Буруна, посмотрел на его брата Гюльбалу и кивнул головой, мол, да, закрываю, а про себя подумал: какие странные дела творятся на свете, вот два родных брата, но у одного вон какой нос, а другой хоть сам и верзила, а нос у него нормальный...

У Буруна от ярости глаза завращались, жилы на шее взбухли, лицо потемнело:

- Да ты знаешь, кто я?!

Абдул Гафарзаде не отвел глаз от бешеного человека, слегка подвинул стул, поудобнее уселся, локти на стол поставил, неторопливо потер друг о друга ладони:

- А ты знаешь, что такое "Домал"?

Бурун заорал:

- Нет!

Абдул Гафарзаде сказал, как всегда негромко и неторопливо:

- Откуда тебе знать? Дома не готовили, соседи не угощали! К тому же его трудно найти. ГДР выпускает. Всякую шваль приходится просить, чтобы ящик домой послали... Это порошок, уборную им моют смотри, Солтанмурад, - и Абдул Гафарзаде очень внимательно посмотрел Буруну прямо в глаза, - я велю сделать из тебя такой порошок! А твой огромный нос, клянусь, велю перемолоть в мясорубке и скормлю твоей жене и детям!...

Сердце Буруна выскакивало из груди, в тот миг он убил бы собственную мать, но не мог сдвинуться с места и сказать хоть слово, потому что холод серых внимательных глаз Абдула Гафарзаде заставил дрожать этого человека, проведшего в тюрьмах большую часть своей жизни, считающегося волком в криминальном мире. Всем телом, всеми нервами, всем своим существом Солтанмурад чувствовал: сероглазый в черном галстуке и в очках теперь же, не сходя с мягкого кресла, не снимая локтей со стола, не дрогнув и не колеблясь, запросто в точности приведет свою угрозу в исполнение.

Гюльбала стал белый-белый и затрясся от злобы. Он хотел шагнуть к Абдулу Гафарзаде, но Бурун, не отводя глаз от Абдула Гафарзаде, рукой удержал брата и смог только сказать:

- Посмотрим!

Потом, резко повернувшись, вышел из кабинета, таща за собой брата.

77
{"b":"72002","o":1}