ЛитМир - Электронная Библиотека

Он знал все о юной Мелайн, чей единственный акт капитуляции стоил жизни отцу Флинта, вступившемуся за ее честь.

Он все понимал и даже умудрялся кивать Оливии в нужных местах, при этом имея собственные мотивы для ярости, перекрывавшие все то, что могла ему сообщить мать.

– Я всегда клялась, что скорее умру, чем позволю Гарри захватить Бонтер, но теперь я вижу, что худший из моих кошмаров сбывается. Клей скачет по жизни вприпрыжку – ничего не видит вокруг, ничего не замечает под ногами, – отец убит во имя какой-то дурацкой мужской чести, Лидия безумно влюблена в Питера Темплтона, влюблена в него лишь потому, что знает: ей никогда его не получить, и еще чтобы мне досадить...

А теперь еще это – Гарри передает Клею то, что мое по праву. Разве не подходящее приданое для Дейн Темплтон? И снова Гарри победил!

Оливия вдруг вскочила – гнев был настолько силен, что она не могла усидеть.

– Гарри опять в выигрыше. Не могу поверить в это. Он возьмет Бонтер и похоронит нас – обоих. – Беспомощно взмахнув руками, она вновь опустилась в кресло. – Я все это время искала утраченные драгоценности, – устало добавила она. – О, здесь ничего не найти. Я везде смотрела. Сама обыскала хижину Селии. Ничего светлого впереди не осталось. Если Клей женится на дочери Гарри, то я не смогу жить... Ты должен что-то сделать.

Флинт так долго молчал, что Оливия не могла понять, о чем он думает. Не могла сказать, слышал ли он хоть слово из того, что она говорила.

Безнадежность... Она иссушала ее. Ничего нельзя изменить. Клей женится на дочери Гарри и уедет в Новый Орлеан, а Гарри пошлет в поля Бонтера – поля своего зятя – своих людей, и сделает это на законных основаниях. Тогда земля эта перестанет принадлежать Ратледжам. Закончится их эпоха, и королем здесь станет, по сути, один лишь Гарри Темплтон.

Господи!..

А Оринда, ее усадьба, ее дом, отданный в качестве приданого, уйдет, уйдет Оринда – Клей проиграет ее в карты...

Бедная Дейн, бедная девочка, которую некому поддержать...

– Сынок, ты должен что-то сделать. Клей не может жениться на Дейн Темплтон.

Слова матери звучали в его ушах далеким эхом. Но он знал с того момента, как начал читать это наглое послание, что Клею Дейн не видать. Как знал и то, что вернет матери ее состояние.

Не Клей, а он получит Дейн Темплтон – получит как миленькую!

Итак, она шагнула из рая в ад, и вновь ситуация совершенно вышла из-под контроля. С той лишь разницей, что сейчас у нее не было никакого выхода. И выбирать было не из чего: либо выйти за Клея, либо бежать куда глаза глядят.

И то и другое ничего хорошего не предвещало.

Не могла она просить помощи и у мистера Ратледжа, который прямо так и заявил, что гроша ломаного за нее не даст. А он ведь ждал ее. Но Дейн не смела даже думать об этом. Ведь завтра она явится к нему в дом в виде свояченицы.

И ей не придется ничего предпринимать – в качестве члена семьи она станет для него столь же доступной, сколь доступны служанки.

Довольно горькая ирония судьбы.

Утром на нее наденут свадебное платье и повезут в церковь венчаться. Повезут в ту самую маленькую церковь, в которую они всей семьей ходили по воскресеньям.

Клей будет ждать ее – счастливый обладатель брачного контракта, свидетельства абсолютной бессердечности ее отца. По условию договора Гарри станет выплачивать зятю ежемесячное пособие, на которое можно безбедно существовать, требуя от него лишь одного: жить в Новом Орлеане и носа не совать в Монтелет, где безраздельно станут править Гарри и Найрин. Дейн понимала, что на деньги отца Клей станет жить с ней на широкую ногу, ни в чем себя не ограничивая.

Она в отчаянии закрыла глаза. Для нее Монтелет был всем. Никакая роскошь не могла искупить страшной утраты – ей не пережить вечной разлуки с родной землей.

Было в этом еще кое-что. Покинуть Монтелет навсегда означало все отдать Найрин. Нет, Дейн скорее умрет, чем это допустит.

Нельзя дать Найрин получить приз в ее бесчестной игре. Пусть отец ее был беспросветным дураком, но когда-то и он умрет. И тогда от него останется лишь Монтелет. Не Клей, не Найрин, а старое поместье.

Только оно – плодородное и вечное: земля и дом.

И, следовательно, ей надо смириться с этим браком, чтобы дать начало новому роду – чтобы, родив ребенка, упрочить свое положение.

Дейн неохотно надела старинное платье цвета слоновой кости. Кружева, плетеные и вязаные, тонкой ручной работы, светились, почти сплошь покрывая атласный лиф и юбку. Платье простого элегантного покроя выигрывало за счет филигранно сделанных кружев, и к этому одеянию как нельзя лучше шел венок из белых цветов, украшавший прическу и поддерживающий фату.

Она несла маленький букет цветов и передвигалась самыми мелкими шажками, стараясь отдалить неизбежное. Только Люсинда не позволит ей задержать свадьбу. Глядя в зеркало, Дейн мечтала о том, чтобы этот брак совершился по любви, а если не по любви, то по династическим соображениям.

– Вы такая красивая, мисс Дейн. Ваша матушка смотрит на вас с небес и радуется, молится о том, чтобы вы были счастливы.

Если бы только она могла изменить что-то своими молитвами...

Люсинда выглянула из окна.

– Экипаж подан!

– Спасибо, Люсинда.

Дейн подобрала кружевной шлейф и направилась к двери.

– Все будет замечательно, мисс Дейн. Матушка Деззи приготовила завтрак. Вам все понравится.

Нет, не все...

– Спасибо, Люсинда.

Дейн шла медленно. Сегодня они останутся в Монтелете, а потом Клей получил строгий наказ уехать в Новый Орлеан. На следующее утро после бракосочетания.

Пародия на брак, фарс, при котором всем следует вести себя так, будто все происходит всерьез. И она не знала, как с этим справиться. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», – думала Дейн, понимая при этом, что выбора у нее нет.

Она была в ужасе, увидев, что в церкви полно людей. Неудивительно – церковь находилась на главной улице, и любопытных хватало.

Многих заставило прийти сюда желание понаблюдать за тем, как объединятся семейства, столько лет пребывавшие в смертельной вражде. Вне сомнений, многие задавались вопросом, что подвигло их объединиться. У каждого была своя версия происходящего. Дейн обвела взглядом толпу. Здесь были друзья семьи, были и простые горожане, которые тем не менее оказали почтение брачующимся, одевшись в самое лучшее.

Заметила Дейн и Оливию Ратледж – прямую как палка, в черном кружевном платье и черной накидке. Боже, это и в самом деле произойдет...

Алтарь был задрапирован белой тканью и украшен цветами. Вероятно, жена священника постаралась устроить все, как полагается. Дейн почувствовала, как слезы подступили к глазам.

Если бы только все действительно было всерьез.

– Вот и ты, – поприветствовал дочь Гарри. Он был во фрачной паре. – Ну что же, я могу тобой гордиться, Дейн. Ты выглядишь так, как выглядела твоя мать двадцать пять лет назад.

Слезы жалости к себе мгновенно испарились.

– Не трать напрасно слов. Ни сравнения, ни комплименты не заставят меня изменить отношения к этому фарсу, – заявила Дейн.

– Ладно, – сказал Гарри, предпочтя не реагировать на ее колкость. – Пойду посмотрю, готов ли священник. Клей сейчас беседует с ним, и Найрин тоже здесь. Она будет исполнять роль подруги невесты.

– Если она посмеет приблизиться ко мне, я ее ударю! И тогда ты получишь то, на что напрашиваешься, – публичный скандал, что, учитывая твои далеко не отеческие чувства к нам обеим, тебе совсем не на руку.

– Вы с Клеем прекрасно друг другу подходите, – заключил Гарри.

– Ты знаешь, чего хочешь. Заполучить Бонтер и убрать меня с дороги. Но не тешь себя иллюзиями – я делаю это не ради тебя. Я делаю это по причинам, которых тебе не понять. Со временем я тебе это докажу, даже если мне придется для этого кого-то убить.

– Не стоит говорить об этом в день свадьбы, – нравоучительно заметил Гарри, демонстративно поправляя галстук. – Кажется, пора начинать, – сказал он, взглянув на часы. – Позволь мне привести священника и твоего жениха.

36
{"b":"7209","o":1}