ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Премьер-министр этому не поверит! — выдохнул О'Нейл с таким выражением на лице, как если бы на него летел разъяренный бык.

— Председатель не очень-то высоко отозвался о тебе в разговоре с премьер-министром, когда они встретились на днях. Во всяком случае, хотя он ничего и не знает, но одним из твоих самых горячих поклонников его вряд ли назовешь. Но не беспокойся. Я заверил премьер-министра, что с тобой все в порядке, так что тебе нечего бояться… пока я тебя поддерживаю.

Урхарту было прекрасно известно о паранойе страха, свойственной наркоманам, употребляющим кокаин, поэтому он не сомневался, что эта высосанная из пальца история оставит глубокий след в его сознании. Знал он и другое — такие наркоманы одержимы жаждой известности. О'Нейл мог добиться ее только благодаря своим политическим связям и покровительству премьер-министра. Одна лишь мысль о том, что он может этого лишиться, повергала его в дрожь. Пока я тебя поддерживаю, звучали в его ушах слова Урхарта. Их настоящий смысл был ему совершенно ясен: один неверный шаг — и тебе смерть, В этой паучьей сетке прорех не существовало.

Наступил момент, когда можно было протянуть О'Нейлу руку помощи и подсказать, как выйти из этого тупика. И Урхарт сделал следующий шаг.

— Видишь ли, Роджер, я достаточно навидался людей, которых погубили слухи. Порой они основывались лишь на косвенных свидетельствах, а то и просто на ревности или зависти, и все же, как ты знаешь, коридоры Вестминстера стали полями политической смерти для менее удачливых, чем ты или я. Обидно, если тебя пригвоздят к позорному столбу, потому что лорд Уильямс питает к тебе неприязнь или потому что будет неправильно понят твой метод получения представительских средств, или твоя… сенная лихорадка.

— Что мне делать? — жалобно простонал О'Нейл.

— Ты оказался в очень деликатном положении, и особенно сейчас, когда политическая ситуация в самом правительстве столь нестабильна. Думаю, следует довериться мне. Тебе необходима крепкая поддержка в руководящих кругах партии, учитывая, что премьер-министр, которому приходится теперь плыть по очень бурным политическим волнам, будет озабочен тем, как самому спастись, а не тем, как спасать других.

Он замолчал и некоторое время подержал паузу, наблюдая, как заелозил в кресле О'Нейл.

Я бы предложил следующее, — снова заговорил Урхарт. — Скажу агентству, что проверил твои расходы и убедился в их законности. Попрошу их по-прежнему выдавать тебе необходимые средства на том основании, что таким образом мы избежим ненужной ревности со стороны некоторых твоих коллег в штаб-квартире партии, выступающих против больших расходов на рекламно-пропагандистскую работу. Они и так готовы обрушиться на всю нашу систему связи с общественностью. Агентство может рассматривать ее как разумный вариант собственной подстраховки. Я прослежу за тем, чтобы ввести премьер-министра в курс той важной работы, которую ты стараешься делать в интересах партии. Ну и конечно же, чтобы не дать председателю искромсать твой бюджет в клочки, постараюсь убедить премьер-министра в необходимости продолжать пропагандистскую кампанию высокого уровня, чтобы пережить предстоящие трудные времена.

— Не нахожу слов, чтобы выразить, как я буду благодарен… — пробормотал О’Нейл.

— В обмен на это ты будешь информировать меня обо всем, что происходит в партийной штаб-квартире, и особенно о намерениях председателя. Это очень амбициозный и опасный человек, который повсюду кричит о своей верности премьер-министру, а сам в это время ведет собственную игру. Между нами говоря, Роджер, я уверен, что мы с тобой сможем проследить за тем, чтобы никто не нанес ущерб интересам премьер-министра… а заодно и нашим интересам. Ты, Роджер, должен стать моими глазами и ушами в том, что касается планов председателя. От этого зависит все твое будущее. — Он произносил слова медленно, с расстановкой. — Мы будем работать вместе, и ты должен мне помочь. Я знаю, как ты любишь политику, как дорога тебе партия, думаю, нам с тобой удастся помочь ей пережить трудности, которые неизбежны в будущем.

Среда, 30 июня

Бар для посторонних в здании палаты общин — это небольшое, темноватое помещение с видом на Темзу, где члены парламента могут принимать своих «посторонних гостей». Обычно в переполненном зале стоит шум и гам; кажется, сам воздух в нем наполнен слухами и сплетнями. Этот вечер не был исключением, но привалившийся к стойке бара О'Нейл не обращал на гвалт никакого внимания. Он был занят беседой.

— Еще по одной, Стив?

Стефен Кендрик, безупречный член парламента, несколько непривычно выглядел здесь в своем светлосером кашемировом костюме с белыми перламутровыми пуговицами. В руках он держал большой стакан горького бочкового пива, которым славятся бары Вестминстерского дворца.

— Ну вот, теперь ты лучше меня знаешь, что посторонним здесь пиво не продают. Пока я здесь лишь две недели и вовсе не хочу, чтобы кто-нибудь увидел, как любимый ирландский волкодав премьер-министра спаивает только что избранного, но быстро выдвигающегося заднескамеечника оппозиции. Кое-кто из моих коллег-догматиков назвал бы это предательством!

Он хмыкнул и подмигнул барменше. Перед ним незамедлительно появились еще одна пинта пива и еще одна двойная порция водки с тоником.

— Знаешь, Родж, я все еще временами пощипываю себя. До сих пор не понимаю, сон это или дьявольское наваждение. Семь лет назад, когда мы с тобой работали в небольшой мастерской при палате общин, мог ли кто предположить, что ты станешь главны ворчуном партии премьер-министра, а я — скромным, хотя и исключительно талантливым членом парламента от оппозиции?

— Во всяком случае, не та блондинка-телефонистна, с которой мы с тобой по очереди развлекались, — пошутил О'Нейл. Оба мечтательно улыбнулись, вспоминая свои молодые годы и те веселые времена.

— Милая малышка Анни, — задумчиво проговорил Кендрик.

— Постой, ее же вроде звали Дженни, — запротестовал О'Нейл.

— Вот уж не помню, Родж, чтобы в те годы тебя так интересовало, как именно их звали!

Добродушное подтрунивание и каждая новая порция выпивки окончательно растопили лед в их отношениях. Когда О'Нейл позвонил новому парламентарию и предложил выпить за добрые старые времена, оба сомневались, что удастся возродить былую легкость и непосредственность их общения. Они тщательно, может быть, даже слишком тщательно, старались обходить политическую тему, которая сегодня занимала главное место в их жизни, и от этого их разговор явно не клеился. О'Нейл решился наконец сделать решительный шаг,

— Стив, что насается меня, то я не стану возражать, даже если ты будешь поить меня всю ночь. Даже святые могут запить, глядя на то, как ведут дела мои хозяева.

Кендрик не стал уклоняться от темы.

— Да, похоже, тебе все время приходится придерживать их за подолы мантий. Здесь поговаривают, что Самюэль страшно зол на Уильямса за то, что тот положил свою голову вместе с головой премьер-министра на плаху, что Уильямс не может простить Коллинриджу хилую предвыборную кампанию, а сам Коллинридж, говорят, злится чуть ли не на всех подряд.

— Может быть, — заметил О'Нейл, — все они просто устали от выборов и ждут не дождутся, когда можно будет пойти в отпуск. Знаешь, как это бывает в большой семье, где каждый раз, перед тем как отправиться в путешествие, все переругаются, споря, как лучше загрузить вещи в машину.

— Не обижайся, старина, но, по моему мнению, твоему лидеру придется заняться этими перебранками и быстренько положить им конец, если он не хочет отправиться на летние парламентские каникулы с семейкой, больше похожей на ораву котов с Вестминстерских аллей. Никакой премьер-министр не может равнодушно взирать на то, как ходят такого рода слухи, иначе они начинают жить сами по себе и превращаются в реальность. В этот момент и появляешься ты со своим огромным бюджетом рекламно-пропагандистской работы, как вылетающий на полном скаку из-за холма Седьмой кавалерийский эскадрон.

16
{"b":"7227","o":1}