ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, все это говорят, – утешала ее Франческа. – С тобой никто не мог сравниться, твои танцы были даром богов...

– Да, да... Я родилась рабыней храма, дочерью святого из святых и всю жизнь готовилась стать служанкой богов.

Франческа многое узнала о жизни Сары, когда той стало совсем плохо и она, впадая в забытье, рассказывала о своей жизни, невероятном успехе, своих возлюбленных, богатстве, ярких выступлениях перед королями и кайзерами и, наконец, о своем браке с Уильямом Девени, младшим братом графа Миэра.

«Уходи со сцены, – говорила ей Сара, – Пока твое имя еще у всех на слуху».

Но Сара не ушла, а буквально сбежала со сцены, связав свою жизнь с неуравновешенным молодым человеком, страстно желавшим обладать ее пышным телом.

«Милый мальчик» – так называла его Сара в моменты, когда к ней возвращалось сознание. «Измученный мальчик. Мне пришлось учить его всему. Ты только представь – иметь такого брата, как Миэр. Бесчувственное чудовище... он ведь лишил Уильяма наследства, оставив без единого фартинга, когда тот женился на мне. Есть еще средний брат, ко всему прочему священник. Святее самого Уильяма. Мой бедняжка, А когда он умер таким образом...»

Раненный четырьмя месяцами раньше и брошенный на улице; доставленный, словно нищий, в какую-то богадельню, прежде чем Сара ее разыскала.

Когда Франческа начала принимать горячее участие в делах Сары? Кажется, еще до ее болезни, сразу после смерти Уильяма.

Сара и Уильям жили в пансионе, этажом ниже, Сара все еще выступала перед избранной публикой и пользовалась огромным успехом. Их любовь с Уильямом была шумной, полной драматичных ссор и бурных примирений.

Франческа из окна своей студии часто видела, как они шли рука об руку по Хейдештрассе – Сара в ярких одеждах и более респектабельный и сдержанный Уильям. Видно было, как они обожают друг друга. Как друг о друге заботятся.

Поначалу Сара с Франческой лишь обменивались кивками при встрече, потом стали болтать по-приятельски.

Франческа никак не ожидала, что трагическая смерть Уильяма так сблизит их, и уж тем более не могла предположить, что ей придется ухаживать за Сарой в последние дни ее жизни.

Кольм нашел бы способ спасти ее, думала Франческа. Если бы появился вовремя...

В комнате все еще витал запах Сары, чувствовалось ее присутствие.

– Одежда... – шептала она, с огромным трудом собрав последние силы. – Обещай, что Сара Тэва как личность никогда не умрет. Обещай... – И она закашлялась, пытаясь удержать горячий бульон, единственное, что она могла теперь есть.

– Все, что пожелаешь, – прошептала Франческа, обтирая губкой разгоряченную кожу Сары. – Скажи, что я должна сделать.

– Аббатиса, – выдохнула Сара, тщетно пытаясь приподняться на подушках. – Отправь меня к... Аббатисе... Отправь все... – Это были ее последние слова.

Она умерла в день начала правления кайзера Вильгельма II. Умерла в одиночестве, никто, кроме Франчески, не знал о ее кончине, никто, кроме нее, не скорбел.

А теперь все это – жалкие остатки имущества одной из самых скандально известных женщин Европы, гора сверкающих, ослепительно ярких костюмов на ее смертном одре. Франческа не знала, что с ними делать.

Ей нужен был Кольм.

Сложившаяся ситуация беспокоила Франческу больше, чем ее проблемы в отношениях с тетей Идой. Но о тете Иде она не хотела думать. В ушах звучал ее язвительный голос: «Какая глупость – везти тебя в Германию. Что тебе это дало? И чего тебе это стоило? И чего это стоило мне?»

Все разговоры тети Иды заканчивались ее персоной, словно она была своего рода нравственным ядром, вокруг которого вращались остальные, а тетя Кларисса служила для нее просто фоном.

Что бы Франческа делала без поддержки Клариссы? Ведь так тяжко было жить, когда пронзительные глаза тети Иды следили за каждым ее шагом, осуждали каждое ее слово.

Когда Кольм все-таки уехал, наступили кошмарные дни. Франческе казалось, будто она ходит по краю пропасти. Один неверный шаг... Тетя Ида не спускала с нее глаз, пытаясь поймать... на чем?

Кольм оказался прав. Переубедить тетю Иду было невозможно. Франческа смирилась с тем, что ее теперь называли Фрэнсис, и больше не возражала.

А вот от рисования не смогла отказаться. Тетя Ида неохотно уступила, и то лишь благодаря Клариссе.

Зато она всячески пыталась подавить остальные творческие порывы девочки.

И Франческа терялась в догадках, почему тетя Ида разрешила ей поехать в Германию и взять заказ на портрет. Возможно, потому, что этого хотел Кольм, любимый племянник, который был для тети Иды светом в окошке. Или же ее уговорила тетя Кларисса, заставив понять, что ее возражения просто нелепы, что это прекрасный шанс для Франчески, а Кольм и защитит ее, и позаботится о ней.

Если бы только тетя Ида знала...

Кольм договорился, чтобы ее встретили на вокзале и доставили в пансион. Он прислал немного денег и записку с каким-то невнятным обещанием появиться, как только состояние здоровья кайзера Фридриха улучшится. А пока об этом не может быть и речи.

Но с тех пор прошло два месяца. Фридрих умер, несмотря на все усилия врачей, а Кольм так и не появился.

А теперь вот не стало Сары...

Внезапно она осталась совершенно одна; все хлопоты по уходу за Сарой были позади, напряжение спало, и сейчас Франческа чувствовала себя так, словно ее лишили корней, словно забота о Саре была единственным смыслом ее жизни, и теперь она никому не нужна.

Да, именно этим она и жила, последние месяцы. И еще сознанием того, что вырвалась от тети Иды. Хотя ее присутствие представляло собой определенную стабильность, ведь Франческа всегда знала, чего от нее ждать.

А сейчас все изменилось. Здесь все было чужим, незнакомым. Лишь извечная уверенность в том, что Кольм придет за ней, давала ей силы жить.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она сюда приехала, с тех пор, как получила первую и единственную записку от него, с тех пор, как заболела Сара.

Неужели она настолько зависела от Сары?

Одна. Это было самое жуткое ощущение – оказаться в незнакомой стране без всяких средств к существованию.

Она не ожидала, что окажется в таком одиночестве. О Боже, что же мне делать? Если бы только Кольм появился...

Миэршем-Клоуз Сомерсет, Англия

Среди тех, кто знал Александера Девени, не было никого, кто назвал бы его в лучшем случае суровым, а в худшем – непреклонным и неумолимым.

Впрочем, иначе и не может быть, когда, унаследовав титул, вместе с ним получаешь мать, которой невозможно угодить, непредсказуемого брата-священника и вдобавок никчемного младшего брата, умудрившегося жениться на падшей женщине, а потом еще и погибнуть в недостойной потасовке с опустившимся грабителем.

Мужчина не может скорбеть о таких вещах; мужчина просто берется за дело и делает то, что нужно.

– Глупости, – сказала мать, – тебе ничего не нужно делать, просто откупиться от нее. И позаботься, чтобы она не облила грязью имя Девени.

– Как же я могу это сделать, скажи на милость? – поинтересовался Александер. Дело происходило в один из тех бесконечных вечеров, когда после ужина они собирались в гостиной. Мать устраивалась в своем кресле в углу, прямая, словно доска, вышивая очередной узор. Это был способ немного отвлечься для решительной женщины, которая не могла найти выхода своей энергии, охваченная желанием манипулировать всеми, кто ее окружал.

– Дай ей денег. Заставь подписать бумаги. И засуди, если она преступит черту. – Она пододвинула лампу поближе к пяльцам, потом взглянула на Александера. – Убей ее, если понадобится.

Эти слова не шокировали его. Джудит Девени всегда отличалась жестокостью, понимая справедливость по-своему, была злобной и ядовитой и говорила что вздумается.

– Мама... Как кровожадно... – Джудит проигнорировала его слова.

– Слава Богу, что не было ребенка...

3
{"b":"7205","o":1}