ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Гонора шила. Ей понадобилось некоторое время, чтобы дойти до двери. Прежде всего она достала свою палку и обошла кругом гостиную, убирая отовсюду карточки Мозеса и Каверли. Она побросала их на пол за диван. Она сделала это потому, что, хотя ей нравилось видеть вокруг себя карточки мальчиков, она все же не хотела, чтобы кто-нибудь из Уопшотов обнаружил столь явное проявление ее привязанности. Затем она оправила платье и пошла к двери. Лиэндер колотил не переставая.

- Если ты отобьешь краску с моей двери, - крикнула она ему, - ты уплатишь за это!

Как только она открыла дверь, Лиэндер ворвался в холл и прорычал:

- Что, черт возьми, это означает?!

- Не чертыхайся, - сказала она. Она зажала уши руками. - Я не хочу слышать, как ты чертыхаешься.

- Чего ты от меня хочешь, Гонора?

- Я не слышу ни одного твоего слова, - сказала она. - Я не хочу слушать твою ругань.

- Я не ругаюсь! - прокричал он. - Я перестал ругаться.

- Судно мое, - сказала Гонора, отнимая руки от ушей. - Я могу делать с ним все, что захочу.

- Ты не можешь продать его.

- Могу и продать, - сказала Гонора. - Сыновья д'Агостино хотят купить его для рыбной ловли.

- Я хочу сказать, что "Топаз" находится в моем распоряжении, Гонора! Голос его звучал отнюдь не просительно, он все еще кричал. - Ты отдала его мне. Я привык к нему. Это мое судно.

- Я дала его тебе только на время.

- Это черт знает что, Гонора: члены одной семьи не могут исподтишка делать друг другу гадости.

- Я не хочу слушать твою ругань, - сказала Гонора. Ее руки снова взлетели вверх.

- Чего ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты перестал ругаться.

- Почему ты это сделала? Почему ты сделала это за моей спиной? Почему не сказала мне, что ты затеяла?

- "Топаз" принадлежит мне. Я могу делать с ним все, что захочу.

- Мы всегда всем делились, Гонора. Этот ковер принадлежит мне. Это мой ковер. - Он говорил о дорожке в холле.

- Твоя дорогая мать подарила этот ковер мне, - сказала Гонора.

- Она дала его тебе на время.

- Она хотела, чтобы он был моим.

- Это мой ковер.

- Ничего подобного.

- Я отплачу тебе той же монетой. - Лиэндер положил доску с объявлением на пол и ухватился за конец дорожки.

- Оставь этот ковер, Лиэндер Уопшот! - вскричала Гонора.

- Это мой ковер.

- Сию же минуту оставь этот ковер. Ты слышишь?

- Он мой. Это мой ковер.

Лиэндер потащил к двери дорожку, которая была до того грязной, что он расчихался от многолетней пыли. Тут Гонора схватилась за другой конец ковра и позвала Мэгги. Мэгги вышла из кухни и уцепилась за тот же конец, что и Гонора, - все трое чихали, и все принялись тащить. Это была очень некрасивая сцена, но если мы признаем незаурядность Сент-Ботолфса, то должны признать и тот факт, что это был край выстроенных назло соседям заборов и смертельных ссор и что близнецы Пинчоты всю жизнь прожили в доме, который был разделен проведенной мелом чертой. Лиэндер, конечно, потерпел поражение. Разве может мужчина победить в такой схватке? Оставив ковер во владении Гоноры и Мэгги, он вылетел из дома такой взбудораженный, что не знал, куда идти, и, направившись по Бот-стрит к тогу, вышел в поле, сел на душистую траву и принялся жевать сочные кончики стеблей, чтобы прошла горечь во рту.

На протяжении жизни Лиэндера число пристанищ для мужчин в его родном поселке сократилось до одного. Конная гвардия была расформирована, Атлантический клуб закрылся, и даже яхт-клуб уплыл вниз по реке в Травертин. Только и осталось что помещение пожарной дружины "Ниагарский брандспойт", так что Лиэндер вернулся в поселок и, пройдя мимо пожарной машины, поднялся по лестнице в зал собраний. В воздухе стоял чудесный запах бифштексов, сохранившийся со вчерашнего ужина, но в зале никого не было, кроме старого Перли Старджиса, а Перли спал. На стенах висело много фотографий Уопшотов: Лиэндер в молодости, Лиэндер и Гамлет, Бенджамин, Эбенезер, Лоренцо и Тедиас. При виде своих фотографий в молодости Лиэндер почувствовал себя несчастным и, подойдя к окну, уселся в один из шезлонгов.

Его гнев, вызванный поведением Гоноры, сменился глубокой тревогой. Она что-то замышляла, и ему хотелось знать, что именно. Он перебирал в уме, что она может сделать, и вдруг осознал, что она может сделать все, что ей только заблагорассудится. "Топаз" и ферма принадлежали ей. Она платила за обучение в школе и проценты по закладной. Она оплачивала даже уголь, наполнявший их подвал. Все это она предложила самым любезным образом, какой только можно вообразить. "У меня есть необходимые для этого деньги, Лиэндер, - сказала она. - Почему бы мне не помочь моим единственным родственникам?" Это была его вина - ее не за что упрекать, - это он не предвидел последствий такой щедрости. Лиэндер знал, что Гонора любит вмешиваться не в свое дело, но пренебрег этим обстоятельством, убежденный, что жизнь уготовила ему свои дары - карпов в протоке, форелей в горных ручьях, куропаток во фруктовом саду и деньги в кошельке Гоноры, - иначе говоря, преисполненный сознания, что мир обязан веселить его и доставлять ему наслаждения. Затем в его сознания пронеслись образы жены и сыновей, в рубище стоящих среди снежной бури, что было, в конце концов, не так уж невероятно, ибо разве Гонора не могла при желании пустить их всех по миру? Воспоминание о семье пробудило в нем пылкие чувства. Он защитит и приютит ее. Он защитит ее дубинками, камнями, голыми кулаками. Однако это не изменит факта, что Гонора была владелицей всего. Все принадлежало ей. Даже лошадь-качалка на чердаке. Он должен был жить иначе.

Но из окна Лиэндер видел синее небо над деревьями на площади, и окружающий мир мгновенно очаровал его. Разве в таком раю может произойти что-нибудь плохое?

- Проснитесь, Перли, проснитесь, и мы сыграем с вами в триктрак! крикнул он.

Перли проснулся, и они до полудня играли в триктрак на спички. Потом они позавтракали в булочной и еще поиграли в триктрак. Днем Лиэндеру неожиданно пришло в голову, что ему недостает лишь денег. Бедный Лиэндер! Мы не можем наделить его мудростью и изобретательностью, которыми он не обладал, и приписать ему министерскую широту ума. Вот что он сделал.

25
{"b":"72010","o":1}