ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ничего, — равнодушно отозвался бог, — отлежишься. А насчет знаний и могущества... Ты ведь, откровенно говоря, бездарность. Оттого и занялся некромантией. Это самый простой и не требующий особой силы вид магии.

— Упрекать кого-то в бездарности — все равно что смеяться над калекой. Это вам, талантливым, могучим, все дается легко. А всего, что умею, я добился тяжелым трудом, — высказался Вилигарк и поджал губы.

— Ты полагаешь, я буду тебе сочувствовать? — равнодушно поинтересовался бог. — Ты ошибаешься. В награду за твою усердную службу я верну тебя твоему покровителю и сделаю тебе подарок. Я поделюсь с тобой частью своей силы, если останусь доволен твоей службой. Если же я не буду доволен, пеняй на себя.

— Благодарю вас за снисхождение и щедрость, — с поклоном отозвался некромант.

Древний бог не дал ему сказать и одного значимого слова. Он не был дураком, этот Разумец, несмотря на то что относился к Светлым.

— Клятва, — напомнил Разумец, постукивая ухоженными пальцами по плечу сопровождающего его духа.

Недоброжелательные глаза духа не отрываясь следили за Вилигарком. Светлые духи терпеть не могут некромантов и при случае стараются напакостить им.

Вилигарк вздохнул и распростерся перед богом на полу, следуя ритуалу. Разумец поморщился — он не любил всех этих обязательных унижений, однако ничего не сказал. Чем точнее будет исполнен обряд, тем сильнее будет держать некроманта его клятва.

— Я клянусь заботиться о девочке Маше, служащей у меня, ибо так захотел Разумец, Премудрый и Пресветлый. Я клянусь опекать ее, как самого себя. Я клянусь отдать за нее жизнь, если это будет необходимо. Если я нарушу клятву, пусть меня настигнет голод пустоты. Я сказал, и отныне моя жизнь в руках справедливости.

— Я принимаю твою клятву, — обронил бог холодно.

— Могу я спросить, каким образом моя служанка входит в сферу интересов Светлых? — почтительно спросил Вилигарк. Любопытство ему было чуждо не более чем Машке.

— Не Светлых, — поправил Разумец, — это только мои интересы. Не вздумай распространяться об этом или спрашивать других Светлых богов. Впрочем, ты некромант, тебе они не ответят. В любом случае ты не должен говорить об этом с кем-нибудь. Я разгневаюсь.

— Конечно! — испугался некромант, представив последствия гнева Разумца.

— И вообще, это не твое дело, почему она входит в сферу моих интересов.

Сдержанный обычно бог казался сильно раздраженным. Вилигарку показалось, что он уже готов разгневаться. Не дожидаясь, пока некромант провинится перед ним. Любопытство в этом вопросе явно было неуместным, однако оно терзало некроманта все сильнее. Он прикусил язык и решил расспросить о боге Машку, когда та очнется. Девчонка не слишком умна, крайне тщеславна и, если хоть что-то знает, не упустит случая похвастаться.

— Конечно, — повторил некромант. — В чем я клялся, то исполню в точности.

Разумец посмотрел на него тяжело и с подозрением, кивнул, повернулся и шагнул в портал. Уже наполовину исчезнув в розовом сиянии, бог обернулся к Вилигарку.

— Имей в виду, меня здесь не было, — предупредил он. — Проболтаешься — прикончу на месте. И твоя смерть тебе очень не понравится.

И пропал.

Вилигарк тяжело вздохнул: ему вообще не нравилась идея собственной смерти, неважно, легкой она будет или мучительной. Но, кажется, скрытному богу Разумцу, явно играющему какую-то свою симфонию, на это совершенно наплевать. А Вилигарк не привык к наплевательскому отношению к своей персоне. Возложив руки на накопитель, он сосредоточился и, жалобно застонав, погнал краденую энергию обратно. Сотни мелких иголочек, используемых обыкновенно при зарядке артефакта контактным способом, впились в его ладони, но поскуливал некромант не столько от боли, сколько от бессилия и жалости к себе. Хороший черный маг никогда не упустит случая проявить свои дурные качества, ведь это отличная тренировка.

— Твою тухлую колбасу! — спустя некоторое время раздалось из кресла. — Я что, заснула?

— У тебя очень, очень плохо с магическим потенциалом, — злорадно сообщил Вилигарк. Он обещал опекать девочку, но не заботиться о ее душевном равновесии и уж тем более — не способствовать ее самореализации. — Похоже, это связано с тем божеств... — Язык мгновенно распух и стал горячим, как забытая в печи кочерга.

— С чем? — спросила не до конца проснувшаяся Машка, заинтересованно приподнимаясь в кресле.

Вилигарк помотал головой и кинулся освобождать ее. Бог оказался предусмотрительной сволочью и не понадеялся на честность некроманта. Впрочем, на его месте сам Вилигарк поступил бы точно так же. Он давно не верил в человеческую честность и порядочность.

— С тупостью твоей! — буркнул он, едва обретя способность членораздельно говорить.

Машка обиделась и, не промолвив больше ни слова, гордо вышла из лаборатории. «Вот потому-то у него и нет учеников!» — думала она, спускаясь по лестнице.

Глава 13

СОВЦЫ

Когда случилось это, Машка добросовестно выполняла свои прямые обязанности. В последние несколько дней мессир постоянно был чем-то раздражен и оттого плевался кислотой каждый час, словно это занятие входило в режим дня. Рано или поздно столь активно используемую плевательницу должно было разъесть. Когда кислота закапала на дорогущий инкрустированный пол, а Вилигарк разгневался, увидев такое непотребство, влетело, разумеется, Машке. Она всегда подозревала, что родилась крайней.

— Кто должен за этим следить?! Я, что ли?! — бушевал некромант.

Машка чуть было не ляпнула «да», но вовремя прикусила язык и благонравно опустила глаза. Руки не распускает, и ладно. От крика у нее уши не завянут. Дома она и не такого наслышалась.

— Быстро принеси таз! — немного успокоившись, велел Вилигарк.

Ставки личного психоаналитика некроманта в поместье не предусматривалось, а измученный кот Леонор, чья шерсть уже искрилась, старался обходить лабораторию стороной и вообще поменьше попадаться на глаза. В глубине сада он вырыл убежище и целыми днями прятался в нем, как опытный партизан.

Насвистывая, Машка двинулась искать Айшму, которая точно знала, где в поместье можно найти пустой таз. Экономка отправила ее на склад, там среди мешков с орехами грамба и бочками с мочеными умбиками хранились запасы посуды, инструменты и бутылки с бытовыми магическими зельями. К сожалению, этими простыми вещами список наличествующих в сараюшке предметов не ограничивался.

Водрузив голые ступни на мешок с орехами, между бочкой и граблями лежал покойник.

— Елки-моталки! — поразилась Машка и прикрыла рот рукой.

А поразиться там действительно было чему. Голову покойника покрывали мелкие коричневые перышки, и она сильно смахивала на увеличенную башку обыкновенного московского воробья. На лице трупа даже клюв присутствовал, настоящий, измазанный в чем-то белом. Правда, все остальное у него было совершенно как у человека, если не считать рудиментарных крыльев, свисающих поверх нормальных рук, чего у людей, как правило, не бывает.

— Марья! — недовольно позвала Айшма. — Что случилось? Что ты копаешься?

— Тут кто-то умер, — выдавила из себя Машка. — По-моему, окончательно. Он не дышит.

— Что ты несешь?! — крикнула экономка. — Кто умер?!

— Я его не знаю, — отозвалась Машка. — Но у него птичья голова. Это нормально, или он чем-то болен?

— Ох ты, сохрани меня Правил! — охнула Айшма, появляясь в дверях. — Какое несчастье! Отойди от него немедленно!

— Он что, заразный? — поинтересовалась Машка, резво отскочив от трупа метра на два.

Серьезных способностей к прыжкам в длину у нее никогда не было, но чего не сделаешь ради спасения своей неповторимой жизни! Айшма, не ответив, сжала в ладонях амулет, висевший на цепочке на ее иссохшей шее, и забормотала неразборчиво то ли молитву, то ли заклинание. Труп зашевелился, и Машка громко взвизгнула. Такой подлости от покойника она совершенно не ожидала, возможно, потому, что прочие знакомые ей покойники не отличались особенной активностью. Исключая, конечно, мертвецов, находящихся на работе, и агрессивных обитателей подвалов храма Херона. Она точно помнила, что последних следует опасаться.

109
{"b":"7220","o":1}