ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она повернулась к нему.

— А знаешь, он может проскользнуть мимо других, как тот, кого не любят меньше, чем других. Вполне возможно, что Лэндлесс поставил на победителя.

— Значит, ты думаешь, он выставит свою кандидатуру?

— Уверена в этом. Он уже давно, в июне, сказал мне, что будут перевыборы лидера партии и не исключил возможности своего участия в качестве одного из претендентов. Несомненно, он хочет стать лидером партии, и несомненно поэтому, что будет баллотироваться.

— Знаешь, у меня сложился сенсационный заголовок твоей статьи о нем: «Человек, который предвидел, что это будет.»

— Если бы только была газета, для которой я могла бы написать эту статью. — Матти печально улыбнулась.

Он остановился и посмотрел на нее, удивленный той ноткой сожаления и печали, которая послышалась ему в ее голосе.

— Любопытно, Грев отказывается печатать твою статью и тут же объявляет о поддержке его газетой Урхарта. Обезвреживает, так сказать, одну бомбу и тут же занладыаает другую. Можно ли это расценивать как случайное совпадение?

— Я весь день думала об этом, — сказала она. — Простые объяснения усваиваются легче всего, и простейший факт в данном случае состоит в том, что Грев Престон — жалкая карикатура на редактора, ибо он постоянно дрожит, боясь сделать неверный шаг. Зная, что Лэндлесс собирается бросить на ринг шляпу Урхарта, он просто не посмел расстроить планы своего хозяина. Думаю, моя статья была слишком горяча, чтобы он мог ее использовать.

Так ты думаешь, что за всем этим стоит Лэндлесс?

— Вполне возможно. Он, конечно, обрадовался, когда объявили о предстоящих выборах лидера партии, но не он один -этому порадовались и многие другие. Примерно через неделю после парламентских выборов Урхарт рассказывал о соперничестве и общем недовольстве среди членов правительства. Кто бы ни раздувал этот пожар, его очень трудно вычислить, поскольку выбирать приходится среди всех членов кабинета плюс Лэндлесс. И все же я его найду.

— Но как это сделать, не работая в газете?

— Престон проявил глупость, настояв на том, что по контракту я еще три месяца должна быть сотрудником редакции «Телеграф». О'кей! Они могут не печатать мою статью, но я продолжаю оставаться журналистом, следовательно, продолжаю иметь право задавать вопросы. Если правда хотя бы наполовину такова, какой я ее вижу, то статья о ней все равно будет стоить того, чтобы ее напечатали и через три месяца, и через три года. Они не могут запереть правду навсегда. Я, Джонни, может быть, и потеряла свою работу, но не утратила любознательности.

,А как насчет твоего чувства долга? — спросил он ее мысленно.

— Ты не согласился бы побыть моим шпионом в редакции, чтобы я могла знать о том, что будет затевать этот ублюдок Лэндлесс?

Он кивнул, невольно возмущаясь той бесцеремонностью, с которой она им пользовалась.

— Спасибо, Джонни! — прошептала она, крепко пожала ему руку и скрылась в ночи.

Вторник, 16 ноября

В новостях следующего дня главное место по-прежнему отводилось пересудам и предположениям в связи с одним и тем же вопросом — будет ли баллотироваться Урхарт. Средства массовой информации так себя взвинтили, что, если бы он отказался от обещания, они почувствовали бы себя жестоко обманутыми. Было уже три часа дня, а Урхарт все еще не принял никакого решения. К тому времени и Матти порядком устала от долгого ожидания. Ждала она, однако, не Урхарта, а О'Нейла. Уже целые полчаса сидела она в его офисе, и с каждой следующей минутой ожидания нетерпение ее усиливалось и росло раздражение.

Когда накануне она позвонила в штаб-квартиру партии, с тем чтобы узнать официальную точку зрения на историю с компьютером, подпиской на партийную литературу и разночтением в данных файлов подписки и ее оплаты, а также на отношение ко всему этому лично Чарльза Коллинриджа, она тут же убедилась, что Спенс был абсолютно прав, предупреждая ее, что на всю предвыборную кампанию работникам аппарата штаб-квартиры запрещены какие-либо контакты с представителями средств массовой информации. Как ей сразу объяснили, она могла беседовать только с работниками отдела прессы, но похоже было, что во всем отделе не нашлось никого, кто мог или хотел говорить с ней о компьютерах и бухгалтерских делах.

— Вы что, расследуете состояние наших финансов? — полушутя спросили ее, стоило ей заикнуться о файле регистрации денежных поступлений.

Она решила поговорить с директором отдела рекламы и пропаганды, и ее соединили с Пенни Гай. Отметив, что неоднократно встречалась с О'Нейлом на приемах, Матти попросила принять ее у него в офисе утром следующего дня.

— Я сожалею, мисс Сторин, но мистер О'Нейл предпочитает резервировать утренние часы для своей работы с бумагами, а также для различных служебных контактов и совещаний. — Этой ложью в последнее время ей приходилось пользоваться все чаще, поскольку порядок дня О'Нейла и раньше непостоянный, теперь был совершенно непредсказуемым. В любом случае, он редко появлялся теперь в своем офисе раньше часу дня.

— Как насчет 14.30? — предложила Пенни, решив для верности оттянуть еще немного время приема.

Но она не учитывала, насколько разрушительно влияет на работу мозга кокаин, действие которого на О'Нейла и было первопричиной продолжавшихся до ранних утренних часов бдений и гиперактивности. Ему не удавалось заснуть до тех пор, пока уйма успокоительных средств не брала верх над кокаином, после чего он впадал в забытье, из которого выходил лишь в полдень, а то и позже. Всего этого она не знала, но от этого ей не было легче.

Чем больше ждала Матти О'Нейла, тем в большее замешательство приводило это Пенни. Он твердо ей обещал, что будет точно в назначенное время, но стенные часы неумолимо отсчитывали новые минуты, а его все не было. Наступил наконец момент, когда она уже не могла придумывать возможные причины его задержки. Ее вера в О'Нейла с его бравадой на людях и угрызениями совести наедине с собой, странным поведением и необъяснимыми выходками медленно и болезненно увядала.

Она принесла Матти еще одну чашечку кофе. — Позвоню ему, пожалуй, домой. Может быть, пришлось туда за чем-нибудь вернуться. Не исключено, что он мог там что-нибудь забыть или плохо себя почувствовал…

Она присела на уголок его стола, подняла трубку прямого телефона и потыкала пальцем кнопки, набирая номер. С некоторым смущением поздоровалась с Роджером и сказала, что решила позвонить ему домой, потому что Матти ждет его уже больше получаса и… Ее лицо постепенно принимало все более обеспокоенное выражение, потом страдальчески исказилось, напомнив маску немого ужаса. Швырнув на стол трубку, она выбежала из кабинета, словно ее преследовали демоны.

Матти наблюдала за всем этим в полном изумлении, застыв в неподвижности с чашкой в руках, будучи не в состоянии ни говорить, ни двигаться. Когда за секретаршей с грохотом захлопнулась дверь, Матти встала из кресла, подошла к столу, подняла свалившуюся с него и висевшую на шнуре трубку и приложила ее к уху.

В голосе, который она услышала, невозможно было узнать не только О'Нейла, но вообще человена, Слова были неразборчивы, невнятны и тягучи, назалось, что это говорила кукла, у которой почти полностью сели батарейки. Она слышала вздохи, стоны, потом, после долгой паузы, рыдания и какой-то шум падения. Она осторожно положила трубку на аппарат.

Решив поискать секретаршу, Матти вышла из кабинета. Она нашла ее в туалете у открытого крана с холодной водой. У нее были покрасневшие, вспухшие глаза. Матти подошла и, утешая, положила ей руку на плечи.

— Давно он такой?

— Я ничего не знаю! — выкрикнула Пенни и снова залилась слезами.

— Послушай, Пенни, совершенно очевидно, что он в очень плачевном состоянии. Ради Бога, не бойся, я не собираюсь ничего об этом писать. Наоборот, мне хотелось бы помочь тебе.

Девушка повернулась к Матти, упала в ее объятия и выплакала на ее плече всю боль и тревоги последних месяцев. Она рыдала до тех пор, пока у нее не осталось слез.

57
{"b":"7227","o":1}