ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Альвенн полагала, что этого будет достаточно, чтобы его образумить, но Вальгерд быстро пришел в себя и ощутил ярость. “Я не позволю, чтобы какая-то девка так обращалась со мной!” — промелькнуло в мозгу, и он снова набросился на нее. Альвенн удалось увернуться и выбежать в коридор. Она знала, что сможет сбежать от него, но сорочка нежданно зацепилась за медную скобу двери. Обернувшись, девушка резко рванула ее. Промедление стало роковым для Альвенн, она оказалась в объятиях Вальгерда. Обезумев от ярости и желания, он попытался сорвать с нее легкую ткань, чтобы добраться до тела.

Прижимая певицу к стене, Златоглазый нашел ее губы, но вдруг отшатнулся, поскольку Альвенн, испугавшись по-настоящему и не зная, что делать, до крови укусила его. На секунду он снова выпустил девушку и со всей силы ударил, чтобы заставить подчиниться себе. Покачнувшись, она соскользнула на пол, но в ту же минуту чья-то рука опустилась к нему на плечо.

Это вмешательство было таким неожиданным, что поначалу Вальгерд даже не понял, что происходит. Развернувшись, он попытался отшвырнуть прочь того, кто собрался ему помешать, но хороший удар в подбородок отбросил Златоглазого в сторону, просто впечатав в грубые камни стены.

Приподнявшись, Вальгерд увидел мужчину, возникшего в коридоре. С первого взгляда он понял, что это не гость, так как одежда противника не отличалась роскошью. Ткань была дорогой и добротной, но черный цвет и цепочка из серебра подсказали Вальгерду, что перед ним, скорее всего, сын управляющего.

Парню было немного за двадцать и он, вне всяких сомнений, был очень красив, хотя вырез тонких ноздрей и очертания губ казались весьма необычными. Бледная кожа при черных глазах и таких же волнистых густых волосах была странной. Она как будто светилась. Вальгерд впервые видел подобный эффект, но лицо противника вдруг показалось знакомым. “Наверное, он отирался среди прислуги, распоряжаясь, что подавать на стол!” — промелькнуло в воспаленном мозгу, и рассудок Златоглазого затуманила ярость.

— Простолюдин поднял руку! На меня! Я убью негодяя! — опять застучало в висках и, поднявшись с пола, Вальгерд набросился на него.

Но молодой человек отказался принять этот вызов. Когда Златоглазый собрался нанести первый удар, он посторонился, и Вальгерд, не рассчитав, въехал в стену. Повторный удар головой о шершавые камни был столь же чувствителен. С минуту Вальгерд ошалело смотрел перед собой, а потом, вскочив с пола, ринулся в бой и… Пустота! Утирая кровь, Вальгерд опять попытался достать молодого противника и едва не лишился сознания, встретив вместо тела врага равнодушные камни.

До этого дня Вальгерд думал, что в совершенстве владеет искусством рукопашного боя, теперь же у него появилось жуткое чувство, что странный противник — лишь призрак, живая черная тень, совершенно лишенная плоти. Молодой человек просто знает, откуда последует новый удар. Он как будто читает тайные мысли, легко уклоняясь и заставляя Вальгерда вновь пересчитывать камни стены.

Самым разумным для Вальгерда было бы остановиться, но он утратил самоконтроль. Красный туман дикой ярости вновь заставлял подниматься с отполированных плит коридорного пола, бросаясь вперед…

Резкий поток воды хлынул на голову и отрезвил. (Вальгерд врезался в бочку, забыв про нее.) Лежа в огромной луже, Вальгерд чувствовал, что не смирится с таким унижением. Холодный душ все же помог ему прийти в себя, чтобы трезво оценить ситуацию. Видя, что в поединке с прислужником он ничего не добьется, поскольку тот не идет на открытую схватку, Златоглазый все же поднялся и, склонив голову, как дикий вепрь, снова пошел вперед. “Стой на месте! Стой!” — твердил он про себя, еще сам не совсем понимая, зачем это делает. Теперь Вальгерд шел очень медленно, не торопясь и стараясь сдержать себя, чтобы не биться о стены.

Противник, должно быть, понял его состояние и не пытался уже уклониться, он просто ждал. Когда Вальгерд к нему подошел, он взглянул ему прямо в глаза. Золотой взгляд встретился с темным, и непонятная сила приковала Вальгерда к месту. До этой минуты он думал, что глаза незнакомца черные, но вдруг увидел, что они темно-синие, будто бы грозовые тучи, из бездны которых шел поток голубых искр. Их сверкающий водоворот словно вытянул душу, лишая всех сил. Ноги стали как ватные и, разжав руки, Вальгерд осел на пол. Единственной мыслью, оставшейся в голове, было: “Нелюдь! Оборотень!”

Раньше, в столице, Вальгерд, как и другие, не раз насмехался над поиском Службы, считая рассказы о сверхъестественных существах глупым вымыслом, но теперь он убедился, что ошибался. И, совершенно утратив волю, мог только повторять про себя: “Колдовство!”

— Чтобы больше этого не было! — не отрывая взгляда, сказал молодой человек.

Его губы не двигались, но Вальгерд мог бы поклясться, что парень с ним говорил, потому что каждое слово отдавалось в мозгу словно резкий удар в медный колокол.

Потрясение было огромным. Он не заметил, когда остался один. Незнакомец ушел, и Вальгерд не попытался догнать его, чтобы взять реванш. Сидя в луже, он просто приходил в себя и пытался осмыслить произошедшее.

Неожиданно в коридоре появился юный слуга. Открыв рот, он изумленно уставился на столичного гостя. Потом его губы вдруг растянулись в нахальной улыбке, и это мгновенно привело Вальгерда в чувство. Рывком приподнявшись с пола, он оказался рядом с рабом и, сгребая вышитый ворот полотняной рубахи, выдохнул:

— Скажешь хоть одно слово об увиденном — голову оторву!

Тот испуганно отшатнулся:

— Как прикажете, господин! Я не видел ничего! Да, совсем ничего!

Пробираясь по коридору в комнату для гостей, Вальгерд чувствовал, что готов на все, чтобы только отомстить Выродку за пережитое. (Он уже понял, с кем дрался.) “Сюда бы “Службу Магии! — повторял он себе, — или хотя бы Истребителя! В нашей столице такую синеглазую погань давно бы отправили на костер!”

Оставив противника отдыхать среди лужи, Эрл зашел к Альвенн. ( Во время драки певица, немного придя в себя, скрылась в комнате.) Он был уверен, что она плачет, однако ошибся. Одевшись, она приводила в порядок длинные волосы. Только застывший взгляд темно-фиалковых глаз да немного дрожащие руки говорили о пережитом. Она обернулась, едва заслышав шаги:

— Эрл, спасибо тебе! Не представляю, что бы я делала… Ты подошел удивительно кстати.

Слова благодарности были от сердца, но почему-то Альвенн говорила без всяких эмоций, почти механически. Эрл улыбнулся:

— Не за что! Хочешь, я скажу Орму, что ты сегодня не сможешь петь?

— Почему же? Смогу.

Несмотря на испытанный стресс, Альвенн постаралась улыбнуться в ответ. Она не привыкла видеть в нем господина, хотя Эрл и считался им. Она совсем не боялась его.

Сейчас, видя Эрла, никто бы не заметил присутствия Силы, сын Рыси казался обычным молодым человеком. Попробуй Вальгерд сказать в Гальдорхейме о странном пугающем взгляде, его осмеяли бы: “ Жуткие искры? У Эрла? Да это у страха глаза велики!”

Глядя на Альвенн, Эрл сказал:

— Думаю, этот приезжий надолго запомнит, как себя нужно вести. Но на празднике Леса держись ближе к Норту или ко мне.

— Потому что других не волнует участь служанки?

В вопросе вдруг прозвучала такая горечь, что Эрл удивленно переспросил ее:

— О чем ты, Альвенн? Ты наша певица.

— Певица… Покуда есть голос, молодость и красота. А что дальше? Я не настолько искусна в рукоделии, как другие. И кухня не для меня. Для хозяйства я не гожусь! Сейчас я под защитой Норта, а после? Что меня ждет? Плошка супа и угол в загоне для скота?

Подойдя к девушке, Эрл присел рядом с ней:

— Это Эмбала напела? Поменьше слушай, от нее достается и Орму!

Альвенн печально взглянула на Эрла:

— Я знаю, но…

Она замолчала, не в силах продолжить. Альвенн уже знала, что не сумеет устроиться в жизни. Позволив голосу сердца взять верх над рассудком, она упустила свой шанс.

8
{"b":"72019","o":1}