ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он медленно обвел глазами сидящих за столом, по очереди ловя их взгляды, и каждый молча кивнул ему в ответ. Взяв со стола бумагу, он начал ее читать размеренным, спокойным голосом. Ему удалось этого добиться.

— В последнее время на страницы газет и в другие средства массовой информации хлынул поток обвинений в нечистоплотных коммерческих сделках, адресованных мне и членам моей семьи, и конца этой кампании не видно.

Я уже неоднократно заявлял и сегодня хочу повторить, что не сделал ничего, чего мне следовало бы стыдиться. Все это время я твердо придерживался всех правил и положений, регулирующих поведение премьер-министра.

Меня обвиняют в одном из самых серьезных проступков, которые может совершить должностное лицо, — в использовании служебного положения и конфиденциальной информации в целях обогащения моей семьи. Я не нахожу объяснения тем странным обстоятельствам, о которых говорится в средствах массовой информации, поэтому попросил секретаря набинета министров провести самостоятельное официальное расследование.

Характер предъявляемых обвинений не дает мне возможности самому доказать свою невиновность, но я уверен, что результаты официального расследования секретаря набинета полностью прояснят фактические обстоятельства этого дела и мою абсолютную непричастность к нему.

Он с трудом сглотнул; у него пересохло во рту и некоторые слова еле-еле выговаривались.

— Однако для проведения расследования потребуется много времени, и пока оно не закончится, будет продолжаться и распространение позорящих меня слухов и инсинуаций, серьезно затрудняющее деятельность правительства и наносящее значительный ущерб моей партии. Правительство должно посвящать все свое время и внимание выполнению той программы, на основе которой мы с вами были недавно переизбраны, но в создавшихся условиях у него нет такой возможности.

Моральная незапятнанность офиса премьер-министра поставлена сегодня под сомнение, а мой долг — охранять чистоту этого офиса. Для того чтобы восстановить и сохранить эту несомненную чистоту, я попрошу сегодня у Ее Величества Королевы разрешения на отказ от поста премьер-министра как только будет избран мой преемник.

Кто— то за столом охнул, и в комнате наступила абсолютная тишина. Казалось, на какое-то мгновение присутствующие окаменели.

Коллинридж прочистил горло и продолжал:

— Я посвятил свою сознательную жизнь осуществлению моих политических идеалов, и каждая клеточка моего тела протестует против того, как я ухожу. Я не боюсь обвинений и не бегу от них. Скорей я ухожу, чтобы содействовать быстрому и полному расследованию и успокоить немного мою семью, Я верю, что история подтвердит правильность принятого решения.

Коллинридж вложил бумагу обратно в папку.

— Спасибо, джентльмены! — коротко бросил он и быстро прошел к двери.

Урхарт, как пригвожденный, застыл на своем месте в конце комнаты. Его голоса не было в хоре удивленных возгласов и перешептываний. Взгляд его надолго задержался на пустом кресле премьер-министра, столь красноречиво свидетельствовавшем о его, Урхарта, могуществе.

Он ликовал. Он добился своего. Пользуясь мощью, о которой и мечтать-то не могли сидящие за этим столом людишки, он в одиночку сокрушил самого влиятельного человека в стране. Единственный среди них, он действительно достоин занять опустевшее кресло. Остальные были пигмеи, муравьи.

Его охватил тот же трепет ожидания предстоящего свершения, который он пережил сорок лет назад, когда зеленым юнцом-рекрутом готовился к первому в жизни прыжку с парашютом с высоты 2500 футов над полями Линкольншира. Никакие инструктажи не могли подготовить его к тому леденящему сердце ощущению, когда он сидел на полу двухмоторного «айлендера», свесив в открытый люк ноги, болтавшиеся в плотном потоке встречного воздуха, и глядел на желто-зеленый ландшафт далеко внизу.

На нем был парашют. Конец торчавшего из него шнура крепился к потолку самолета, что, как уверяли его инструкторы, гарантировало его благополучное приземление. Но логика не играла здесь никакой роли. Это был акт веры в свою судьбу и готовности пойти на опасный риск, единственный путь реализовать свои потенциальные возможности, к чему стремится каждый настоящий мужчина. Несмотря на, казалось бы, простую и понятную всем логину прикрепленного к потолку шнура, даже самые храбрые мужчины иногда застывали перед открытым люком, окаменев от страха, когда их оставляла вера и воздушные потоки уносили прочь малейшие следы самоуважения. Что касается Урхарта, то сейчас он презирал логику и страхи окружавших его простых смертных. Себя он чувствовал, как если бы был всемогущим Богом, гордым взором окидывавшим с высоты небес свое Царство.

Глядя на пустующее кресло премьер-министра, он подумал, что наступил момент, в котором не должно быть места колебаниям и сомнениям, Надо верить в себя и свою судьбу. Он уже взлетел и, рассекая воздух, стремительно приближался к той точке на краю открытия, где узнает, что именно ему предопределено судьбой. Предвкушая это мгновение, он мысленно улыбался, но при этом выглядел таким же нокаутированным, как все вокруг.

Все еще дрожа от возбуждения, Урхарт быстро прошел несколько ярдов, отделявших резиденцию премьер-министра от офиса Главного Кнута на Даунинг-стрит. Запершись в своей комнате, к 10.20 утра он сделал два телефонных звонка.

Примерно в 10.30 Роджер О'Нейл собрал всех работников пресс-офиса штаб-квартиры партии.

— Боюсь, придется вам отменить сегодня все обеденные планы. Мне сообщили, что вскоре после часа ожидается выступление Даунинг-стрит с очень важным заявлением. Его содержание пока держится в абсолютном секрете, и я не могу сказать, о чем оно, но мы должны быть готовы действовать, как только его получим. Это будет настоящая сенсация.

К одиннадцати утра пять журналистов получили от своих коллег-работников пресс-отдела штаб-квартиры партии — звонни: вопреки договоренности, они не смогут сегодня вместе пообедать. Поскольку они поклялись ничего никому не говорить, то лишь высказали свои соображения, что «на Даунинг-стрит происходит что-то очень важное».

Использовав свои широчайшие связи и дружеские отношения, сложившиеся у него за многие годы работы, Чарльз Гудман из «Пресс ассошиэйшн» быстро узнал, что на самом деле этим утром на Даунинг-стрит состоялось заседание кабинета министров в полном составе. Слишком много назначенных на 10 утра официальных встреч было спешно перенесено на другое время, чтобы такой факт остался незамеченным. По наитию он позвонил затем в пресс-офис Букингемского дворца — там тоже нечего было ему сказать. По крайней мере, официально. Но тамошний заместитель пресс-секретаря в свое время много лет проработал с Гудманом, поэтому не мог не сказать ему — ну, конечно же, совершенно неофициально и при условии, что на него не будут ссылаться, — что Коллинридж на час дня попросил аудиенцию у Королевы. Приблизительно в 11.25 «Пресс ассошиэйшн» сообщила по телетайпу об экстренном заседании кабинета министров и о том, что ожидается незапланированная ранее встреча между премьер-министром и Королевой. В телетайпном сообщении не было никаних предположений, там излагались голые факты.

Около полудня местная радиостанция компании «Интернэшнл Рэдио Нетуорк» передала в своей программе текущих новостей сенсационное сообщение:

«Главная новость дня состоит сегодня в том, что Генри Коллинридж отправится вскоре на свою секретную встречу с Ее Величеством Королевой. В Вестминстере только что было высказано предположение, что он или хочет отправить в отставку нескольких своих министров и поэтому намерен информировать Королеву о предстоящей основательной перетряске кабинета, или решил признать свою вину в связи с высказанными недавно в его адрес обвинениями в использовании служебной информации в целях незаконного обогащения своего брата. Ходят даже слухи, что Королева собирается уволить его самого. Каковы бы ни были результаты предстоящей встречи, почти несомненно, что не пройдет и часа, как в составе правительства появятся недовольные.»

43
{"b":"7227","o":1}