ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ева, это Джастис, – сказала матрона. – Не Джоанна, а Джастис.

– Ну и ну, – сказала Ева, тараща глаза.

Ева была низенькой девочкой со светло-русыми волосами. Одета она была в коричневый пиджак с золотой каймой. Под ним были коричневая юбка, жёлто-белая полосатая рубашка и высокие коричневые гольфы. Вряд ли она сумасшедшая, подумала Джастис, просто такая школьная форма. Её форма лежала в сумке, но она ещё не осмелилась примерить её.

– Ева покажет тебе спальню, – сказала матрона. – Ужин в шесть. До свидания, девочки.

И снова эта улыбка.

– Что на ужин? – спросила Джастис, когда матрона ушла.

– Каждый раз одно и то же, – сказала Ева. – «Мёртвые детки»[3].

– «Мёртвые детки»?

– Это такой пудинг, – объяснила Ева. – Кстати, мы с тобой в одной спальне. Сипухи. Все мы друзья по несчастью. Показать тебе твою комнату?

– Да, пожалуйста, – сказала Джастис, поднимая свою сумку. Её слегка ошарашило такое количество новых слов. Сипухи. Мёртвые детки. Что всё это значит?

По дороге Ева рассказала Джастис, что ей двенадцать и она уже год учится в Хайбери-хаус, а до этого ходила на подготовку. Её лучшую подругу зовут Нора, и обе они обожают Хелену Блисс, старосту.

– Чем занимаются твои старики? – спросила Ева, пока они поднимались по очередной лестнице.

– Мои старики?

– Твои матер и патер.

Джастис удивилась. Это латынь, она точно знает, но она никогда не слышала, чтобы кто-то её возраста говорил на латыни в обычной жизни. Хотя, если честно, она вообще не знает, о чём говорят дети её возраста. Видимо, тут так принято.

– Мой отец адвокат, а мама умерла.

– Умерла? – Ева остолбенела. – Жуть какая.

– Давно, – пояснила Джастис. Вообще-то ровно тридцать один день назад, но ей не нравилось произносить это вслух. Ведь стоит сказать что-то вслух, как оно станет реальностью, к тому же чужое сочувствие вызывало у неё только одно желание – плакать, а ведь она твёрдо решила, что ни за что и ни при каких обстоятельствах не будет плакать в Хайбери-хаус.

– Мама учила меня дома, – сказала она, меняя тему. – Я никогда не ходила в школу.

– Ой, бедняжка. – Ева сжала ей руку, но потом милосердно отпустила. – Тебе понравится. Тут супер.

Опять коридоры, опять странные узкие лестницы. Всегда нужно знать, где ближайший выход. Так говорил Лесли Лайт в «Деле о призраках в отеле». Но Джастис совершенно запуталась в этом причудливом муравейнике. Её утешало только одно – это здание хранит тайну, которую она обязательно раскроет.

– Ева, – сказала Джастис, нагнав своего гида, – мистер Най, водитель такси, сказал, что кто-то недавно умер в школе. Ты слышала об этом?

Ева обернулась. Джастис не знала, что именно, но что-то в её лице изменилось.

– Мэри, – шепнула она. – Служанка. Мисс де Вир не велела об этом говорить. – Ева остановилась у двери, едва заметной на деревянной обшивке стен. – Вот наша спальня. Супер, правда? – сказала она, распахнув дверь.

Джастис заглянула в длинную комнату. Пять кроватей, разделённых белыми перегородками. Маленькие окна высоко под потолком. Единственным источником света служила лампочка в дальнем конце.

Ева не сводила глаз с Джастис и явно ждала ответа.

– Супер, – буркнула Джастис.

Когда Ева ушла в ванную чтобы переодеться, оставив её в спальне, Джастис сделала новую запись в дневнике:

ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ О ХАЙБЕРИ-ХАУС

Похож на замок Дракулы и/или на тюрьму. Вокруг сплошные равнины, довольно унылые. Как и моё настроение. В округе только одна фирма такси: «Най и сын». Думаю, меня везёт сам Най, а не его сын, на вид ему лет 100. И, скорее всего, он шпион. Шансы сбежать из школы незамеченной – минимальные. При этом вероятность убийства высокая.

ВПЕЧАТЛЕНИЕ О ХАЙБЕРИ-ХАУС продолж.

Най: брат владельца похоронного бюро. Знает больше, чем кажется?

Матрона: глаза не меняются, когда она улыбается.

Слышала про папу (подозрительно?).

Хатчинс: сильный, наверняка знает все школьные секреты. Ева: маленькая, глупая. Испугалась, когда я упомянула о Мэри.

Мэри: собрать информацию, убита?

Глава 2

Матрона велела Джастис переодеться в школьную форму, так что деваться некуда. Единственный способ заставить себя надеть коричневые гетры – притвориться, что она янки времён Американской гражданской войны, который выполняет секретное задание, выдавая себя за солдата Конфедерации. Она прекрасно помнила, что мама говорила об униформе: если одевать людей одинаково, они станут мыслить одинаково, а это опасно.

– Но тебя здесь нет, мама, – прошептала Джастис, – а мне придётся побыть школьницей, надеюсь недолго.

Ева вернулась, чтобы отвести её на ужин и, само собой, проверить, что она правильно оделась.

– А тебе идёт, – сказала она. – Настоящая школьница.

– Что ж, спасибо, – сказала Джастис с сомнением.

– Мне нравятся твои волосы, – сказала Ева. – Очень красивые.

– Спасибо, – повторила Джастис, немного удивившись. Волосы у неё были короткие и тёмные, и она аккуратно убрала их за уши. Она никогда не задумывалась, красивые они или нет. Мама учила её не обращать внимания на внешность, а подружек у неё не было. Её лучший (и единственный) друг Питер учился в музыкальной школе в Лондоне, и хотя они с Питером обсуждали все мыслимые и немыслимые темы, причёски их никогда не интересовали.

Ева и Джастис спустилась на два этажа и снова пересекли внутренний дворик. Уже совсем стемнело, и, когда они шли по двору, Джастис подняла взгляд на тёмные очертания, – возможно, летучие мыши, – которые кружились над одной из башен. Она видела башни – сторожевые, как говорила Ева, – с подъездной дорожки. Интересно, это Северная башня? Она решила, что они пройдут через парадный зал, но Ева свернула в каменный коридор с низкими потолками – без деревянной обшивки, без рыцарских доспехов. Наконец они подошли к двустворчатым дверям. Ева торжественно распахнула их.

– Столовая, – сказала она.

Первое, что поразило Джастис, – шум. Он был оглушительным. Стулья скрипели по плиткам пола, гремели ножи и вилки, стоял такой визг и гвалт, что Джастис подумала, летучие мыши наверняка в восторге. Девочки сидели в несколько рядов за длинными столами, и на долю секунды почти все головы обернулись к ним… а затем вернулись к своим делам. Ева взяла Джастис за руку.

– Мы опоздали. Пойдём за едой.

Они взяли подносы и направились на раздачу, где женщина в синем фартуке плюхнула им на тарелки нечто совершенно невообразимое.

– Хлеба можешь брать сколько хочешь, – сказала Ева, положив три внушительных белых куска на свой поднос.

– Мне не нужно, спасибо, – сказала Джастис. В такси у неё живот сводило от голода, но теперь аппетит неожиданно испарился.

Ева подвела её к краю одного из столов.

– Сипухи, – сказала она таким тоном, будто вела представление в цирке, – это Джастис.

Три пары глаз – двое голубых и одни карие – уставились на неё.

– Я думала, её зовут Джоанна, – сказала девочка с длинными светлыми косичками.

– Да, прости, – сказала Ева. «Прости»? – Её зовут Джастис Джонс.

– Что за имя такое, – сказали Светлые Косички.

– Мой отец адвокат, – сказала Джастис, чтобы напомнить им, что она не невидимка. – А тебя как зовут?

Как и матрона, девочка состроила такую физиономию, что Джастис сразу поняла, нужно было молчать. Вскинув косички, она сказала:

– Я Роуз. Роуз Тревелиан-Хейс.

– А я Нора, – вставила высокая девочка в очках. Она одарила Джастис бледной улыбкой, которая, как и очки, чуточку скривилась.

– Я Стелла, – сказала третья девочка. Карие глаза Стеллы встретились с глазами Джастис, и она мрачно улыбнулась.

– У тебя очень короткие волосы, – сказала Роуз таким тоном, будто обличала её в преступлении.

вернуться

3

«Мёртвые детки» – традиционный английский десерт, который часто подавали в школьных столовых. Названий у него много: роли-поли, рука мертвеца, нога мертвеца. Это пудинг на сале; его отваривали в рукаве старой рубашки (отсюда и название «рука мертвеца»). Позже его стали готовить в пароварке.

2
{"b":"722468","o":1}