ЛитМир - Электронная Библиотека

— А что, шабаш — это так дурно? — осторожно спросила она.

— Как тебе сказать... — задумчиво протянул Май, почесывая ухо. — Стоять за прилавком, таскать тюки, выгадывать лошики... Сдается мне, это не занятие для уважающего себя существа. Тем более для женщины.

— Еще скажи, что дело женщины — дети, кухня и это... другие домашние обязанности, — хмыкнула Машка.

— Почему же? — удивился Май. — У женщины может быть много дел, не требующих многочасового стояния с товарами на ветру, общения со стражниками и бродягами и ворочания тяжестей. На это есть мужчины.

— Вот это правильный подход, — одобрила Машка.

Кажется, все потихоньку начало устраиваться. Покойники не нападали, воспоминания возвращались, и, что самое приятное, смерть, однажды навестив, теперь обходила ее стороной. Что-то назойливо подсказывало Машке, что в этом мире она имеет гораздо больше прав, чем средний абориген. И что мир этот относится к ней куда снисходительнее, чем можно было бы ожидать. Как ни крути, здесь она на положении классической бесправной приезжей. Одним словом — лимита.

Глава 7

БИРЮК

Утром Машку ждал приятный сюрприз: Айшма занялась стиркой белья, а ее отправила походить по саду и пособирать с деревьев вредных жуков. Не то чтобы Машка обожала сельскохозяйственные работы, но ведь гораздо приятнее шляться на свежем воздухе вдали от начальства, изображая бурную деятельность, чем тупо мыть окна в поместье. Мытье окон поручили более опытной Тиоке, что Машку невыразимо радовало. Экономка сочла, что Машка до этого ответственного дела еще недоросла. Вместо стекла здесь почти повсеместно использовался прозрачный полированный камень, к которому грязь прилипала намертво. Помимо всяких моющих средств, щеток и тряпок Тиока использовала странные и жутенько звучащие напевы и наговоры. Их она знала массу, а Машка запомнила только один — для отклеивания от окон раздавленных мух и жучков. И то только потому, что напев этот удивительно напоминал всем известный клич российских футбольных фанатов: «Оле-оле-оле-оле! Россия, вперед!»

Десяток разноцветных бутылочек с магическими средствами загадочно поблескивал перед Айшмой. Она смотрела на них с нежностью уставшей, но любящей матери. Машка решила не мешать ей, схватила округлую корзинку с крышкой и тихо ускользнула. В конце концов, каждый имеет право на проявление своих эмоций. Это очень важная для нормальной жизни вещь. Если Айшме доставляет такое удовольствие магическая стирка, то это ее личное дело. Некоторые вон футбол любят. Что же их, ругать за это?

Прихватив по дороге длинную палку, чтобы не прикасаться к противным жужжащим тварям руками, она вышла в сад, прохладный и пахнущий мокрой травой. Поглядывая изредка по сторонам — а вдруг какой особо наглый жук высунется, — Машка медленно, наслаждаясь собственной ленью и праздностью, прогуливалась между деревьями и размышляла. Сонная, как толстая осенняя муха, она перебирала ногами и вспоминала все известные ей стихи, смутно надеясь, что хотя бы один из них окажется магическим заклинанием. Не может же быть так, чтобы прославленные рифмованные строчки были совсем бесполезными! Наверняка в них есть что-то волшебное, раз уж в каждой приличной школе наизусть учат. «Еще ты дремлешь, друг прелестный? Пора, красавица, проснись!» — бормотала она шепотом. Спокойствие, почти полное бездействие и тихое «кап-кап» стекающей с листьев дождевой воды создавали удивительное ощущение полного умиротворения. Это было так прекрасно, что не могло длиться вечно.

— Эй! — Май спрыгнул с дерева, обрушив на Машку водопад ледяных капель. — Ты, кажется, спишь даже на ходу! Сколько можно? Даже мы, эльфы, не бываем настолько ленивыми.

Машка подпрыгнула и принялась судорожно отряхиваться, поглядывая на эльфа весьма недружелюбно, дабы не провоцировать его на дальнейшие издевательства. Отчего-то он не мог спокойно оставить ее наслаждаться тихим прекрасным утром именно в тот день, когда не нужно бежать помогать Айшме, или кормить кота, или выпалывать зловредные сорняки на особо ценных грядках с магическими растениями. Правда, неожиданный холодный душ помог Машке быстро проснуться. Разумеется, это было неприятно как неприятно бывает любое неуместное беспокойство. С другой — Машке приятно было думать, что появление Мая есть побочный результат ее стихотворной магии.

— Ох! Вы, эльфы, высшая раса, бываете куда более ленивыми, — проворчала она. — В этом плане вам равных нет. Лень, по-моему, ваш основной талант.

— Ты рассердилась? — покаянно склонив голову, поинтересовался Май.

— Знаешь ведь, что нет. — Машка рассмеялась. Виноватое выражение лица делало прекрасного нелюдя столь комичным, что злиться на него не было буквально никакой возможности.

— Это хорошо, — резюмировал довольно Май. — Потому что у меня к тебе есть важный разговор. Пошли.

— Куда? — поинтересовалась Машка.

— Как куда? — вскинулся эльф. — Пупочки есть. На голодный желудок никак нельзя обсуждать серьезные вещи.

В этом Машка была с ним совершенно согласна, хотя твердой уверенности в том, что загадочные «пупочки» ей непременно понравятся, не ощущала. У эльфов довольно странные гастрономические пристрастия, как показала практика. По крайней мере, Машка не могла вообразить нормального человека, который был бы способен жрать сладкое в таком количестве и при этом не испортить себе пищеварение. А кроме того, им нравилась тухлятина, чего Машка не могла принять даже при большом желании. Конечно, это была тухлятина, специфическим образом приготовленная, но все же настоящая. Самым натуральным образом сдохшая и протухшая. Кажется, это загадочное пристрастие эльфов было как-то связано с их религиозными обрядами, но Машка предпочитала не вдаваться в подробности. «Я хочу и дальше к вам хорошо относиться», — туманно отвечала она на все предложения Вия стать немного образованнее, познакомившись с древней эльфийской культурой.

Кроме того, важным разговором и какой-нибудь страшной тайной ее можно было подкупить гораздо проще, чем какой-то примитивной жратвой. В конце концов, все женщины любопытны. Даже те, что сидят на диете. И Май как знаток женской психологии об этом был прекрасно осведомлен.

Толстые восковые листья дробили солнечный свет. Те из лучей, коим удавалось пробиться сквозь густую листву, пятнали траву и редкие земляные лысинки лужицами света. Вий задумчиво чертил что-то пальцем на земле и шевелил губами. Не услышать, как Машка ломится сквозь кусты, не поспевая за ловким и привычным к жизни в зарослях Маем, было невозможно, однако старший даже не шевельнулся. Рядом золотистой грудой свалены были пресловутые «пупочки», больше всего похожие на крохотные тыквы. Машка поморщилась: в свое время ее перекормили плохо сделанной тыквенной кашей, и теперь вкус этого овоща неприятно напоминал о самых голодных временах дома.

— Я все решил! — с ходу заявил Май, плюхаясь рядом со старшим. — У нас все получится, и никаких проблем не будет. Прекрати делать лицо, старший, и подумай о плюсах, которые нам это предприятие принесет.

— Я очень, очень не люблю, когда ты так говоришь, — негромко ответствовал Вий, не отвлекаясь от своего медитативного занятия. — Обычно это означает, что неприятностей от задуманного у нас будет гораздо больше, чем пользы.

— Неправда! — обиделся Май. — Вспомни, разве я когда-нибудь тебя подводил?

— Всегда, — отрубил Вий и поднял наконец голову. — Он рассказал тебе, чем собирается заняться?

— Еще нет, — осторожно отозвалась Машка. — Это что-то опасное?

— Смотря кто этим будет заниматься, — философски отозвался эльф. — Если Май — то безусловно, а если некое мудрое существо вроде меня, то не очень. Он собирается наведаться в гости.

— Что же в этом опасного? — Машка рассмеялась. — Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! Прямо сейчас? А к кому?

— Он собирается сделать это без ведома хозяина, — уточнил Вий. — Пока его дома не будет. И прихватить с собой из гостей один весьма дорогостоящий сувенир.

53
{"b":"7220","o":1}