ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лас-Вегас — это зеркало, окруженное сверкающими огнями; можно смотреть в него часами, но не увидеть ничего, кроме самого себя — со всеми своими оспинками и морщинами, со всем своим тщеславием и неуверенностью. Это пыльное, суровое место, где веселые огни гаснут в одном-двух кварталах от центра, не проникая в другие районы города — к трейлерам, покосившимся бунгало, эфемерным стриптиз-барам, ломбардам, торгующим обручальными кольцами, свадебными костюмами, протезами для рук — всем, что только можно превратить в горстку мелочи.

И повсюду пыльная, бесконечная, серая пустыня.

Именно здесь Мальэрик и появился на свет. Родители его — служащий казино и официантка (позднее она располнела и ее перевели на кассу) — принадлежали к той бесчисленной армии обслуживающего персонала, который администрация и клиенты вообще не считали за людей. Двое из тех, через чьи руки проходят огромные деньги, но задерживаются в них лишь на долю секунды.

Как и многие другие предоставленные самим себе лас-вегасские мальчишки, чьи родители работали подолгу и в разных сменах, Мальэрик тянулся туда, где мог найти хоть какую-то отдушину.

Для него таким местом была Полоса.

Я уже рассказывал вам, уважаемая публика, об отвлечении — о том, как мы, иллюзионисты, отвлекаем ваше внимание от нашего метода с помощью движений, цвета, звуков, света, внезапности. Положим, отвлечение — это не просто прием, а образ жизни. Все мы отчаянно стремимся к блеску и празднику, держась подальше от скуки, рутины, семейных ссор, от гнетущей жары на самом краю пустыни, от насмешливых подростков, дразнящих тебя за то, что ты худой и робкий, а потом обрушивающих на тебя свои кулаки, твердые, как панцирь скорпиона...

Да, Полоса была для него отдушиной, особенно расположенные на ней магазины, которых здесь было великое множество. Лас-Вегас славился во всем мире как столица магии. Причем эти магазины были не просто торговыми точками. Чтобы поболтать и обсудить трюк, здесь собирались как опытные фокусники, так и начинающие.

Именно здесь мальчик узнал о себе кое-что важное. Пусть он худой, робкий и плохо бегает, но вместе с тем он необычайно, фантастически ловок. Продавцы магазинов — а обычно в магазинах для иллюзионистов работают или отставные маги, или те, что сами стремятся стать фокусниками, — нередко показывали ему разные трюки, и мальчик мгновенно перенимал их. Когда ему было тринадцать, один из продавцов удивленно приподнял бровь и сказал: «Прирожденный престидижитатор».

Мальчик недоуменно нахмурился — он никогда не слышал этого слова.

— Один французский фокусник придумал это в восемнадцатом веке, — пояснил тот. — «Прести» — от слова «престо», что значит «быстро». «Дижит» означает «палец». Престидижитация — это «быстрые пальцы». Ловкость рук.

Значит, он что-то собой представляет! Значит, он не просто мальчик для битья!

Каждый день, в три часа десять минут, Мальэрик покидал школу и направлялся в свой любимый магазин, где как губка впитывал в себя метод. Дома он постоянно практиковался. Один из управляющих периодически нанимал его для проведения небольших представлений перед клиентами в «Магической пещере», находящейся в задней части магазина.

Мальэрик до мельчайших подробностей помнил свое первое выступление. С этого дня Юный Гудини — таким был его сценический псевдоним — всеми силами старался проложить себе путь на настоящую сцену. Какая это радость — гипнотизировать аудиторию, развлекать, обманывать. А еще пугать. Ему нравилось пугать публику.

В конце концов Мальэрика ограбила собственная мать. Когда до нее дошло, что сын почти не бывает дома, она обыскала его комнату, надеясь узнать почему.

— Я нашла деньги! — однажды вечером резко сказала она, оторвавшись от ужина, когда ее сын вошел через черный ход. — Откуда они?

— Из «Абракадабры».

— Это еще что?

— Магазин. Возле «Тропиканы». Я говорил тебе о нем...

— Больше ты не будешь ходить на Полосу!

— Мама, это всего лишь магазин. Магазин для иллюзионистов.

— Где ты был? Пил? Ну-ка дыхни!

— Нет, мама, не пил. — У полной женщины в залитом соусом переднике было весьма несвежее дыхание.

— Если тебя застанут в казино, я лишусь работы. И твой отец — тоже.

— Я был только в магазине. Я устраиваю там небольшие представления. И люди иногда дают мне чаевые.

— Для чаевых это слишком много. Работая официанткой, я никогда не имела таких чаевых.

— У меня хорошо получается, — сказал мальчик.

— У меня тоже... Говоришь, представление? Какое еще представление?

— Фокусы. — Мальэрик был в отчаянии. Он уже говорил ей об этом несколько недель назад. — Смотри! — И он показал один из карточных фокусов.

— Неплохо, — кивнула она. — Но деньги я все равно заберу — за то, что ты обманул меня.

— Я тебя не обманывал!

— Ты не сказал мне, чем занимаешься. А это все равно что солгал.

— Мама, это мое!

— Обманул — заплати. — С усилием она засунула деньги в карман джинсов — мешал большой живот. — Ладно, вот тебе десятка, возьми. Если скажешь мне кое-что.

— Что скажу?

— Кое-что. Ты когда-нибудь видел своего отца с Тиффани Лоум?

— Не знаю... Кто это?

— Знаешь — не прикидывайся. Это официантка из «Песков». Пару месяцев назад она приходила к нам на обед вместе с мужем. Была в такой желтой блузке.

— Я...

— Ты видел их? Они ездили вчера в пустыню?

— Я не видел их.

Бросив на сына испытующий взгляд, она поверила.

— Если когда-нибудь увидишь их, обязательно скажи мне. — И она отправилась к своим спагетти, остывавшим перед телевизором в гостиной.

— А мои деньги, мама?

— Заткнись! Сейчас идет очень интересный фильм.

В один прекрасный день, выступая с небольшим представлением в «Абракадабре», мальчик с удивлением заметил, как в магазин вошел стройный неулыбчивый мужчина. Пока он проводил к «Магической пещере», все фокусники и продавцы хранили молчание. Это был знаменитый иллюзионист — он работал еще с Блэкстоуном, Крескином и Воскити Рэнди, а теперь выступал в «Тропикане». Все знали, что у него скверный характер и мрачные, устрашающие иллюзии.

После представления иллюзионист подозвал к себе мальчика и указал на афишу, написанную от руки.

— Ты называешь себя Юным Гудини?

— Ага.

— Думаешь, ты достоин этого имени?

— Не знаю. Мне просто так нравится.

— Сделай что-нибудь еще. — И мужчина кивнул в сторону бархатного стола.

Мальчик, нервничая, выполнил его указание, тогда как живая легенда молча наблюдал за ним.

Еще один кивок, на сей раз похожий на знак одобрения. То, что четырнадцатилетний мальчик удостоился такого поощрения, поразило собравшихся.

— Хочешь получить урок?

Взволнованный мальчик кивнул.

— Позволь предложить тебе монеты.

Иллюзионист протянул к нему руку, но вдруг, опустив взгляд, нахмурился.

— Где же они?

Ладонь его была пуста. Иллюзионист уже сбросил монеты, и сейчас они находились в руке мальчика. Тот пришел в изумление — он ничего не почувствовал.

— А теперь я подниму это в воздух...

Мальчик посмотрел вверх, но внезапно интуиция подсказала ему: «Сожми сейчас же ладонь!» Он собирается вернуть монеты. Повергнуть его в смущение перед всеми фокусниками. «Сожми ладонь».

Неожиданно иллюзионист, не глядя вниз, прошептал:

— Ты уверен, что хочешь это сделать?

Мальчик растерялся.

— Я...

— Подумай еще раз. — И фокусник посмотрел на его ладонь.

Едва подавляя желание схватить за руку великого иллюзиониста, Юный Гудини тоже посмотрел на свою ладонь и, к своему ужасу, обнаружил, что там лежат не монеты, а нечто другое: пять двусторонних бритвенных лезвий. Если бы он сжал свою ладонь, пришлось бы наложить не один шов.

— Позволь мне взглянуть на твои руки. — Иллюзионист забрал свои лезвия, и они тут же бесследно исчезли. Юный Гудини протянул к нему ладони, и фокусник дотронулся до них, поглаживая большими пальцами. Мальчику показалось, что между ними пробежал электрический ток. — Для того чтобы стать великим, у тебя есть руки, — прошептал иллюзионист. — Ты также настойчив и — я уверен — жесток... Но ты плохо видишь. Пока плохо. — Лезвие появилось снова, и великий фокусник разрезал им листок бумаги, который тут же начал кровоточить. Затем он скомкал бумагу и снова развернул ее. Ни разреза, ни крови не было видно. Он подал листок мальчику, и тот заметил написанный красными чернилами адрес. — Приходи ко мне, — шепнул иллюзионист; коснувшись губами уха Юного Гудини. — Ты должен многому научиться. А мне нужно многому научить тебя.

51
{"b":"7212","o":1}