ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А в общем-то какое это имеет значение? Она красива, доступна и достаточно распалена, а его твердокаменный член изнывает от нетерпения. Вот что действительно важно – как глубоко, сколько раз и какими способами он возьмет ее и как скоро она ему надоест.

Соблазнительная Весталка, абсолютно голая, если не считать сапожек и вуали на лице. Ему даже нравится это – сохраняется дистанция между ними, это придает ей некоторую анонимность, делает ее просто сосудом для вынашивания ребенка.

На этот счет все было ясно. Зачать ребенка в теле, которым ему придется заниматься гораздо больше тридцати секунд.

А Эллингтон за все его старания пусть пользует тех двух до потери сознания. А он от души насладится этим сладостным источником, именуемым Весталкой.

И какое имеет значение, если за всей этой невинностью коварно скрывается актриса и потаскуха? В сущности, все женщины таковы, только прячут это за благообразной наружностью.

А у Весталки внешность очень привлекательна. Тонкая, нежная кожа. А ее соски – ему тут же захотелось коснуться их. Только самых кончиков – просто поиграть с ними.

Она изогнулась в постели. Именно так, как ему нравилось, – раздраженно и нетерпеливо.

– Вы так скоро устали, милорд? – спросила она мягким, вкрадчивым голосом. – Три женщины, пожалуй, многовато для вас, у вас и на одну-то едва хватило сил, и ваше семя осталось нерастраченным. Интересно, правдивы ли все эти слухи о вашей легендарной мужской силе?

Уик хищно улыбнулся.

– Не волнуйся, самая девственная и непорочная из весталок, ты не останешься таковой, когда покинешь эту комнату. Давай. Сейчас. – Он указал на край кровати, у которого он стоял сам с гордо торчащим членом. – Повернись ко мне спиной, лицом к изголовью кровати. – Таким образом головка его члена могла скользить меж полушариями ее ягодиц.

– Подними руки и обхвати меня за шею. Вот так, – подтвердил он, когда она коснулась его спиной, а сам обвил руками ее талию и ухватил груди.

Она вздрогнула от его прикосновения. Хорошо. Его пальцы сжали одновременно оба соска, и каждая мышца ее тела судорожно дернулась.

– Ага, вот так-то, Весталка. Какие чувствительные соски, как раз такие я особенно люблю. Ну а теперь…

А теперь что? – со страхом подумала она. При всей ее браваде это «теперь» пугало больше, чем ей хотелось признаться самой себе, особенно дрожало ее обнаженное тело, несмотря на все ожидавшее ее удовольствие. И вот наступал критический момент ее свидания с ним… он будет делать с ней все, что ему вздумается, – буквально все – и она не может сказать, что пришла сюда по неведению. Это был конец ее игры с Уиком, и только разум еще мог удержать ее.

Но если он станет ласкать ее соски, очень быстро она превратится в послушную глину в его руках, безоглядно отдавшись гедонистическому наслаждению.

Большие ладони накрыли ее груди. Затем краткая передышка в его непрерывных ласках. Неожиданно раздался резкий скрип, резная передняя спинка кровати откинулась, обнаружив за собой зеркало, в котором отражались их эротически сплетенные тела.

О Господи, неужели это она? Обнаженная в его объятиях, в ее голый зад тычется массивный твердый член, а его ладони массируют ее груди…

– Ода, ты будешь видеть свое падение, Весталка.

Наступил решающий момент. Все предыдущее было лишь прелюдией, мелькнула безумная мысль, когда он снова занялся ее сосками. И больше не было пути к отступлению.

По правде сказать, она вовсе не была уверена, что ей хотелось вернуться назад. Уж очень ей нравилось то, что он проделывал с ее телом. Она уже давно решила позволить ему делать с ней все, что ему захочется, чего бы ей это ни стоило, все до последнего и неизведанного.

Это был единственный способ пленить его, стать его избранницей, а когда он публично примет на себя обязательства, вдруг повернуться и уйти.

Если, конечно, она сможет уйти после столь безоговорочной капитуляции. Какая женщина не пожертвует всем в жизни ради того, чтобы испытать подобное наслаждение? И женщины всегда так поступали. А она-то думала, что сумеет быть другой и повести себя иначе.

Никакой разницы. Она такая же бесхребетная. Стоило ему коснуться ее сосков, размять их, подергать, повертеть в пальцах, и она уже вся его, каждый дюйм ее нагого тела… А когда он массирует сначала одну грудь, потом другую, одновременно засовывая свой стальной лом ей между ног, шлифуя нежные губки ее лона, она готова отдаться ему навсегда.

Ну почему она такая слабая? Ей видно в зеркале, как его горячий член выглядывает из густой поросли у нее между ног, как он пощипывает и поглаживает ее груди, и ее тело плавится и тает, с безвольной покорностью отдаваясь его ласкам.

– О, Весталка… ты просто чудо… – прохрипел он ей в ухо. – Кто мог создать такие прелестные девственные соски? Я никогда не перестану ласкать их…

– Тогда и не переставай, – шепнула она… Кто шепнул, неужели это она сама?

И кто этот распутник, превратившийся в раба ее обнаженного тела? Кто? О, да какое это имеет значение? Ничто не важно, кроме потока наслаждения, струящегося в венах, исходящего из тех мест и точек ее тела, которыми он так умело манипулировал.

– Все, что пожелает моя Весталка… – Он вновь потянул и ущипнул каждый сосок, и тотчас же струя расплавленного золота пронизала ее тело.

О Господи… Она судорожно изогнулась, чувствуя, что тает при малейшем прикосновении. Она ощутила, как толстый твердый член толкается у нее промеж ног, как его руки скользнули на ее бедра, втягивая ее в сладостный водоворот, отдающийся нежным томлением в грудях. Затем его ладони завладели полушариями ягодиц, нежно растирая и поглаживая их. Она всем телом ощущала, как он плотнее пристраивается к ней сзади.

– Обнаженная Весталка – ты просто откровение, – бормотал он. – Я не перестаю удивляться. Кто бы мог предположить? А ведь истинное, подлинное наслаждение еще впереди…

Еще? Впереди???

Он подтолкнул ее сзади, уложив на живот, чтобы она могла видеть, как он покрывает ее сзади. Она чуть приподнялась. Он, словно бык, нависал над своей обнаженной жертвой, а его распаленный член неистово тыкался в поисках потаенного прибежища.

– А теперь мы приступаем к самому трудному, моя милая Весталка, если ты, конечно, действительно столь непорочна, как представляешься… – Он просунул руку ей под живот, приподнял ее таким образом, чтобы ее тело – ее лоно – оказалось прямо напротив него. – Именно это мне и хочется узнать…

Она почувствовала, как он нащупывает путь у нее промеж ног. Боже милостивый…

Толчок – и резкая боль – у нее все протестует внутри, а его тело сотрясает дрожь возбуждения, он подается назади вновь…

Еще толчок… У нее вырывается непроизвольный крик, ей безумно хочется куда-нибудь уползти, убежать от этой страшной силы, которая пытается завладеть ее телом… Что это было?.. Боже, он такой большой, такой толстый, она никогда не сможет вместить его всего, целиком, это…

Она должна бежать, прочь отсюда, прочь от него… она снова приподняла голову, чтобы увидеть, как он оседлал ее, ее взметнувшиеся вверх ягодицы, ее закрытое вуалью лицо, его гордо торчащий член, штурмующий ее тело…

Он не позволил ей сбежать, накрыв ее тело своим, завладев им с помощью толстого твердого жезла, все еще погруженного в нее.

– О, Весталка… – пробормотал он чуть изменившимся голосом, в котором прозвучало что-то новое, неуловимое. – Твое лоно теперь стало моим. Я едва сдерживаюсь в нем. Мне хочется залить тебя моим семенем, утопить тебя в нем. А потом размазать его по всему твоему телу. – Он поплотнее прижался к ее ягодицам и еще глубже вогнал в нее свой пенис. – Тебе нравится, как он по-хозяйски рассверливает твою девственную скважину?

Понравилось ли ей? Она не ожидала ничего подобного, эту резкую боль, это жуткое ощущение дискомфорта и неловкости, когда он грубо раздвигал, растягивал нежные губы ее лона, дабы оно могло до конца вместить толстый ствол его смертельного оружия, рвущегося в глубь нее.

18
{"b":"7207","o":1}