ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вот видишь, тебе неприятно! — бесстрастно заметил Норт. — А ведь многие люди себя ощущают такими же рядом с тобой. Они чувствуют, что ты знаешь о них много больше, чем им бы хотелось, но не способны ответить тем же тебе. Хорошо хоть, Орм не из них!

Разговор задевал все сильнее, и хуже всего было то, что лесянка не могла просто встать и уйти. Ее словно сковали какие-то чары. Любому стороннему зрителю бы показалось, что они мило беседуют о ее счастье, о будущей жизни, но Руни за каждой фразой Хранителя ясно читала подтекст.

— Орм действительно любит тебя. Наши девушки были бы рады пожертвовать многим ради него, для тебя же он сделает все! — с очень мягкой улыбкой говорил ей Норт, а лесянке слышалось: “Не пытайся уйти от него, ваши судьбы уже тесно связаны!”

— Свельд рассказала о прорицании многим… Гадалки почти всегда правы! (“Придется исполнить твой долг!”)

— Я люблю Эрла почти как сына… (“И я не позволю тебе с ним остаться!”)

В подтексте она уловила внезапный страх. Норт боялся! Он вправду боялся! Боялся, что Руни из двух братьев выберет Эрла! И чтобы не дать им быть вместе, Хранитель готов был на все!

— Ты права, — совершенно бесстрастно сказал ей Норт. — Я не стал бы препятствовать вам, если бы это не отражалось на будущем Мира. Поверь мне, что лучше об Эрле забыть. В жизни часто приходится жертвовать меньшим для большего, это закон сохранения жизни. Эрл уважает Закон, он смирится.

— Вам нужно заставить меня прийти к Орму? Из-за пророчества? — обозленно спросила лесянка, не сомневаясь в ответе. “Пусть скажет мне про ребенка Вождя! Я отвечу ему! Так отвечу, что он пожалеет о том, что завел разговор!” — раздраженно стучало в мозгу.

— Нет, — тихо ответил Норт. — Я не верю, что можно построить счастье в погоне за миражом, что привиделся в прошлом. — Ты можешь выбрать любого, поскольку ты не приносила Формулы Подчинения. Хочешь — останься с ним, хочешь — уйди к кому-то другому, к кому влечет сердце, но только не к Эрлу! Запомни: даже избрав чужака и нарушив тем самым традиции, ты причинишь много меньше вреда…

Безысходность, вдруг прозвучавшая в тоне Хранителя, испугала. Прояви Норт агрессию, Руни не стала бы слушать, он лишь поддтолкнул бы ее сделать выбор, которого так опасался. Теперь же лесянка заколебалась. Хранитель добился того, к чему шел, заронив в душу Руни сомнение. Может, она бы и подчинилась ему, но, как видно, и Норту было с ней нелегко, он не так хорошо понимал душу Руни, как могло показаться. Когда разговор был почти завершен, он сказал ей:

— Тебе будет проще освоиться здесь, если ты отдашь мне талисман. Эти вещи опасны для тех, кто не знает, как нужно использовать их.

Руни быстро вцепилась в кусочек черного дерева с камнем, как будто бы Норт собирался насильно отнять его:

— Нет!

Он вздохнул:

— Мы вернулись к началу, ты снова не веришь мне. Руни, послушай…

— Нет!

— Хорошо, хорошо… Но тогда обещай одну вещь!

— Не обещаю! Ничего!

Камень Норта начал темнеть, и Хранитель прикрыл рукоятку ножа.

— Я прошу: никогда не давай талисман в руки Эрлу.

— А почему?

Тон Хранителя стал очень жестким:

— Ты хочешь его погубить?

Руни вдруг поняла, что Норт искренен. Он любил Эрла и был уверен, что Руни может ему навредить.

Позже, уже возвратившись в замок и вспоминая беседу с Хранителем, Руни не знала, что делать. Забыть обо всем? Или выполнить волю Норта? Сомнения, страх ошибиться, неясное чувство тревоги с каждым часом все больше и больше терзали ее.

Эрл проснулся под вечер. Поднявшись с кровати, он понял, что отделался очень легко, много легче, чем в детстве. Гул в ушах был не слишком приятен, однако не так уж и страшен… Немного ломило виски… Кувшин холодной воды, опрокинутый прямо на голову, быстро взбодрил, заглушил странный голос, который подсказывал: что-то не так!

Взгляд скользнул по фигурке из воска. Резким сигналом в памяти вспыхнуло: “Серп!” Он не помнил, что стало с ним, но вдруг почувствовал: это неважно, Потоков не существует. Его убежденность была такой сильной, что даже смутила. Эрл привык доверять своим чувствам, однако впервые получил однозначный ответ, усомниться в котором было нельзя.

Он отчетливо помнил, что должен отнести восковую куколку Норту, но вдруг ощутил, что Хранитель может и подождать. Сейчас главным была встреча с Руни, он должен был выяснить все! Заперев статуэтку в сундук, Эрл покинул комнату, чувствуя, что лесянка где-то поблизости.

Они встретились у откидного моста. При его появлении Руни вздрогнула, словно бы встреча смутила ее. Удивленный барьером, нежданно воздвигнутым ею, Эрл все же решил, что тянуть с разговором не стоит. Стараясь держаться как можно беспечнее, он ей сказал:

— Я искал тебя, Руни.

— Зачем?

Сам вопрос был обычен, но в тоне лесянки звучало смятение, словно она уже знала ответ.

— Я хочу тебе кое-кого показать. На конюшне, — добавил он.

Руни кивнула. Посторонний не понял бы, что для них значит будущий разговор.

Золотистый конь с белой гривой и таким же хвостом находился в особом загоне, отдельно от всех остальных. Руни помнила, как в первый раз повстречалась с ним. Орм, знакомя ее с чуждой жизнью поместья, привел на конюшню.

— Взгляни, это Фрейр! — очень гордо сказал он, кивнув на коня. — Самый лучший из жеребцов. Он не терпит узды и седла, мало кто не боится просто так подходить к нему.

Орм еще долго хвалился горячим конем, поясняя, как дорого ценят его жеребят, но лесянку не слишком заботили эти дела. Управление крупным поместьем, доходы, расходы… Какая ей разница?

Руни очень понравился Фрейр. Ей хотелось дать коню сахара, потрепать пышную гриву, слегка приласкать, но взгляд Орма смущал ее, не позволяя дать волю порыву. Лесянка не сомневалась, что он не пришел бы в восторг. Посещение псарни, когда все собаки, забыв про хозяина, разом признали нежданную гостью, задело его. И теперь, вместе с Эрлом направляясь к конюшням, Руни сразу подумала о красавце-коне.

Фрейр мгновенно почуял посетителей и тихонько заржал, выражая восторг. Руни чуть улыбнулась, припомнив предупреждение Орма: “Не вздумай сама приближаться к коню!” Вынув сахар, Эрл дал ей кусок, чтобы Руни отдала его Фрейру. Тот очень охотно взял угощение. Теплые губы коня щекотали ладонь…

— Орм не любит, когда посторонние трогают Фрейра, — тихонько сказала она. — Почему?

— Потому что в глазах золотого коня Орм и сам посторонний, — ответил Эрл. — Орм получает большие деньги за жеребят, но не может его приручить. Он и впрямь любит Фрейра, но тот остается с ним диким и не желает ходить под седлом. Поначалу Орм пробовал обуздать его, но потом примирился и даже гордится таким непокорным конем.

— А тебя Фрейр признает?

— Меня — да, но я вовсе не стремлюсь показать это, чтобы не вызвать лишних обид. Знаешь, Руни, мне кажется, что наши судьбы похожи…

Лаская длинную гриву коня, Эрл рассказал, как Галар купил жеребенка, как долго тот рос, как взрослел, как потом превратился в красавца…

— Потомство Фрейра известно повсюду, к нам едут из дальних мест! Жеребят растят, холят, а потом продают… Такова их судьба! Конь не может оспорить ее… Когда я был мальчишкой…

Эрл думал, что Руни успела наслушаться сплетен и лучше с ней быть откровенным. Совсем не желая вдаваться в подробности прошлого, он просто кратко сказал, что в глазах очень многих был должен исполнить ту же самую роль. “Ведь «рысята» ценились бы больше золотых жеребят,” — с очень грустной насмешкой сказал он ей.

— Эта мысль долго отравляла мне жизнь. Я действительно думал, что я не должен любить. Как-то Орм задал вопрос, кто из женщин сумеет пробудить мое сердце. Я ответил ему: “Только та, что не сможет родить.” Он не понял, к чему это я говорю, но тогда я и вправду считал, что обязан остаться один. По закону…

56
{"b":"72019","o":1}