ЛитМир - Электронная Библиотека

Все, игра началась, пути назад нет.

Франческа проскользнула в соседнюю комнату, где было устроено нечто вроде алтаря Уильяму – на черном бархате стояла его фотография в золотой рамке, и по обе стороны от нее горели свечи.

В комнате больше ничего не было. На балконе, ведущем в обеденный зал, играли музыканты. Заранее было решено, что сигналом для нее будет смена темпа и характера музыки. Перед этим подадут десерт из клубники, и тогда Алекс «вдруг» заметит, что она слишком долго не возвращается. Он попросит джентльменов пойти вместе с ним, посмотреть, что случилось с Сарой. Это будет сигналом для музыкантов сменить мелодию, и она начнет танцевать.

Все это он спланировал накануне вечером. Помимо самого танца было еще два важных момента: она должна была снять туфли и чулки, а во время танца разорвать платье и обнажить грудь.

Тут уж, разумеется, всем будет не до ее искусства.

Франческа стояла босиком, сжав руки с сильно бьющимся сердцем, и все ждала и ждала смены мелодии.

Свечи мерцали, увеличивая ее тень; музыка доносилась откуда-то издалека.

Она задыхалась, трепетала от страха... и чувствовала свою силу.

– Где же Сара? – раздался голос Хайлы Иденбридж, и Франческа подумала, что ничего лучшего и нельзя было придумать, получалось, что не Алекс заметил ее отсутствие, а кто-то из гостей.

Она услышала его голос – низкий, уверенный:

– Не знаю... думаю, надо... Господа, не могли бы вы пойти со мной? Вдруг ей нужна помощь? Маркус, ты побудь здесь.

Зазвучала музыка как-то глухо и призрачно, и Франческа, услышав звук шагов на балконе, начала танцевать. Она повернулась к ним спиной и услышала чей-то шепот:

– Вот она.

Франческа вынула шпильку из прически, волосы каскадом рассыпались по плечам. Она подняла юбку и стала вращать бедрами. Опустив голову, схватилась за лиф платья, и подпоротые Агнес швы лопнули.

Франческа сбросила платье с плеч и воздела руки к потолку. Как только раздались жалобные звуки скрипки, она начала танец скорби по Уильяму. Она двигалась так, чтобы все хорошо ее увидели. Она выгибала тело, запускала руки в волосы, еще больше спустила вниз платье и кружилась по комнате до тех пор, пока не пошла кругом голова. И тогда она, наконец, упала на колени перед фотографией Уильяма – грудь обнажена, тело сотрясается от рыданий, обнаженная нога видна из-под платья.

Наступила тишина, тяжелая, душная, полная вожделения. Алекс был возбужден не меньше остальных.

Он заговорил первым, и голос его от пережитого зазвучал хрипло:

– Пусть принесут покрывало. Позовите Агнес.

Она услышала, как он перепрыгнул через перила балкона, почувствовала его руки, когда он схватил ее за плечи.

– Сара... Сара...

Франческа долгое время молчала, потом, как они и договорились, тряхнула головой и прошептала:

– Где я?.. Алекс?

– Я здесь. – Он помог ей встать, причем таким образом, что платье упало на пол и все увидели ее роскошное тело и обнаженную грудь, прежде чем он накинул ей на плечи свой фрак. – А, Агнес. Давайте отведем Сару в ее комнату.

Алекс заметил на балконе троих мужчин, те замерли, не в силах оторвать глаз от голых ног Сары, когда он вел ее к двери.

Готовы, торжествующе подумал он. Они желают ее. Едва сдерживают похоть. Сара Тэва знала, как заставить их пускать слюни и умолять о большем.

И они будут умолять. Очень скоро.

Великолепно.

Будь она проклята, будь она проклята, будь она проклята.

А потом они все оберегали ее, как джентльмены, не упоминая ни о ее танце, ни о желании обладать ею.

– Она упала в обморок, – сказал Алекс, усаживаясь за стол. Джудит, Филиппа и Маркус в изумлении уставились на него.

– Бедняжка, – пробормотала Хайла Иденбридж. – Надеюсь, ей лучше?

– Она нечаянно порвала платье. Агнес повела ее наверх переодеваться. Вскоре она присоединится к нам. Прошу вас, доедайте десерт, а потом отправимся в гостиную.

– Вероятно, вечер оказался для бедняжки слишком утомительным. Мы знаем, сколько ей пришлось пережить. Или переспать? Не так ли, Алекс?

Он окаменел. Джудит так ничему и не научилась, но ей не удастся сорвать его план, распуская язык.

– Право же, мама, не думал, что мне придется напоминать тебе о лекарстве, которое ты принимаешь в последнее время. Но столь неуместные высказывания требуют какого-то объяснений, не так ли? Филиппа? Ей не пора принимать лекарство? А то ведь она может наговорить бог знает что.

– Она чувствует себя вполне нормально, – ответила Филиппа, напрягшись.

– Думаю, сегодня ей лучше остаться у вас, – продолжал Алекс тем же безапелляционным тоном, в то время как гости с опаской поглядывали на Джудит. – Ей может понадобиться профессиональная помощь, а Маркус так хорошо успокаивает растревоженные души.

– Алекс, – предупреждающе сказал Маркус.

– Мама явно не в себе, Маркус. Кажется, доктор сказал, что это средство поможет.

Джудит хотела что-то сказать, но передумала еще до того, как Маркус знаком велел ей замолчать.

– Ты вводишь наших гостей в заблуждение, Алекс, – строго сказал он.

– Разве? Но как могла мама такое сказать? Может, лекарство не помогает? Право же, Маркус. Я не слыву повесой. Постоянно нахожусь в Миэршеме, когда нет дел в Лондоне. Чтобы мама оскорбила бедную жену Уильяма вот так... – Алекс обвел глазами всех сидящих за столом; кто-то из гостей был шокирован, кто-то явно жаждал новых сплетен, чтобы разнести их в своем кругу. – Ну да ладно. Боюсь, имя леди Девени навсегда будет связано с ритуальными танцами.

– Ну конечно! – воскликнул Джаспер Кардстон. – Я видел ее на континенте несколько лет назад. Поразительное исполнение... совершенно завораживающее...

Джудит сердито посмотрела на него, но Кардстон этого не заметил. Зато Алекс заметил.

– Сара была хорошо известна на континенте, мама. Талантливая исполнительница, прославившаяся на всю Европу, ее многие добивались. Уильяму повезло, что она принадлежала ему.

– Это ей повезло заполучить его, – пробормотала Джудит.

– Она была поразительна, – вновь воскликнул Кардстон; на его лице отразился восторг. – Жена твоего брата, да? Так, так...

– Но, даже выйдя замуж, она не перестала выступать, – сказал Алекс. – Уильям не стал бы мешать, ей исполнять ее священный долг. – Он проигнорировал сдавленный звук, донесшийся с того конца стола, где сидела Джудит. – А, Уоттен... пора возвращаться в гостиную. Дамы... господа. – Он встал, все поднялись вслед за ним. – Уоттен, проводишь леди Уильям в гостиную, когда она придет?

– Разумеется, милорд.

– Маркус... – Алекс схватил брата за руку, – уведи маму.

– Глупости, Алекс. Это ты вел себя некрасиво и неучтиво.

– Не перечь мне, Маркус. Уведи ее.

Маркус в упор посмотрел на брата, но ослушаться не посмел. Все козыри были в руках Алекса, и Маркус хорошо это знал, так же как Джудит и Филиппа.

– Хорошо, – сказал он раздраженно. – А нам с Филиппой разрешено остаться?

– Если не будете мне мешать. Но полагаю, мама в таком возбужденном состоянии, что кто-то должен быть рядом с ней.

– Черт бы тебя побрал, Алекс.

– Не очень-то доброе пожелание из уст викария, Маркус.

– Ты что-то затеваешь, и я хочу знать что.

– Ничего такого, что касалось бы тебя. Лучше позаботься о маме, пока она не поставила себя в еще более неловкое положение.

– Как скажешь, – пробормотал Маркус, воздерживаясь от дальнейших высказываний. Он с обиженным видом зашагал к гостиной, чтобы перехватить Джудит до того, как подадут бренди и сыр.

Алекс неторопливо последовал за ним. На сегодня они сделали достаточно, он и Сара. И, возможно, было бы неплохо, если бы она больше не появилась в этот вечер, что сделает ее более недоступной и таинственной.

Он обернулся, и у него перехватило дыхание. Сара стояла в дверях, в строгом платье, прекрасная, холодная, отчужденная, недосягаемая...

Воплощение женственности и загадочности. В это мгновение он понял, что, несмотря на все свои планы, не допустит, чтобы она принадлежала кому-то другому. Что жребий брошен, и теперь она может принадлежать только ему одному в эту последнюю ночь.

25
{"b":"7205","o":1}