ЛитМир - Электронная Библиотека

Именно в тех благодатных краях Тютчев понял Природу, ощутил её всем сердцем и написал:

Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик —
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык…

Мне особенно приятно и радостно писать о необыкновенных краях Черноземья, потому что посчастливилось провести детские годы в Тульской области, в небольшом селе Спасское, которое ещё имело в стародавние времена наименование Тихие Затоны, и даже начальная школа, помещавшаяся в небольшом одноэтажном кирпичном здании с благоухающим цветами палисадником, именовалась Тихозатонской. Я отчётливо представляю себе тихую Овстуженку, потому что через Спасское протекала точно такая же речушка Уперта, названная так, вероятно, потому, что, впадая, как бы упиралась в реку Упа, приток Оки, ровно такой же, как и Десна. Я родился в Москве, на Покровке, но в связи с разводом родителей был «сослан» в Спасское к сестре моей бабушки и там учился в первом, втором и немного третьем классе, а потом уже завертела судьба по городам – Старице, Москве, снова Старице, снова Москве и Калинину (ныне Тверь), где и ступил на стезю военную. Но именно в неповторимом краю Черноземья я окунулся в настоящую Русскую Природу, именно там пришла ко мне и Подсказка Создателя, которую я хоть поначалу и приметил, но затем отверг, что так и не позволило обрести то, о чем говорил священник, слова которого приведены в первой главе…

Когда отвергается первое непорочное чувство, когда отвергается Подсказка, что даётся человеку лишь однажды, трудно ждать удачи в сложной круговерти чувств, именуемых любовью, которые подчас могут не быть, а только казаться… Увы, думаю, что я не одинок в этом, а потому, опять-таки, увы, многие читатели смогут отчётливо представить себе все жизненные перипетии, все любовные драмы Фёдора Ивановича Тютчева, которым и посвящены последующие главы.

В книге «Уединённое» Василий Васильевич Розанов заявил:

«Любить – значит «не могу без тебя быть», «мне тяжело без тебя»; «везде скучно, где не ты». Это внешнее описание, но самое точное. Любовь вовсе не огонь (часто определяют), любовь – воздух. Без неё – нет дыхания, а при ней «дышится легко». Вот и всё».

А ведь у Тютчева зачастую было именно так… Да не совсем так.

Однажды он написал:

День кончился. Что было в нём?
Не знаю, пролетел, как птица.
Он был обыкновенным днём,
А всё-таки – не повторится…

Точно так не могут повториться и всплески чувств, если в основе своей они ранены на взлёте, в юности или даже в отрочестве.

«Тебя ж, как первую любовь»

Итак, домашнее образование Тютчев получил в родовом имении в Овстуге. Отличное по тем временам образование. Быть может, даже отчасти отличное и по нашим временам. Но это было всё же началом начал. Настало время продолжить учёбу уже в высшей школе. Для этого семья отправилась в Москву, где в 1817 году четырнадцатилетний Тютчев поступил в Московский университет на словесное отделение, правда, сначала лишь вольнослушателем.

О деревенских увлечениях поэта сведений не сохранилось. Сам он ничего о том не рассказывал, да и домашние не упоминали.

Но вот Москва раскрыла свои объятия. Сожжённая французами древняя столица ещё отстраивалась после варварства европейской банды, бесчинствовавшей там в сентябре-октябре 1812 года.

Именно в Москве ворвалось в сердце будущего поэта первое сильное чувство. Сведения о нём крайне скудны. Известно лишь, что любовь пришла в том возрасте, когда и Тургенев ощутил это высокое и всепобеждающее чувство, отражённое в прекрасной повести «Первая любовь». У Тургенева это случилось летом, в предместье Москвы, на даче, в том самом предместье, которое теперь уж давным-давно в черте города, Тютчева же любовь нашла, когда он жил в Москве, в родительском гнезде, в Армянском переулке, доме номер 11 и учился в Московском университете.

Этот переезд как бы ознаменовал вступление в большую жизнь, уже почти взрослую жизнь. Тютчев нередко бывал в Москве и в предшествовавшие десять лет, то есть в детстве и раннем отрочестве. Правда, гостил у тётки матери недолго. Тётка была замужем за генерал-поручиком графом Фёдором Андреевичем Остерманом, действительным тайным советником, в 1773–1780 годах возглавлявшим Московскую губернию. Дом Остермана находился у Покровских ворот в Малом Трёхсвятительском переулке, во дворе. Дом 8… кстати, этот дом был завещан матери Фёдора Ивановича Анне Васильевне. Но семейство было большое, и поэтому в 1810 году Тютчевы приобрели дом неподалёку, в Армянском переулке, который находится между Маросейкой и Мясницкой улицами. Этот дом был построен в восьмидесятые годы восемнадцатого века, как раз в период губернаторства Остермана, и был похож на настоящий дворец. Автор проекта – в ту пору ещё совсем молодой, а впоследствии знаменитый скульптор Казаков.

И хотя всё это было ещё до сожжения Москвы французами в 1812 году, этот престижный уголок мало менялся долгие годы. Помню обстановку в районе Покровки и Чистых прудов в 50—60-х и даже в семидесятые годы двадцатого века, потому что моё детство прошло неподалёку от обоих Трёхсвятительских переулков, Малого, помнившего Тютчева, и Большого, потому что по случайному совпадению родился в доме 8, но только по Покровскому бульвару. До Малого Трёхсвятительского было рукой подать. Достаточно спуститься по Покровскому бульвару в сторону Яузского, пройти Милютинский садик, в котором я в детстве гулял с няней или бабушкой, ну и будет справа по ходу Большой Трёхсвятительский, затем ещё немного… и Малый, который с 1924 по 1993 год был Вузовским, но бабушка моя его так и звала в 50—60-х Трёхсвятительским.

Трагедии Тютчева в любви - i_014.jpg

Дом Тютчевых в Армянском переулке в Москве

Места были тихие, спокойные даже в середине двадцатого века, а что уж говорить о начале девятнадцатого?!

Хотелось бы сказать, что, быть может, и Тютчев гулял по Милютинскому садику, но, увы, до революции этот старинный сад, по адресу Покровский бульвар, дом 10 принадлежал Межевой канцелярии и Константиновскому межевому училищу. Выхода на бульвар не было. Ворота сделали только в двадцатые годы двадцатого века. Ласкают слух старинные названия Маросейка, Покровка, Мясницкая… В советское время Маросейка, переходящая после Армянского (если ехать от центра) слева и Старосадского справа переулков в Покровку, была улицей Богдана Хмельницкого, Мясницкая улицей Кирова. Этот район старой Москвы был богат знаменитостями. Здесь жили поэт, баснописец, член Российской академии Иван Иванович Дмитриев и поэт, писатель и драматург эпохи Просвещения Михаил Матвеевич Херасков. В доме в Армянском переулке в гостях у Тютчевых бывали Василий Андреевич Жуковский, поэт и переводчик Александр Фёдорович Мерзляков, профессор Московского университета, братья Александр и Николай Тургеневы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

8
{"b":"720749","o":1}