ЛитМир - Электронная Библиотека

«… умру вместе с тем, что сокрыто во мне…»

Слова письма можно было истолковать двояко: Дороти могла иметь в виду свою душу или ребенка.

А может быть, и то и другое?

Закрывая крышку кейса, Элизабет почувствовала, что вторглась в личную жизнь Дороти, и на мгновение ощутила сожаление о том, что она собиралась сделать с ее вещами.

Но разве они сами не подвергли ее своему вторжению?

Николас первый четко и недвусмысленно объявил войну, а теперь еще подлил масла в огонь своим заявлением.

Ему нужна жена!

Она вспомнила, как осталась сидеть в библиотеке, когда все остальные разошлись переодеться к ленчу. Чувство радости, обуревающее ее с утра, куда-то испарилось.

Вернулся отец, прокрался и заглянул через плечо.

— Видишь, Элизабет, никогда нельзя ничего предугадать заранее; сегодняшнее известие всех поразило. Николас может быть повсюду, подслушивая наши разговоры. Хотя он заявил, что будет обедать у себя в комнате, потому что хочет передохнуть.

О, нет… Элизабет судорожно пыталась вспомнить, успела ли она спрятать дорожный кейс. Должно быть, успела, потому что через пять минут после ее возвращения в комнату постучался Питер.

Да, она точно его спрятала — задвинула под кровать вместе с другими ящиками. Хотя знала, что, если Николас решит обыскать комнату, ничто не помешает ему заглянуть под кровать.

— Послушай, Элизабет…

— Ну, что теперь?

— То же, что и всегда, — ты должна что-нибудь сделать. Помнишь, ты тогда посмеялась над моими словами, когда я сказал, что Николас когда-нибудь приведет в дом невесту? Что ж, время пришло, и если он действительно так поступит, что будет с нами? Тогда в случае его смерти тебе уже ничего не перепадет. Элизабет! Ты вообще понимаешь, насколько серьезно я говорю?

Понимает ли она? Разве она когда-нибудь не понимала основной мотив поступков своего отца?

— Да, ты опять о деньгах.

— Да что бы я был за отец, если бы думал только о деньгах? Я имею в виду твои потребности, твои права, твое благосостояние. Ты что-то нашла?

Ошеломленная, она взглянула на него; он не мог ничего знать о тайнике с письмами.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о той возможности, о которой ты упоминала и которая якобы должна заставить Николаса уйти.

Элизабет снова пришлось солгать:

— Нет.

— Боже, что же нам делать? Ему ведь стоит только проявить маломальский интерес к женщине, и она будет его. И что тогда, Элизабет? Скажи мне, что тогда?

— Тебе придется прекратить свои рискованные инвестиции, отец. А я буду жить на свои средства.

— Элизабет, ты не видишь всей картины. Твои средства не позволят нам вести жизнь, о которой мы мечтаем.

— Тогда благодари судьбу за то, что Уильям хотел себе в жены девственницу.

— Будь добра не говорить со мной в таком тоне, Элизабет. Немедленно прекрати. И вообще, какой прок нам был от твоего замужества? Ты так и не родила ребенка, который бы обеспечил нам благополучие, а теперь еще и… этот иностранец, шарлатан… может отобрать у тебя все раз и навсегда. Я уже говорил тебе и продолжаю говорить — ты должна что-нибудь предпринять.

— Я не знаю, что я могу сделать, — проговорила она.

«…Все, что сокрыто во мне…»

Нет, она не могла рассказать ему о том письме, которое было ей очень дорого как ключ к разгадке тайны.

— Ты что-нибудь придумаешь, потому что, клянусь тебе, если Николас закатит вечеринку и найдет невесту, Питер покинет тебя. И не думаю, что он вернется.

— Ты и раньше думал, что он не вернется.

— Элизабет, проснись. Питер вернулся, потому что у тебя был Шенстоун. Если у тебя не будет Шенстоуна, у тебя не будет ничего. И у меня ничего не будет. И совершенно точно, что у тебя не будет Питера. Вот она, жестокая правда, которую ты никогда не хотела слушать. А заодно и возможные опасности.

Он всплеснул руками и направился к дверям. — Тебе решать, что ты будешь делать. Она почувствовала, что его речь выбила почву у нее из-под ног. И еще ее находка…

— Я не понимаю, чего ты от меня ждешь, — крикнула она ему вдогонку.

Он задержался на пороге.

— Элизабет, ты же женщина, в конце концов. Ты знаешь, что делать.

Кровать Элизабет была завалена фотографиями, надписанными четкой рукой Дороти.

«Через час после венчания» (она выглядела очень молодой и испуганной).

«Мой отец» (у нее тоже был отец — интересно, такой же коварный, как у Элизабет?).

«Наше свадебное путешествие» (они ездили в Шотландию).

«Охотничий домик Уильяма» (в Хертфорд-шире, давно проданный).

«Я» (привлекательная девушка в белой тенниске и с очаровательной улыбкой. Судя по дате, фотография была сделана за год до того, как ее представили Уильяму).

«Парадный Обеденный Зал» (большая столовая в Шенстоуне, накрытая для большого приема).

Какая была жизнь! Молодая и энергичная жена ворвалась в мир Уильяма, нарушив существующий порядок.

«Партия в теннис с Броктонами» (групповая фотография, на которой Дороти была в центре, а Уильям вообще отсутствовал).

«Уильям и Матси» (широко известная личность).

«Охота в Ирландии» (Уильям с ружьем; у его ног — готовый сорваться пойнтер).

«Новый экипаж Уильяма» (сверкающая повозка, соответствующая последнему слову техники).

Неожиданно в дверь постучали.

— Элизабет… — Голос отца прозвучал с надеждой.

— Уже иду, — ответила она. — Ты пока спускайся.

Элизабет не могла сдвинуться с места. Она сложила фотографии стопкой и перешла к настоящему сокровищу: письмам Дороти.

Однако она не нашла ни одного любовного письма к Ричарду. Здесь был дневник, подробно описывающий каждый день жизни Дороти замужем за Уильямом; записки Уильяму, в которых молодая жена пыталась придать немного тепла отношениям с мужем.

Два письма без обращения — может быть, к Ричарду? Элизабет отложила их в сторону, чтобы прочитать позже.

Она также нашла записки друзьям и от друзей, приглашения, благодарственные письма, списки. Неизвестно, зачем Дороти их хранила.

Еще фотографии. Дороти двумя годами позже, имеющая очень усталый вид. Угрюмый Уильям в компании знакомых. Под фото лежали меню, указания Кук, вырезанные из журналов рецепты.

И наконец, на самом дне кейса Элизабет нашла его фотографию.

Ричард.

Одно емкое слово, написанное на обратной стороне.

Она посмотрела на фотографию, затем на имя. Ричард.

Лихой, как сказал о нем викарий. Статный. Воплощающий все то, чего недоставало Уильяму.

Он стоял, скрестив на груди руки и повернув высокое и сильное тело в три четверти оборота к фотоаппарату, с дьявольским огоньком в глазах и кривой усмешкой на губах…

Губах Николаса…

Нет! Ей нельзя искать в нем сходство с Николасом. Она должна заниматься совсем другим делом.

Знал ли Уильям, что у Дороти есть фотография Ричарда?

Должно быть, она прятала ее в кейсе, доставая только в редкие мгновения, когда оставалась одна. Под фотографией было еще три письма.

Элизабет взяла их вместе с тремя ранее отложенными записками и устроилась для чтения у окна.

С неким благоговением она развернула первое письмо без обращения:

«…Это первое из тысячи писем, что я напишу, которые ты никогда не прочтешь, моя любовь… Мне бы хотелось, чтобы все, что должно произойти с тобой по его воле, произошло быстро, дабы избавить меня от страданий и боли при виде того, как он обращается с тобой. Уильям всегда был таким, ты это знаешь лучше, чем я. Его собственность принадлежит только ему, будь это его охотничий пес, его дом или его жена. Доставшихся ему ударов судьбы хватило бы на то, чтобы отомстить в сто раз сильнее. Ты просто попался ему на пути…»

И второе письмо:

«…Еще одно письмо, которое ты никогда не увидишь… Я с трудом могу выносить его гнев — он так силен. Он обвинил меня в тысяче грехов. Я оказалась распутницей. В каждом он видит своего врага. Его брат носит печать Каина. Подходящее имя для ребенка от такого союза, как ты считаешь?.. Раз ты уничтожил душу своего брата…»

48
{"b":"7208","o":1}