ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С этими словами Коллинридж толчком отправил через стол к Урхарту лист бумаги, где были перечислены все двадцать два кабинетных поста и против наждого стояла фамилия.

— Как видите, Френсис, я предлагаю вообще не менять состав кабинета. Надеюсь, что именно такое решение будет расценено как признан твердой воли и силы. У нас много дел, и мы должны показать, что намерены сразу же приняться за них.

Урхарт тут же положил бумагу на стол, опасаясь, что дрожь в руке может выдать его чувства.

— Если это то, чего вы хотите, премьер-министр, — сказал он, принимая официальный тон, — то должен заявить, что не уверен, как среагирует на это наша партия. Пока у меня не было достаточно времени, чтобы прозондировать настроения в партии после выборов.

— Уверен, они одобрят мое решение. И потом мы предусмотрели целый ряд перестановок в надрах, занимающих тоже высокие, хотя и не министерские, должности. — Последовала еще заметная пауза. — Здесь я могу рассчитывать на вашу полную поддержку? — Урхарт уловил в его тоне скрытую насмешку.

На этот раз пауза длилась немного дольше. Потом он как будто со стороны услышал свой собственный голос:

— Конечно, премьер-министр!

Урхарт понимал: он поставлен перед альтернативой — или поддержка, или самоубийство в виде немедленной отставки. Слова о поддержке он произнес автоматически, в них не было чувства. Офис Кнутов держал его, как тесные тюремные стены. И снова он почувствовал себя неуверенно в присутствии Коллинриджа, не зная, что тот может сказать и как реагировать на его слова. Во рту у него пересохло, когда он начал говорить, язык плохо слушался его.

— Должен сказать, что я… думал и о том, не поменять ли работу и мне самому. В иной обстановке… с иными проблемами…

— Френсис, — отеческим тоном обратился к нему премьер-министр, — если я передвину вас, то должен буду передвинуть и других, и тогда все повалится одно за другим. Вы нужны мне на вашем месте. Вы — отличный Главный Кнут и смогли проникнуть в сердце и душу нашей парламентской партии. Вы их прекрасно знаете, что крайне важно при нынешнем не столь надежном большинстве. Похоже, в следующие несколько лет нам придется пережить немало трудных денечков. Мне нужен Главный Кнут, способный справиться с ними. Мне нужны вы, Френсис. Вам так удается работа за кулисами! А на сцене пусть потрудятся другие.

— Значит, вы уже приняли решение, — Урхарт постарался, чтобы это прозвучало как констатация факта, а не упрек, каким он был на самом деле.

— Да, принял, — подтвердил премьер-министр, — и весьма рад, что могу рассчитывать на ваше понимание и поддержку.

Почти физически Урхарт почувствовал, как за ним захлопнулась дверь тюремной камеры. Он поблагодарил премьер-министра, бросил мрачный взгляд на председателя партии и вышел. За все время Уильямс не проронил ни слова.

Он покинул здание через цокольный этаж, коридор которого вывел его к двери во двор — к старинному теннисному корту тюдоровской эпохи. Через него он попал к зданию кабинета министров и затем на Уайтхолл, ускользнув от нетерпеливой толпы корреспондентов. Он не мог сейчас встретиться с ними. Оставалось попросить дежурного охранника вызвать по телефону его машину к подъезду этого дома.

Уже добрых четверть часа потрепанный «БМВ» торчал у этого дома на Кембридж-стрит. Сиденье его было завалено скомканными газетами и пустыми панетами из-под булочек и бутербродов. В этом хаосе, нервно покусывая губу, сидела Матти Сторин. Официальное заявление по поводу перестановок в правительстве, поступившее с Даунинг-стрит, вызвало в редакциях нескончаемые дискуссии на тему: свидетельствует ли оно о смелости и уме премьер-министра или о его нервном срыве? Требовалось выслушать точку зрения тех, кто принимал это решение. Уильямс, как всегда красноречивый, полностью поддерживал все, что говорилось в сообщении, а телефон Урхарта молчал.

После работы Матти решила проехать мимо лондонского дома Урхарта, находившегося в каких-нибудь десяти минутах езды от палаты общин. Она ожидала увидеть темные окна пустого дома, но, к своему изумлению, обнаружила, что там повсюду горел свет. Вокруг тоже можно было заметить признаки жизни, тем не менее, в доме упорно не отвечали на телефонные звонки.

Она знала, что политические корреспонденты в поисках материалов для своих статей не вправе досаждать государственным деятелям в их собственных домах. Более того, такую прантику не одобряли не только политики, но и сами корреспонденты. Мир Вестминстера являет собой нечто вроде закрытого клуба, за соблюдением неписаных правил которого ревниво следят и политики, и пресса, а особенно так называемое вестминстерское лобби корреспондентов, которое тихо, без лишней огласки регулирует всю деятельность прессы в Вестминстере. Лобби устанавливает, например, такие правила поведения, ногда проводят брифинги и дают интервью, о которых потом нигде и ничего не сообщается. Это поощряет политиков к откровенности и разглашению тайн без опасения того, что будут названы их имена. Прессе это позволяет обходить положения Акта об охране государственной тайны и присяги коллективной ответственности министров, поскольку она никогда не выдает источников своей информации. И если корреспондент не аккредитован в этом лобби, то перед ним или ней все двери и уста будут наглухо закрыты.

Матти уже прикусила не только губу, но и внутреннюю сторону щеки. Она нервничала. Нехорошо нарушать правила, но какого черта он не отвечает на телефонные звонки? Что, черт побери, он затевает?

Она явственно услышала глубокий, басовитый голос старого мудрого редактора «Йоркшир пост». «Правила, девочка моя, — говорил он, — это такая штука, перед которой задумывается умный, но опускает руки глупый. Никогда не говори мне, что не смогла достать интересный материал из-за чьих-то там надуманных правил.»

— О'кей, плут несчастный! — воскликнула Матти, конечно, нехорошо нарушать правила лобби, но еще хуже, если она упустит так ую шикарную возможность. Такого она себе не простит. Она посмотрела в зеркало, взбила прическу, пройдясь растопыренными пальцами по волосам, и отнрыла дверцу машины, с досадой подумав, что лучше бы всего ей быть сейчас вообще в каком-нибудь другом месте. Двадцатью секундами позже по дому гулним эхом разнесся решительный стук бронзового дверного молотка.

Урхарт был в доме один, и он не ожидал никаких гостей. Его супруга вернулась в деревню, а горничная по выходным дням не работала. Он сразу же открыл дверь, но не сразу узнал посетительницу.

— Господин Урхарт, я тщетно пыталась связаться с вами в течение всей второй половины этого дня. Я понимаю, что доставляю вам неудобства, но мне необходима помощь. На Даунинг-стрит было объявлено, что в составе кабинета не предполагается произвести нинаних изменений, и я буду благодарна, если вы поможете мне понять, что за этим стоит и какая цель преследуется этим решением.

Кан только этим чертовым журналистам удается разузнать, где ты находишься, подумал изумленно Урхарт.

— Извините, но мне нечего вам сказать, — ответил он, начиная закрывать дверь. Он увидел, как журналистка в отчаянии всплеснула руками и шагнула вперед. Не думает ли глупая девчонка сунуть ногу в дверь? Это было бы действительно комично! Но Матти не стала этого делать. Тихо и спокойно она сказала:

— То, что вы мне говорите, — замечательно. Но я не думаю, что вам действительно нечего сказать.

Урхарт молча посмотрел на девушку. Что она имела в виду? Заметив его колебания, Матти попробовала закинуть удочку с приманкой:

— Как бы вы посмотрели на то, что завтра в газете может появиться статья с таким примерно заголовком: «Вчера вечером были замечены признаки глубокого раскола среди членов кабинета по вопросу о перестановках в правительстве. Главный Кнут, как полагают, уже давно стремящийся занять более высокий пост, отказался прокомментировать решение премьер-министра или выступить в его защиту.»

Только теперь Урхарт признал в девушке корреспондентку «Дейли телеграф» — так по-иному смотрелась она в необычном окружении. Он почти не знал Матти Сторин, она относительно недавно появилась в вестминстерских кругах, но он довольно часто видел ее в работе и подозревал, что она совсем не дурочка. Поэтому он был так поражен, увидев ее на пороге дома пытающейся запугать Главного Кнута.

12
{"b":"7227","o":1}