ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Майло посмотрела, поразилась тому, какой маленькой кажется планета, и решила, что она и в самом деле счастлива.

Солнце стояло высоко в чистом небе, и в Императорском Колизее собралось полным-полно людей. Задуманный недавно умершим императором и построенный в качестве памятника его имперскому эго, он выжил потому, что люди нашли для него применение. Огромные размеры и убирающаяся крыша сделали Колизей превосходным местом для проведения спортивных соревнований, концертов и политических собраний. Но такого еще не было никогда.

По меньшей мере сто тысяч людей заполнили трибуны, в отличие от обычной толпы все молчали. Повисла такая тишина, что был слышен шелест флагов на ветру.

Полковник Харко стоял перед входом в ложу губернатора большим, похожим на балкон сооружением, выдававшимся над сиденьями внизу. Превосходное место, чтобы наблюдать за происходящим, находясь у всех на виду. Здесь можно было выпить и закусить, но полковнику ничего не хотелось. Что происходит? Зачем его вызвали?

Арена была такой огромной, что люди на противоположной ее стороне казались разноцветным конфетти. Впрочем, никакие это не клочки бумаги, каждый — настоящий, живой человек. Их имена назвал компьютер, им приказали явиться — и они побоялись ослушаться.

Вот какое правительство возглавлял Мэтью Пардо. А ведь Харко невольно способствовал его приходу к власти. Не ради себя — его возмущала судьба военных, которых Конфедерация использовала, а потом вышвыривала на улицу просить милостыню. Некоторые из них, в том числе старший сержант Дженкинс и старшина Лопа, пришли сюда вместе с Харко. Они стояли по команде «вольно», а под куртками прятали пистолеты. Оба внимательно наблюдали за происходящим.

Никто не знал, зачем здесь собрали столько народа, — никто, кроме Пардо. А он, как всегда, опаздывал. Возможно, намеревался выступить с длинной бессвязной речью, из тех, что снискали ему скандальную славу, а возможно — и этого Харко боялся больше всего, — экс-легионер что-то задумал. Какое-то очередное безумство.

Харко понял, что страстно мечтает о том, чтобы вернулась Патриция Пардо. Не потому, что она ему нравилась... Просто она не потеряла разум.

И тут, словно в ответ на его безмолвную молитву, появился ее сын. Впрочем, сначала пришла охрана. Все они были в черных бронекостюмах ополчения и производили впечатление людей, которые знают, что делают.

Затем, когда охрана заняла свои места, вышел Пардо — в угольно-черной форме генерала ополчения. Звание он присвоил себе сам. Поскольку Харко был полковником, ему пришлось отдать Пардо честь.

Как и всегда, Пардо сопровождала обычная свита льстецов, лизоблюдов и подхалимов. Среди них Харко заметил и Леши Квана.

Харко, с трудом сдерживая гнев, встал по стойке «смирно», отдал честь и увидел улыбку на знакомом лице.

— Леон! Рад, что ты пришел... впрочем, выбора у тебя все равно не было.

Свита засмеялась, захихикала и загоготала — любимое развлечение.

Пардо не обратил на них внимания.

— Я просил вас прийти потому, что есть люди, которые вами восхищаются и черпают спокойствие в вашей суровой военной выправке. Около шестидесяти процентов избирателей. Они заметят ваше присутствие и испытают облегчение.

Раздалось гудение — три овальные автоматические камеры поднялись над перилами балкона. Дурные предчувствия Харко усилились. Ловушка. Вот только какого рода? И ради чего?

Пардо саркастически улыбнулся:

— В чем дело, Леон, что-то не так? Вы выглядите встревоженным. Как глупо. Вы ведь один из нас... а не один из них.

Последнее слово он произнес с презрением — словно притихшая толпа не заслуживала уважения.

Именно в этот момент Харко понял: что бы ни произошло, часть ответственности за случившееся ляжет на его плечи. Потому что он способствовал исполнению замысла Пардо, а потом потерял контроль над происходящим. Как выпущенная ракета, которую уже никто не в силах вернуть назад.

Один из лизоблюдов протянул Пардо беспроводной микрофон, и что-то прошептал ему на ухо, после чего отступил в сторону. Свита понимала, что под направленными на них видеокамерами следует соблюдать особую почтительность. События начали разворачиваться по тщательно разработанному сценарию. Пардо выступил вперед, чтобы его могли видеть все, и несколько мгновений наслаждался видом притихшей огромной толпы. Его лицо возникло на громадном экране. Послышались неуверенные аплодисменты.

Почти наверняка летающие камеры также вели репортаж с места событий — всякое увеличение аудитории приветствовалось. Когда Пардо поднес микрофон к губам, дюжины солдат в черной форме появились возле выходов со стадиона. Толпа заволновалась.

— Приветствую вас. Благодарю за то, что нашли время, чтобы прийти на нашу встречу. Большинство из собравшихся — законопослушные граждане, и мы благодарим вас за поддержку, которую вы оказываете правительству. Другие же — вы сами знаете, о ком идет речь, — принадлежат к так называемому сопротивлению. Они будут наказаны.

Послышался рокот. Харко узнал характерный звук и поднял глаза к небу. Корабль, слишком крупный, чтобы приземлиться в Колизее, появился на западе. Его тень упала на толпу. Двенадцать созданных человеком циклонов поддерживали судно в воздухе. Циклоны мгновенно уничтожили секцию стены Колизея длиной четыреста футов — один из секторов специально оставили пустым, — и в следующее мгновение обломки кресел взвились в воздух, подхваченные вихрем.

Люди кричали, хватались друг за друга, многие бросились к выходу. Охрана открыла огонь, и им пришлось вернуться на свои места. Раненые взывали о помощи, мертвые так и остались лежать в проходах.

Корабль продолжал парить над стадионом, вызывая ужас.

Несмотря на то, что сопротивление контролировало верхние слои атмосферы, они позволяли правительственным судам летать на высоте, не превышающей тридцать пять тысяч футов. Во всяком случае, до сих пор — теперь все могло измениться. Этот космический корабль был самым большим из тех, что удавалось посадить на поверхность планеты.

Сопротивление не трогало корабль только потому, что его база находилась совсем рядом с Лос-Анджелесом, и атака на него привела бы к человеческим жертвам. Харко сам предложил перебросить его сюда — и теперь жалел о своей предусмотрительности.

— Итак, — мрачно продолжал Пардо, — пришло время показать вам, как мы поступаем с предателями.

Очевидно, эти слова служили сигналом. Шесть ослепительно синих лучей ударили в толпу. Раздались крики, когда лазеры прошлись по вполне определенным местам.

— Да, — с напускным сочувствием проговорил Пардо. — Жутко, не так ли? Сейчас смерть может коснуться каждого из вас... Но только в том случае, если вы виновны — как, например, гражданин Деки Байева.

Три лазерных луча сошлись на одном человеке. Он встал, попытался бежать и исчез в ослепительной вспышке. Пепел несколько мгновений сохранял форму тела, а потом его развеял порыв ветра. Пять человек, сидевших рядом с Байевой, погибли в тот же миг. Деревянная спинка сиденья загорелась.

— Вот что ждет предателей, — не унимался Пардо. — Если вы сомневаетесь, что Байева виновен перед правительством, взгляните на экраны.

У пленников Колизея не было выбора — они смотрели, как только что погибший Байева появляется на экранах, открывает крышку люка, перерезает какие-то провода и исчезает из поля зрения камеры.

Затем прозвучало имя нового преступника... Пытка продолжалась. Харко с отвращением наблюдал за тем, как лучи лазеров мечутся по охваченной паникой толпе — вот они остановились на очередной жертве, поглотили ее и двинулись дальше.

Никто и не думал приносить извинения тем, кто погибал вместе с приговоренными. Никто не обратил ни малейшего внимания на длинную полосу почерневших тел, прорезавшую трибуну стадиона, когда мощный порыв ветра ударил в парящий корабль, и энергетический луч прошел по ряду номер 123. Послание было предельно ясным: следите за близкими, тщательно выбирайте друзей, в противном случае вы разделите их страшную судьбу.

69
{"b":"7201","o":1}