ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Видишь ли, тем, кто живет в Адской Кухне, приходят в голову разные мысли. Ну, понимаешь, всякие идеи. Вот Билли, тот хотел обзавестись собственным клочком земли – положил глаз на два участка, приблизительно там, где теперь находится конференц-зал Джекоба Джевитса. Ха, если бы он их купил, то стал бы очень богатым ирландишкой. Я говорю „ир-ландишка“, потому что он сам так себя называл».

Пеллэм очнулся от воспоминаний, заметив какое-то движение на кровати.

Пожилая негритянка, не открывая глаз, стиснула край одеяла. Черные пальцы словно принялись перебирать невидимые бусины.

Пеллэм испугался. Он вспомнил, как месяц назад стал свидетелем последних на этом свете движений Отиса Балма: стодвухлетний старик взглянул на лиловый куст за окном дома для престарелых Вест-Сайда и принялся теребить одеяло. Балм много лет прожил в том же доме, что и Этти, и, даже прикованный к постели, был рад поговорить об Адской Кухне. Внезапно старик умолк и вцепился в одеяло – как сейчас Этти. После чего затих. Пеллэм позвал на помощь. Врач констатировал смерть. Как он объяснил, так происходит всегда. Перед концом умирающие хватаются за одеяло.

Пеллэм склонился к Этте Вашингтон. Внезапно палата огласилась громким стоном.

– Кто это? – Руки старухи застыли. Она открыла глаза, но, по-видимому, до сих пор не могла видеть отчетливо. – Кто тут? Где я?

– Этти, – как можно спокойнее произнес Пеллэм, – это я, Джон Пеллэм.

Прищурившись, Этти уставилась на него:

– Ничего не вижу. Где я нахожусь?

– В больнице.

Прокашляв целую минуту, она попросила стакан воды.

– Я рада, что ты пришел. Тебе удалось выбраться без приключений?

– Да, – заверил Пеллэм.

Он подал Этти стакан воды; та выпила его залпом.

– Я смутно помню, что прыгнула вниз. Ох, как же мне было страшно! А врач сказал, мое состояние на удивление хорошее. Так и сказал: «на удивление хорошее». Сначала я не понимала, что он говорит, – проворчала старуха. – Он ведь индус. Не наш индеец, а настоящий индус, из-за моря. Слоны и все такое. Я здесь еще не видела ни одного врача-американца.

– Раны болят?

– А ты как думаешь? – Этти внимательно осмотрела руку. – Согласись, выгляжу я ужасно.

Она прищелкнула языком, разглядывая внушительные повязки.

– Да нет, вас можно фотографировать для модного журнала.

– Ты тоже выглядишь кошмарно, Джон. Я так рада, что тебе удалось спастись! Последней моей мыслью, когда я падала, было: «Джон тоже погибнет!» Вот о чем я думала.

– Я попал вниз более простым путем. Спустился по пожарной лестнице.

– Черт побери, что произошло? – пробормотала Этти.

– Не знаю. Только что все было спокойно, и вдруг дом вспыхнул. Словно коробок со спичками.

– Я ходила в магазин и как раз поднималась к себе…

– Я вас слышал. Должно быть, вы вошли в подъезд прямо передо мной. На улице я вас не видел.

Этти продолжала:

– Я никогда не видела, чтобы огонь распространялся так шустро. Это было похоже на «Аврору». Помнишь, клуб, о котором я тебе рассказывала? На Сорок девятой улице. Я одно время в нем пела. Сгорел дотла в сорок седьмом году. Тринадцатого марта. Погибла туча народу. Ты помнишь, я рассказывала об этом?

Пеллэм не помнил. Наверное, этот рассказ можно было найти на видеокассетах, отснятых им в квартире Этти Вашингтон.

Пожилая негритянка снова закашляла, затем шумно высморкалась.

– Дым. Это было самое страшное. Всем удалось выбраться?

– Погибших нет, – ответил Пеллэм. – Но состояние Хуана Торреса критическое. Он наверху, в реанимации детского отделения.

Лицо Этти застыло. Пеллэм лишь однажды видел у нее это выражение – когда Этти говорила о своем младшем сыне, которого много лет назад убили на Таймс-сквер.

– Хуан? – прошептала старуха. Она помолчала. – Я думала, он на несколько дней уехал к бабушке. В Бронкс. Так он был дома?

Похоже, это известие ужасно расстроило Этти, и Пеллэм не знал, как ее утешить. Пожилая негритянка перевела взгляд на зажатое в руках одеяло. Ее лицо посерело.

– Как вы смотрите на то, что я поставлю автограф на гипсе? – спросил Пеллэм.

– Ставь, если хочешь.

Пеллэм достал маркер.

– Можно куда угодно? Ну, например, вот сюда?

Он старательно вывел круглые завитки подписи.

В коридоре за дверью четыре раза раздалась мелодичная трель звонка.

– Этти, – сказал Пеллэм, – а вы не хотите, чтобы я позвонил вашей дочери?

– Нет, – ответила старуха. – Я уже с ней говорила. Позвонила ночью, когда пришла в сознание. Она до смерти перепугалась, но я заверила, что еще не собираюсь на тот свет. Дочь все равно хочет приехать и узнать, что покажут анализы. Если дела пойдут плохо, пусть лучше она будет здесь. Может, подцепит себе одного из здешних красавчиков-врачей. Например, того, что в приемном отделении. Богатый врач придется Элизабет по душе. Чутья у нее не отнимешь, я тебе уже говорила.

В полуоткрытую дверь постучали. В палату вошли четверо мужчин в костюмах. Крупные, угрюмые; с их появлением просторная больничная палата, несмотря на три свободные койки, вдруг стала тесной.

Пеллэм с одного взгляда понял, что это полицейские. Значит, подозревают поджог. Тогда объяснима скорость, с которой распространялся огонь.

Этти обеспокоенно кивнула вошедшим.

– Миссис Вашингтон? – спросил старший из копов.

Ему было сорок с лишним. Щуплые плечи и животик, которому не помешало бы сжаться в размерах. Мужчина носил джинсы и ветровку, однако Пеллэм заметил у него на поясе здоровенный револьвер.

– Я брандмейстер Ломэкс. Это мой заместитель… – Пожарный кивнул на огромного молодого парня с телосложением культуриста. – А это следователи управления полиции Нью-Йорка.

Один из полицейских, повернувшись к Пеллэму, попросил его выйти.

– Нет-нет, – поспешно возразила Этти. – Это мой друг, он должен остаться.

Полицейский посмотрел на Пеллэма, взглядом повторяя свою просьбу.

– Вы ее друг? – спросил Ломэкс. – Отлично, мы и с вами поговорим. Только сюда вы больше не вернетесь. Назовите фамилию и место жительства вот этому офицеру и уходите.

– Прошу прощения? – улыбнулся сбитый с толку Пеллэм.

– Назовите ему фамилию и адрес, – кивнул на своего заместителя Ломэкс. – А затем убирайтесь ко всем чертям! – рявкнул пожарный.

– Я так не думаю.

Брандмейстер положил здоровенные ладони на необъятную талию.

«Что ж, если хочешь играть по-крутому, будем играть по-крутому».

Скрестив руки на груди, Пеллэм чуть расставил ноги.

– Я никуда не уйду.

– Джон, не надо, все в порядке.

Ломэкс буркнул:

– Эта палата закрыта для посторонних. И не спрашивайте почему. Не ваше дело.

– Не думаю, что мои дела касаются вас хоть каким-то боком, – ответил Пеллэм.

Эта фраза была взята из написанного им много лет назад сценария, по которому так и не сняли фильм. И все эти годы Пеллэму до смерти хотелось где-нибудь ее употребить.

– Твою мать, – выругался один из полицейских, – у нас нет времени. Уберите его отсюда.

Заместитель брандмейстера схватил, словно клещами, Пел-лэма за руку и потащил к двери. От этого движения по затекшей шее снова пронеслась резкая леденящая боль. Пеллэм дернулся, пытаясь высвободиться, и после этого полицейский решил, что Джону неплохо будет пару минут отдохнуть у стены. Коп прижал его, едва не оторвав ноги от пола, так, что у Пел-лэма онемели руки, лишившиеся притока крови.

– Уберите от меня этого типа! – крикнул Ломэксу Джон. – Черт побери, что здесь происходит?

Но брандмейстер был занят.

Сосредоточив внимание на маленькой белой карточке, зажатой в руке, он зачитал Этти «права Миранды»,[1] после чего объявил, что она арестована по подозрению в преступной халатности, повлекшей за собой тяжкие последствия, и поджоге.

– И не забудьте покушение на убийство, – окликнул его один из полицейских.

– Да-да, – пробормотал Ломэкс. Взглянув на Этти, он пожал плечами. – Ну, вы сами слышали.

вернуться

1

«Права Миранды» – права лица, подозреваемого в совершении преступления, которыми оно располагает при задержании и которые ему должны быть разъяснены при аресте до начала допроса. Сформулированы Верховным судом США в деле «Миранда против штата Аризона». – Здесь и далее примеч. пер.

3
{"b":"7210","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Трансерфинг реальности. Ступень I: Пространство вариантов
Свидание у алтаря
Илон Маск: изобретатель будущего
Не смогу жить без тебя
451 градус по Фаренгейту
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Благодарный позвоночник. Как навсегда избавить его от боли. Домашняя кинезиология
Книга челленджей. 60 программ, формирующих полезные привычки