ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пеллэм вспомнил голос Этти:

«Ты слышал предание о том, как наш район получил свое название? Говорят, однажды, давным-давно, один полицейский сказал другому: „Здесь сущий ад“. А тот ему ответил: „Ад по сравнению с этим местом еще ничего. Это адская кухня“. Таково предание, хотя на самом деле все произошло совсем не так. Нет-нет. Так назывался какой-то квартал в Лондоне. Да уж, что такое еще Нью-Йорк? Даже названия районов – и то украдены».

– Послушайте, что я говорю, – перебил мысли Пеллэма таксист. – То же самое, твою мать, было здесь и вчера, твою мать. И так продолжается уже несколько недель, твою мать.

Он принялся неистово жестикулировать, показывая на транспортную пробку, которая полностью перекрыла движение впереди. Судя по всему, вызван затор был строительными работами напротив сгоревшего здания – там, где заканчивалось возведение небоскреба. Бетономешалки непрерывно въезжали и выезжали со стройплощадки, загораживая улицу.

– Долбаный небоскреб!.. Ох, как мне хочется всех их хорошенько трахнуть! Портят такой район, твою мать!

Таксист что есть силы хлопнул ладонью по приборной панели, едва не свалив освежитель воздуха, сделанный в виде короны.

Расплатившись, Пеллэм выбрался из машины, оставив водителя извергать проклятия, и пешком спустился к Гудзону.

Он прошел мимо грязных деревянных лавок: «Винни, фрукты и овощи», «Манагро, столовая», «Кьюзин, мясо и гастрономия». В витрине последней лавки были выставлены чучела животных. Вдоль тротуаров теснились лотки с одеждой или с травами и специями. Магазинчик африканских товаров сообщал о распродаже каких-то «укпур» и «огбоно». «Спешите купить!» – призывала вывеска.

Миновав Девятую авеню, Пеллэм продолжил путь к Десятой. Он прошел мимо остова дома Этти, плававшего в сюрреалистической дымке, и направился к убогому шестиэтажному зданию из красного кирпича на углу.

Пеллэм остановился перед написанной от руки вывеской в грязном окне первого этажа. «Луис Бейли, эсквайр.

Практикующий адвокат. Уголовные и гражданские дела, завещания, разводы, имущественный ущерб. Дорожно-транспортные происшествия. Недвижимость. Государственный нотариус. Заверенные копии документов. Обращайтесь по факсу».

В окне недоставало двух стекол. Вместо одного была пожелтевшая газета, вместо другого в раму вставили выцветшую картонную коробку из-под печенья. Пеллэм долго недоверчиво таращился на полуразрушенное здание, затем сверился по бумажке, не ошибся ли он адресом. Нет, не ошибся.

«Обращайтесь по факсу…»

Пеллэм толкнул дверь.

Приемная отсутствовала – контора состояла из единственной жилой комнаты, переоборудованной под офис. Помещение было завалено бумагами, папками, книгами, в том числе и толстенными фолиантами, антикварным офисным оборудованием – в углу стояли компьютер, покрытый толстым слоем пыли, и факсимильный аппарат под стать компу. Валялись сотни юридических книг, некоторые до сих пор оставались запечатанными в пожелтевший целлофан.

Табличка сообщала: «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НОТАРИУС».

Сам адвокат стоял у гудящего копировального аппарата, вставляя в него по одному листы. Жаркое солнце пробивалось сквозь грязные окна; температура в комнате была не меньше ста градусов по Фаренгейту.

– Вы – Бейли?

Адвокат повернул потное лицо к Джону и кивнул.

– Я Джон Пеллэм.

– А, вы друг Этти. Писатель.

– Кинодокументалист.

Бейли пожал Пеллэму руку.

Затем толстый адвокат провел ладонью по длинным и редеющим со лба седым волосам. Бейли носил белую рубашку и широкий изумрудно-зеленый галстук. Серый костюм не подходил адвокату ровно на один размер: брюки были слишком широки, пиджак жал в груди.

– Я бы хотел поговорить с вами о деле Этти, – сказал Пеллэм.

– Здесь слишком душно. – Сложив откопированные листы на столе, Бейли отер пот со лба. – Кондиционер капризничает. Как насчет того, чтобы перебраться в мой второй офис? У меня филиал чуть дальше по этой же улице.

«Филиал?» – подумал Пеллэм. Но вслух сказал:

– Ведите.

Луис Бейли махнул рыхлой барменше. Он не сказал ни слова, но она удалилась готовить его обычный заказ. Спохватившись, барменша обернулась и с сильным ирландским акцентом окликнула Пеллэма:

– А вам что?

– Кофе.

– По-ирландски?

– «Нескафе», – ответил Пеллэм.

– Я имела в виду – с виски?

– А я имел в виду – без.

– Итак, – продолжал Бейли, – результаты магнитно-резонансной томограммы отрицательные. Здоровью миссис Вашингтон ничто не угрожает. Ее перевели в женское отделение центра предварительного содержания под стражей.

– Я пытался навестить ее вчера. Меня не пустили. Ломэкс, брандмейстер, отказался мне помочь.

– Этого следовало ожидать. Они не доверяют тем, кто находится по другую сторону баррикад.

– Потом мне удалось найти какого-то полицейского, который сказал, что Этти наняла вас.

Дверь в заведение со скрипом приоткрылась. В зал вошли двое молодых мужчин в дорогих темных костюмах, разочарованно огляделись по сторонам и тотчас же вышли. «Филиал» конторы Бейли – дешевая рюмочная под названием «Изумрудный остров» – был не лучшим местом для бизнес-ленча.

– Я могу с ней встретиться? – спросил Пеллэм.

– Сейчас, когда ее перевели в центр предварительного содержания, это, конечно, можно устроить. Я говорил с прокуроршей…

– С кем?

– С помощником окружного прокурора. Обвинителем. Ее зовут Луиза Коупел. Ни плохая, ни хорошая. Правда, сейчас она встала в позу. Думаю, дело в том, что она еврейка. Или женщина. Или молодая. Не знаю, что хуже. Я обещал ей оспорить правомерность содержания под стражей травмированного человека – за Этти плохой уход, а ей нужно давать таблетки, делать перевязки… Но разумеется, из этого ничего не выйдет.

– Боюсь, вы правы.

Пока Пеллэм мучился с горьким кофе, Бейли, потягивая мартини, изложил свое видение дела. Пеллэм попытался определить, насколько компетентен юрист. Адвокат ни разу не упомянул ни про законодательные акты, ни про схожие дела, ни про судебные порядки. Пеллэм пришел к заключению, что он предпочел бы кого-нибудь более деловитого, и если и не более умного, то хотя бы по возрасту более близкого к юридическому образованию.

Отпив коктейль, Бейли вдруг спросил:

– О чем ваш фильм?

– Это история Адской Кухни. Этти – мой лучший рассказчик.

– Да, эта женщина умеет рассказывать, точно.

Пеллэм сжал руками горячую кружку. В баре царил ледяной холод. Из кондиционера над дверью вырывался пронизывающий ветер.

– Почему ее арестовали? Ломэкс так мне ничего и не сказал.

– Должен вас огорчить, полиция кое-что на нее накопала.

– Накопала?

– И дела ее плохи. Свидетель видел, как Этти вошла в здание перед тем, как вспыхнул пожар. Он начался внизу, рядом с котельной. У Этти был ключ от двери черного хода.

– По-моему, ключи есть у всех жильцов, разве не так?

– У многих. И все же именно Этти видели у двери за пять минут до начала пожара.

– Вчера я встретил у пожарища одну женщину, – возразил Пеллэм. – Она рассказала мне, что видела в переулке каких-то людей. Перед началом пожара. Троих или четверых мужчин. Описать их более точно женщина не смогла.

Кивнув, Бейли черкнул несколько предложений в блокнот в потрепанном кожаном переплете, украшенном золотыми инициалами, правда, чужими.

– Этти не могла устроить поджог, – продолжал Пеллэм. – Я был там. Когда пожар начался, Этти находилась на лестнице, на два пролета выше меня.

– О, полиция и не думает, что Этти сама подожгла здание. Подозревают, что она открыла дверь черного хода и впустила туда пироманьяка.

– Профессионального поджигателя?

– Да, профессионала. И при этом психопата. Этот тип работает в нашем городе уже несколько лет. Для поджогов он использует смесь бензина и солярки. Как раз в нужной пропорции. Мерзавец знает, что делает. Понимаете, бензин очень быстро испаряется, и поэтому он добавляет солярку. Поджечь такую смесь несколько сложнее, зато при горении она выделяет больше тепла. И еще – запомните хорошенько, – наш Герострат добавляет в свою адскую смесь стиральный порошок. Чтобы она прилипала к одежде и коже. Получается что-то вроде напалма. Я хочу сказать, что наемники, которые устраивают поджоги только ради денег, на такое не идут. И не поджигают здания, когда поблизости есть люди. Они не хотят, чтобы были пострадавшие. А этот тип, наоборот, обожает человеческие жертвы… Пожарные и полиция начинают беспокоиться. Маньяк теряет последние остатки рассудка. Начальство давит, требуя его поймать.

8
{"b":"7210","o":1}