ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

3

Дом, в котором жила Этти, подобно большинству нью-йоркских зданий, возведенных в девятнадцатом веке, был построен из известняка – в данном случае рыжеватого цвета терракоты.

До 1901 года никаких законов, которые упорядочивали бы возведение шестиэтажных доходных домов, не существовало, и многие подрядчики лепили строения, используя гнилые доски и цементный раствор, смешанный с опилками. Впрочем, подобные здания, низкопробная дешевка, уже давно развалились. Такие же дома, как их, заявила Этти Вашингтон перед видеокамерой дотошного Джона Пеллэма, построены теми, кто работал на совесть. В стенах альковы для Мадонн, стеклянные колибри, поющие над дверями… Ничто не могло помешать этим зданиям простоять две сотни лет.

Ничто, кроме канистры с бензином и спички.

Утром Пеллэм пришел к тому, что осталось от дома Этти.

Уцелело совсем немного. Лишь оболочка из почерневшего камня, заваленная беспорядочной грудой из обугленных матрасов, мебели, газет, утвари. Основание здания покрывал толстый слой липкой серо-черной грязи – пепел и вода. Пеллэм застыл, увидев торчащую из кучи обгоревшего хлама руку. Побежав было к ней, он остановился, разглядев шов на полихлорвиниловом запястье. Манекен.

Шутки в духе Адской Кухни.

На горе мусора покоилась огромная фарфоровая ванна, стоявшая на ножках в виде звериных лап. Ванну доверху заполняла ржаво-бурая вода.

Пеллэм обошел пожарище, протискиваясь сквозь толпу зевак, обступившую натянутую полицией желтую ленту, – так покупатели окружают двери универмага в ожидании распродажи. В основном это были завсегдатаи городских свалок, хотя на этот раз их ждала скудная пожива. Десятки матрасов, обгоревших и грязных. Остовы дешевой мебели и утвари, раскисшие в воде книги. Понуро поднимала свои заячьи уши антенна (дом не был подключен к сети кабельного телевидения), восседающая на оплавившемся пластмассовом шаре, в котором только по логотипу «Самсунг» и можно было узнать телевизор.

Вонь стояла ужасная.

Наконец Пеллэм нашел того, кого искал. Произошла смена костюмов: теперь брандмейстер был в джинсах, ветровке и высоких сапогах.

Поднырнув под желтую ленту, Пеллэм принял властно-деловитый вид и беспрепятственно прошел мимо суетящихся экспертов-криминалистов и пожарных прямо к брандмейстеру.

Он услышал, как Ломэкс сказал, обращаясь к гиганту-заместителю, верзиле, который прижал Пеллэма к стене в палате Этти:

– Видишь, кладка растрескалась. – Пожарный указал на расколотые кирпичи. – Здесь было самое жаркое место. Очаг возгорания за этой стеной. Тащи фотографа, пусть все заснимет.

Присев на корточки, брандмейстер подобрал что-то с земли. Пеллэм остановился в нескольких футах от него. Ломэкс поднял взгляд.

Пеллэм отмылся и переоделся, и брандмейстеру потребовалось какое-то время, чтобы узнать Джона.

– А, вы… – наконец протянул Ломэкс.

Пеллэм, решив попробовать дружелюбный подход, вежливо поинтересовался:

– Привет, как дела?

– Сгиньте, – отрезал брандмейстер.

– Я просто хочу поговорить с вами пару минут.

Ломэкс снова переключил внимание на землю.

В больнице у Пеллэма проверили документы и справились о нем в центральном управлении полиции. Ломэкс, его приятели-полицейские и в особенности здоровенный заместитель, похоже, расстроились, узнав, что нет никаких причин задерживать Пеллэма и даже подвергать его дотошному обыску. Поэтому они быстро взяли у Джона показания, а после вытолкали в коридор, предупредив, что, если в течение пяти минут он не покинет больницу, его арестуют за попытку помешать следствию.

– Всего несколько вопросов, – опять обратился Пеллэм к брандмейстеру.

Ломэкс, помятый и взъерошенный, напомнил Джону его школьного преподавателя физкультуры, давно забросившего регулярные занятия спортом. Выпрямившись, брандмейстер оглядел Пеллэма с ног до головы. Быстро и пытливо. Его взгляд не был ни осторожным, ни воинственным; Ломэкс лишь пытался определить, кто перед ним.

– Я хочу узнать, почему вы арестовали Этти Вашингтон, – спросил Пеллэм. – В этом нет никакой логики. Я там был. Я знаю, что она не имеет никакого отношения к пожару.

– Это место преступления.

Ломэкс подошел к растрескавшейся кладке. Его слова нельзя было назвать предостережением в чистом виде, и все же Пеллэм предположил, что истинный их смысл именно таков.

– Я только прошу вас…

– Отойдите за ограждение.

– За ограждение?

– За желтую ленту.

– Сейчас. Позвольте мне…

– Арестуй его! – рявкнул Ломэкс своему заместителю.

Тот с готовностью сорвался с места.

– Все-все, уже ухожу.

Подняв руки, Пеллэм выбрался за ленту.

Оказавшись за ограждением, он достал из сумки видеокамеру, направил ее на затылок Ломэкса и включил запись. В видоискатель было видно, как полицейский в форме шепнул что-то брандмейстеру. Тот на миг оглянулся. Позади пожарных огромной беспорядочной кучей возвышался дымящийся остов здания. Пеллэм подумал, что, хотя сейчас он снимает исключительно ради Ломэкса, могла бы получиться первоклассная сцена.

Брандмейстер старался не обращать на Джона внимание столько, сколько было в его силах. Затем, не вытерпев, подошел к нему. Отстранил объектив.

– Ну хорошо. Кончайте дурью маяться.

Пеллэм выключил видеокамеру и сказал:

– Этти Вашингтон не поджигала дом.

– Кто вы такой? Тележурналист?

– Вроде того.

– Она его не поджигала, да? А кто поджег? Вы?

– Я дал показания вашему заместителю. Кстати, у него есть фамилия?

Ломэкс пропустил вопрос мимо ушей.

– Отвечайте. Раз вы так уверены, что она не имеет отношения к пожару, тогда, быть может, дом подожгли вы?

– Нет, я его не поджигал, – устало вздохнул Пеллэм.

– Как вам удалось выбраться из здания?

– По пожарной лестнице.

– А старуха говорит, что, когда пожар начался, ее не было дома. Кто впустил вас в подъезд?

– Рода Санчес. Из квартиры 2-Д.

– Вы и с ней знакомы?

– Встречались. Она знает, что я снимаю фильм об Этти. Вот и впустила меня.

– Если Этти не было дома, зачем вы вообще вошли в подъезд? – быстро спросил Ломэкс.

– У нас была назначена встреча на десять часов вечера. Я предположил, что если Этти вышла, то должна вернуться через несколько минут. Я собирался подождать наверху. Как оказалось, Этти ходила в магазин.

– Вам не показалось странным – пожилая женщина выходит на улицы Адской Кухни в десять часов вечера?

– Этти живет так, как ей удобно.

Ломэкс, похоже, разговорился.

– Значит, когда начался пожар, вы по счастливой случайности оказались рядом с пожарной лестницей. Как вам повезло!

– Бывает и такое, – согласился Пеллэм.

– Расскажите, что именно вы видели.

– Я уже все рассказал вашему заместителю.

– Да, и из вашего рассказа я ни хрена не понял, – отрезал Ломэкс. – Сообщите мне подробности. Помогите следствию.

Подумав, Пеллэм пришел к выводу, что чем покладистее он будет себя вести, тем будет лучше для Этти. Он рассказал, как заглянул вниз в лестничный колодец и увидел дверь, вылетающую наружу. Рассказал про дым и огонь. Про искры. Сказал, что искр было очень много.

Ломэкс и его заместитель, напоминавший профессионального борца, слушали показания безучастно.

– Боюсь, я ничем не смог вам помочь, – закончил Пеллэм.

– Если вы сказали правду, то оказали нам огромнейшую помощь.

– А ради чего мне врать?

– Скажите, мистер Везунчик, чего было больше – огня или дыма?

– Наверное, больше дыма.

Брандмейстер кивнул.

– Какого цвета было пламя?

– Не знаю. Обычного. Оранжевого.

– А не голубого?

– Нет.

Ломэкс сделал пометки в блокноте.

Потеряв терпение, Пеллэм спросил:

– Что у вас на Этти? Улики? Свидетели?

В улыбке Ломэкса ясно читалось: «Пятая поправка».[2]

– Послушайте, – вспылил Пеллэм, – речь идет о семидесятилетней женщине…

вернуться

2

Пятая поправка к Конституции США определяет, в частности, порядок привлечения к ответственности подозреваемого в совершении тяжкого преступления.

4
{"b":"7210","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дневник кислородного вора. Как я причинял женщинам боль
Записки с Изнанки. «Очень странные дела». Гид по сериалу
Фартовый город
Гнездо перелетного сфинкса
Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили
Силиконовая надежда
Все, кроме правды
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении