ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Надежда Максимова

Император из Мшистого болота

Часть I. Императрица

Главные действующие лица:

Регнор V – император. Домашнее прозвище Регни (так его называет молодая жена). Прежнее имя, которое было до восшествия на престол – Волк.

Эльдефелина (Элина) – императрица и королева сигфруанская, юная супруга Регнора V.

Князь Дэдмор – канцлер империи. 45 лет. Интриган. Умный и опасный человек.

Барон Осард – глава Тайной канцелярии. Молодой и амбициозный.

Князь Леккур – пожилой главнокомандующий вооруженными силами империи. Был очень предан прежнему императору. Нынешнего просто терпит.

Барон Ворчнун (Хитрый лис) – глава дипломатического ведомства. Очень старый, очень осторожный. Любит путать следы.

Маэстро Фродгейресонт великий художник.

Глава 1. Малышка показывает характер

Бриллианты были великолепны. Но Элина смотрела не на сверкающие драгоценности, разложенные перед ней на черном бархате, а на человека, который принес столь драгоценный подарок. Князь Дэдмор. Канцлер, интриган, дипломат, изощренный политик… Самый опасный человек в империи.

Как шепнула ей на ухо фрейлина, помогавшая сегодня одеваться к завтраку: «Только за последние пять лет он отравил двух императриц, ваших предшественниц».

Да-а… Можно было верить или не верить этому вкрадчивому шепоту, но пренебрегать предостережением не стоило в любом случае.

Князь же, склонившийся в низком (но не чрезмерно) поклоне и сохраняющий на лице почтительнейшее выражение, тем временем решал в уме практически неразрешимую задачу. Женитьба императора, свершившаяся молниеносно и по страстной любви, резко поменяла политический расклад в стране. Вообще говоря, малютка, в которую так внезапно влюбился монарх, вела себя скромно и в большую политику не лезла. Но с другой стороны, пока не было ни единой просьбы, в которой властитель отказал бы ей. А это внушало придворным мысли самые тревожные. То есть да, пока новобрачная молчит, опустив глазки, и всем видом выражает благопристойность. Но что будет, если она вдруг решит высказаться?

К императору-то приладились. Известно, какие аргументы для него являются убедительными. Понятно, в каком настроении к нему лучше не подходить. В общем, все было внятно и предсказуемо. Но теперь появилась эта молчунья, и стало совершенно неясно в какой момент и в какой форме проявится ее абсолютная, женская власть.

Самое скверное заключалось в том, что 18-летнюю затворницу сначала просто не приняли во внимание. Император отличался… как бы это помягче сказать… особой влюбчивостью. То есть дам он э-э-э… любил, но редко кто из них задерживался в царской опочивальне дольше трех суток. Собственно, и трое-то суток проходили по разряду рекорда особо длительной и устойчивой связи, ибо монарх предпочитал стремительные и одноразовые победы.

А тут вдруг раз! Как гром с неба! Увидел, влюбился, женился… С большой выгодой для государства, кстати. Новобрачная оказалась наследницей Сигфруанского королевства и в результате скоропостижного брака территория монархии практически удвоилась.

Разумеется, столь серьезное расширение влияния и количества подданных потребовало неотложных политических мер. Все силы Высшего совета при императоре были брошены на установление твердой власти, введение общегосударственных законов, отлаживание системы таможенных пошлин, сбора налогов и прочих важных дел. Месяца через полтора ударной работы, когда все более-менее устаканилось и удалось, наконец, перевести дух, высшая знать империи перевела взгляды на юную супругу правителя и с удивлением обнаружила, что та никуда не исчезла.

То есть ее не оттеснили на женскую (дальнюю) половину дворца. Император по-прежнему проводил с ней все свободное время, смотрел влюбленными глазами и (самое удивительное!) вообще перестал задирать юбки всем подряд дамам, попадавшим в поле его зрения.

Это было неожиданно. И с этим требовалось что-то делать.

Первая мысль, которая пришла в голову абсолютно всем, – подвести к новобрачной своего человека. Чтобы она, если и надумала бы нашептать что-то императору на ухо, то делала бы это не хаотично и непредсказуемо, а с пользой для государства. Или для той политической группировки, которой повезло бы втереться к ней в доверие.

Разгорелись нешуточные страсти. Назначение фрейлин, в обязанности которых входило помогать императрице одеваться, носить за ней шлейф, пододвигать стул, подавать блюда во время обеда, стало делом государственной важности! Все стремились протолкнуть свою кандидатуру, и Дэдмор, который в этой схватке никак не мог проиграть, вынужден был провести несколько бессонных ночей.

Что не прибавило ему любви к юной властительнице.

В самом деле, и без того дел по горло, а тут еще девчонке угождай! Да так, чтобы обойти всех остальных-прочих и при этом не выказать явного интереса.

К счастью, или наоборот, к несчастью, новобрачная оказалась совершенно равнодушна к фрейлинам. При любой возможности, она отсылала их и, сидя в одиночестве, вышивала на пяльцах различные узоры, ничуть не скучая при этом.

Идиллическая картина императрицы-затворницы устроила бы всех. Но увы, у ее царственного супруга появилась привычка присаживаться рядом на скамеечку и подавать даме сердца мотки цветных ниток. А это уже, можете поверить опытному царедворцу, чревато. Тут черт знает до чего может дойти!

– Я очень признательна, князь, – произнесла между тем коронованная особа, – что вы навестили меня в моем уединении. Ваше желание доставить мне радость достойно всяческих похвал. Но увы, принять ваш подарок я не могу.

– Вам не понравились эти украшения?

– Они великолепны! – Императрица скромно опустила взгляд и потеребила в пальцах кружевной платочек. – Но принимать подарки… уверена, вы меня понимаете… я могу только от супруга.

«Б….!»

В лице Дэдмора не дрогнул ни один мускул. Но в душе он выругался самым черным словом, которое знал.

Нет, каково! Давно его не выставляли таким идиотом. Еще не дай Бог, мужу скажет, что канцлер приходил и пытался ухаживать. Император шуток не понимает. Особенно такого рода. Голову оторвет раньше, чем успеешь охнуть.

– Но вы можете оказать мне услугу, за которую я буду весьма признательна, – мягко продолжила повелительница.

– Я весь внимание, – приободрился Дэдмор.

– В южной галерее я видела ряд картин, принадлежащих кисти маэстро Фродгейресонта.

– Э-э… да! – припомнил князь. – Там была его мастерская.

– Это так романтично… А не подскажете ли, где сейчас можно найти знаменитого живописца? Насколько я знаю, из страны он не уезжал, не так ли?

– Да, действительно, – признал канцлер, лихорадочно припоминая все, что ему было известно о заезжем художнике. – Но из дворца ему пришлось съехать. Дело в том, что нынешний император… Кхм… В общем, у них не сложились отношения.

– Как странно, – императрица отошла к окну. – Такой выдающийся мастер… Мне хотелось бы с ним побеседовать.

– Это можно устроить, разумеется, – доверительно произнес Дэдмор. – Но не знаю, одобрит ли это ваш супруг. По-моему, у него какое-то предубеждение против…

– Ах, перестаньте, – легко отмахнулась правительница. – Мы ему ничего не скажем.

«Ого!» – подумал канцлер. – «Малышка решила сыграть свою партию? Неудачный выбор для начала».

Дэдмор не застал начало истории противостояния Регнора V и живописца, ибо произошла она еще до его появления во дворце. Но он прекрасно знал, что любое упоминание живописи и особенно имени Фродгейресонта приводило императора в отвратительное настроение. Он раздражался и начинал шипеть и плеваться, как раскаленная сковородка, на которую брызнули водой.

В общем, мастер кисти, который дураком отнюдь не был, благоразумно держался от дворца на максимальном расстоянии и старался никогда, даже случайно, не попадаться нынешнему правителю на глаза.

1
{"b":"721145","o":1}