ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
Кристин, дочь Лавранса
Я говорил, что скучал по тебе?
Ноу-хау. 8 навыков, которыми вам необходимо обладать, чтобы добиваться результатов в бизнесе
Дитя
Путь домой
Синий лабиринт
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит
Авантюра с последствиями, или Отличницу вызывали?
A
A

И еще он ходил вместе со мной в клубы, где я пела. Сидел за столиком, поставив перед собой стаканчик виски – а Билли любил виски, – сидел, единственный белый во всем заведении, и все на него таращились. Потом, правда, на него перестали обращать внимание. Я поглядываю со сцены в зал, и вот он сидит, ест свиной рубец и разговаривает с двумя-тремя посетителями, улыбается мне, хлопает их по плечу и говорит, что я его девушка. А потом через какое-то время я снова смотрю на него и вижу, что он спорит. Я понимала, что он говорит о Билли Холлидей и Бесси Смит.[14]

Беда Билли в том, что он так и не нашел себя. Ничего нет хуже этого – мужчина, не нашедший себя. Иногда ему даже не приходится ничего искать. Иногда мужчина просто попадает куда-то, бросает якорь, а там проходит несколько лет – и он такой, какой есть, и с него этого достаточно. А вот Билли постоянно искал. Больше всего на свете он хотел иметь кусочек земли. Что-нибудь свое. В этом-то заключается самое смешное – мы так и не обзавелись своим домом, потому что Билли все силы тратил на то, чтобы купить небольшой участок земли. Он так хотел этого, что постоянно ввязывался в какие-то махинации. И в конце концов угодил в тюрьму».

Кинодокументалисты ни в коем случае не должны вмешиваться в происходящее на экране. Но Пеллэм, выключив камеру, удивленно спросил:

– Ваш муж сидел в тюрьме?

Однако именно в этот момент Этти обернулась и встала с кресла. Пеллэм вспомнил, что в дверь неожиданно постучала Флоренс Бессерман, подруга Этти с третьего этажа. Кассета кончилась. Этти так и не закончила рассказ об уголовном прошлом Билли Дойла, и Пеллэм согласился прийти еще раз – как впоследствии выяснилось, в день пожара.

Перемотав кассету на начало, Пеллэм нашел то, что искал. Кадры не с Этти, а с симпатичной пухленькой Анитой Лопес из квартиры 2-А, которая тараторила как пулемет и постоянно размахивала руками с ярко-красными ногтями, несмотря на неоднократные просьбы Пеллэма сидеть спокойно.

«…Sн, sн,[15] банды у нас есть. Совсем как в кино. У них пистолеты, они много пьют, попадают в разные истории, у них машины. Бум-бум, такие большие колонки. Ай, такие громкие! Раньше это была банда «западников». Теперь их больше нет. Теперь у нас «Cubano[16] лорды», да, очень большая шайка. У них своя база, и им наплевать на то, что об этом знают все. Я вам скажу, где она. На Тридцать девятой, между Девятой и Десятой авеню. О, я их очень боюсь. Не передавайте никому то, что я вам сказала. Пожалуйста!»

Выключив видеомагнитофон, Пеллэм опустился на колени и изучил содержимое холщовой сумки, в которой хранилось все, что должен иметь дотошный кинодокументалист: профессиональная видеокамера, блок питания, блок аккумуляторов, две чистые кассеты, направленный микрофон с поролоновым чехлом для защиты от посторонних звуков, блокнот, ручки. И самовзводящийся револьвер «кольт». В шестизарядном барабане пять патронов 45-го калибра. Деревянная рукоятка поцарапана и потемнела от пота.

Пеллэм вспомнил, что сказала ему на прощание мать, когда в мае прошлого года он уезжал из тихого городка Симмонс на Манхэттен:

– Знаешь, Нью-Йорк – просто сумасшедший город. Джонни, держи ухо востро. Мало ли что может случиться.

Пеллэм уже достаточно пожил на этом свете и понимал, что мать права.

Он шел на запад по раскаленному асфальту Тридцать девятой улицы. На ступенях крыльца сидела полная женщина с длинной темно-коричневой сигаретой, качавшая старую, обшарпанную коляску. Женщина читала газету на испанском языке.

– Buenos dнas,[17] – поздоровался Пеллэм.

– Buenas tardes.[18]

Женщина подозрительно осмотрела Пеллэма с ног до головы, задержав взгляд на джинсах, черной куртке и белой футболке.

– Не могли бы вы мне помочь?

Подняв голову, женщина сделала глубокий вдох, словно затягиваясь.

– Я снимаю фильм об Адской Кухне. – Пеллэм показал сумку с видеокамерой. – О местных бандах.

– Aquн[19] никаких банд.

– Я имел в виду группы молодых людей. Подростков. Я употребил не то слово.

– Faltan[20] банд.

– Мне говорили про «Кубинских лордов».

– Es un club.[21]

– Клуб. А где он собирается? У этого клуба есть un apartmento?[22] Я слышал, оно здесь, на этой улице.

– Buenos muchachos.[23] У нас ничего плохого не бывает. Ребята за этим следят.

– Я бы хотел с ними поговорить.

– Никто сюда не ходит, никто нас не беспокоит. Они хорошие hombres.[24]

– Вот поэтому я и хочу с ними поговорить.

– И вы только посмотрите на las calles.[25] – Она обвела рукой улицу. – Они ведь чистые, разве не так?

– Вы бы не могли сказать, кто в этом клубе главный?

– Я никого не знаю. Вам в куртке не жарко?

– Сказать по правде, жарко. Я слышал, эти люди собираются где-то здесь.

Рассмеявшись, женщина снова уткнулась в газету.

Оставив ее в покое, Пеллэм обошел весь район – спустился к реке и вернулся назад, обогнув с противоположной стороны черное приземистое здание конференц-зала Джекоба Дже-витса. Он так и не нашел того, что искал. (А что он ожидал увидеть? Кучку молодых парней, похожих на «Акул» из «Вест-сайдской истории»?)

Ему навстречу попалась семья латиноамериканцев: муж и жена в футболках и шортах, девочка лет десяти в коротком обтягивающем платьице. Они тащили сумку с портативным холодильником, полотенца, складные стульчики и игрушки. Пеллэм предположил, что у главы семейства выходной и все решили дружно отправиться в Центральный парк. Он провожал взглядом семью, спускающуюся в метро, и тут увидел на крыше человека.

Это был мужчина одного возраста с Пеллэмом, быть может, на несколько лет моложе. Латиноамериканец. Он был в обтягивающих джинсах и ослепительно белой футболке. Мужчина стоял на крыше жилого здания, глядя вниз, и даже с такого большого расстояния в его черных глазах было заметно недовольство.

Перепрыгнув с крыши на крышу, латиноамериканец оказался прямо над Пеллэмом. Джон видел лишь силуэт. Незнакомец продвигался по домам на запад.

Развернувшись, Пеллэм направился в ту же сторону. Потеряв латиноамериканца из виду, он остановился на перекрестке, оглядываясь. Вдруг ярко-белое пятно мелькнуло в толпе рабочих на Десятой авеню. Быстро перебежав через улицу, Пел-лэм попытался было догнать незнакомца, но тот бесследно исчез. Проклятие, как ему это удалось? Пеллэм спросил у рабочих, видели ли они кого-нибудь, однако те категорически заявили, что никого не видели, а переулок, перед которым они стоят – единственное место, куда мог скрыться латиноамериканец, – тупик. Зарешеченные окна. Глухие стены. Ни одной двери.

Оставив бесплодные попытки, Пеллэм возвратился на Тридцать шестую улицу и направился к обгорелому остову дома Этти.

Его предостерег не шум – отсутствие шума: гулкий стук, доносившийся со стройки напротив, внезапно стал тише. Не оборачиваясь, Пеллэм поставил сумку на асфальт и сунул руку внутрь. Однако не успел он нащупать «кольт», как ему в затылок уперлось что-то металлическое – как решил Джон, дуло пистолета.

– Сворачивай в переулок, – произнес мелодичный голос с испанским акцентом. – Пошли.

9

Густые брови латиноамериканца срослись, а веки чуть запали, словно он затаил глубокую злобу на весь мир.

вернуться

14

Холлидей, Билли и Смит, Бесси – американские певицы, известные исполнители джаза.

вернуться

15

Да, да (исп.).

вернуться

16

Кубинские (исп.).

вернуться

17

Добрый день (исп.).

вернуться

18

Добрый вечер (исп.).

вернуться

19

Здесь (исп.).

вернуться

20

Никаких нет (исп.).

вернуться

21

Это клуб (исп.).

вернуться

22

помещение (исп.).

вернуться

23

Хорошие ребята (исп.).

вернуться

24

люди (исп.).

вернуться

25

улицы (исп.).

16
{"b":"7210","o":1}