ЛитМир - Электронная Библиотека

Так действительно ли Тютчев был ловеласом, донжуаном, словом, мог соответствовать подобным эпитетам, которыми награждали общественные ревнители благочестия за такое поведение? И можно ли его назвать жизнелюбом, вкладывая в это наименование несколько шутливый смысл?

Давайте послушаем, что говорил о нём сын, Фёдор Фёдорович Тютчев, ставший, между прочим, великолепным русским военным писателем. Судьба его достойна того, чтобы стать предметом отдельного исследования. Фёдор Фёдорович Тютчев был сыном избранницы поэта Елены Александровны Денисьевой. Он всю жизнь свою посвятил Отечеству, служил в пограничной страже, воевал на фронтах Первой мировой войны, дослужился до чина полковника и умер от ран в госпитале в 1916 году.

Об отце, точнее, об амурных увлечениях отца он отозвался так:

«Фёдор Иванович, всю жизнь свою, до последних дней увлекавшийся женщинами, имевший среди них почти сказочный успех, никогда не был тем, что мы называем развратником, донжуаном, ловеласом. Ничего подобного. В его отношениях не было и тени какой-либо грязи, чего-нибудь низменного, недостойного.

В свои отношения к женщинам он вносил такую массу поэзии, такую тонкую деликатность чувств, такую мягкость, что походил больше на жреца, преклоняющегося перед своим кумиром, чем на счастливого обладателя».

А литературовед, критик и публицист Вадим Кожинов в книге «Тютчев», вышедшей в серии ЖЗЛ, писал:

«…Полюбив, Тютчев уже не умел, не мог разлюбить. Любимая женщина являла для него как бы полнозвучное воплощение целого мира – неповторимое, но всё же несущее в себе именно всё богатство мира, воплощение. Это ясно запечатлелось в его стихотворении о той, которую мы знаем как первую любовь Тютчева и которая, если исходить из свидетельства его поэзии, была вместе с тем и последней его любовью. Оговорка «мы знаем» нужна здесь потому, что Тютчев пережил свои первые увлечения ещё в России, до отъезда в Германию, но нам о них ничего не известно».

Вот на эту сторону отношений поэта с представительницами прекрасного пола и обратим внимание. Представьте, он мог написать жене, причём жене в разгар своей новой любви:

«Ты – самое лучшее из всего, что известно мне в мире»?

А как же новая любовь? Она существовала параллельно с той, что отмерла, но оставалась в сердце.

Любовь – Божественный дар, Любовь как образ вечный, Любовь и красота спасут мир. Мы привыкли к этим фразам и часто повторяем их, не вдумываясь в глубочайший смысл сказанного. Юношам и девушкам порой, родители дают «умные» советы: «Ты не люби эту, а люби ту» или: «Ты не люби этого, а люби того». Дают советы, совершенно забывая свою молодость, забывая то, что нельзя любить по заказу, невозможно назначить себе одну любовь и запретить – опять же самому себе – любовь другую.

Вот такую «невозможность» насилия над собой, над своим сердцем, над своей душой сполна испытал Фёдор Иванович Тютчев.

Один из биографов поэта написал:

«В двух случаях из трёх семейная жизнь Тютчева была трагедией и один раз – драмой».

Это заявление – уже загадка. Но ещё большая загадка – любовь Тютчева в зрелом возрасте одновременно к двум женщинам – к Эрнестине Фёдоровне Пфеффель, уже ставшей Тютчевой, уже сделавшейся законной женой, и к Елене Александровне Денисьевой… Да, именно Любовь – не увлечение, не влюблённость, а большая любовь до боли сердечной. Строки, приведённые выше, адресованы поэтом именно Эрнестине.

А может ли быть такое? И почему биографы называют то, что столь сильно вдохновило поэта, что, несомненно, дало неиссякаемые силы его творчеству, не иначе как трагедией или драмой?

Вот что говорит о цели брака священник протоиерей Андрей Ткачёв:

«Полноценные отношения мужа и жены, взаимная любовь навеки – это и есть цель брака. Муж и жена – не родственники. Это один человек. Нет никого в мире ближе, чем муж и жена. Дети, рождённые от мужа, дальше от женщины, чем муж к ней. Это на самом деле элементарнейшие вещи, которые никто не знает и знать не хочет. Есть у тебя дети или нет у тебя детей, ты должен любить жену больше всех на свете. Нет никого ближе мужу, чем жена. И нет никого ближе жене, чем муж. Никого!.. Ни дети, ни мама твоя. Муж и жена – это один человек. И любить партнера нужно больше, чем мать, и больше, чем детей. Какова же цель брака? Муж и жена в своем добровольном любовном союзе являются некоей тайной, указывающей на Христа и церковь. Это максимально близкое общение двух людей, которое превращает двух людей в одного человека. Это один человек».

Таково мнение священника. Мы можем соглашаться или не соглашаться, но сейчас очень много публикаций на эту тему, в которых говорится, что при слиянии любящих существ, мужа и жены, если там любовь, конечно, выделяется огромная положительная энергия в Космос, она вырывается наружу, в атмосферу, распространяя волны, очищающие окружающую среду от зла и всякой нечисти.

Впрочем, бывает и другое…

Конечно, нам непривычно то, что говорит священник. Нам представляется, что дети, и только дети должны стоять на первом месте. Но тут ведь всё объяснимо – слишком редки прочные браки, основанные на искренней и нелицемерной любви, на любви всепобеждающей. А священник говорит именно о такой любви, любви, когда два существа – разумеется, мужского и женского пола – сливаются воедино. И тут не требуется выбирать, кого необходимо любить больше – жену (мужа) или детей. Какой же может быть выбор между единым целым и детьми. Конечно, дети на первом месте у того единого существа, которое образуется при слиянии в браке мужчины и женщины. А если вдуматься? Не наши ли представления, которые смело и дерзко, на первый взгляд рушит священник, как раз и приводят ко многим семейным драмам, отражающимся на детях далеко не лучшим образом.

История нам даёт замечательный пример. Когда у Ивана Алексеевича Бунина спрашивали, любит ли он свою жену Веру Николаевну Муромцеву-Бунину, он отвечал:

– Любить Веру?! Это то же самое, что любить свою руку или ногу…

Брак был бездетным, но какой брак! Даже как-то само слово «брак» здесь не подходит.

В своё время Лев Николаевич Толстой написал, что русские писатели чувствовали бы себя гораздо лучше, если бы у них были такие жёны, как у Достоевского. Да, действительно, Анна Григорьевна Достоевская была уникальной женщиной, была необыкновенной женой. Вот пример того, какое слияние возможно в браке. Она и после ухода в мир иной Фёдора Михайловича осталась мысленно навсегда с ним, посвятив всю жизнь его творчеству, его наследию, а когда в 1918 году композитор Сергей Прокофьев попросил её сделать какую-то запись в его альбом, который он хотел посвятить солнцу, она написала: «Солнце моей жизни – Фёдор Достоевский. Анна Достоевская…»

Трагедии Тютчева в любви - i_005.jpg

А.Г. Достоевская

Льву Николаевичу Толстому не суждено было оценить Веру Николаевну Муромцеву-Бунину. Он ушёл из жизни в 1910 году, в то время как свой подвиг жены, ангела-хранителя замечательнейшего русского писателя и поэта Ивана Алексеевича Бунина, она свершила именно в последующие годы – в «окаянные дни» революции и Гражданской войны, в тяжелые годы эмиграции. Если бы Толстой знал о таком подвиге, думаю, он бы посвятил Вере Николаевне подобные же строки.

Ведь она – для многих, особенно, наверное, читательниц, покажется немыслимым сказанное – с пониманием относилась даже к постоянным увлечениям Ивана Алексеевича, видя в них движитель творчества. Когда ей сообщили о том, что Бунин увлечен Галиной Кузнецовой, молодой литераторшей – на звание писательницы она явно не тянула, – Вера Николаевна не скандалила, не пыталась схватить кинжал и вонзить его в себя, подобно Элеоноре Тютчевой, а, хоть и с горечью в голосе, хоть подавляя в себе обиду, сказала:

«Пусть любит Галину… только бы от этой любви ему было сладостно на душе».

Но что же у Тютчева? Мы рассмотрим в последующих главах его отношение и к жёнам, и к детям, да и вообще попробуем понять, отчего ему столь характерна любвеобильность. Насколько он любил женщин и насколько был чадолюбив? Поэт словно спешил, словно опасался, что у него отнимут предмет или даже предметы его страстной влюблённости, его любви. Часто такие истоки можно найти в юности, когда в пору самых искренних и незамутнённых чувств возникают преграды, зачастую созданные лишь обычаями, а на деле являющиеся виртуальными.

2
{"b":"720749","o":1}