ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Звёздный Волк
Связанные судьбой
Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике
Шантарам
Как сильно ты этого хочешь? Психология превосходства разума над телом
Страна Чудес
Физика на ладони. Об устройстве Вселенной – просто и понятно
Владыка. Новая жизнь
Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран
Содержание  
A
A

В общей давке за благорасположением Лэндлесса приняли участие не все соискатели поста лидера партии. Так, Самюэль проявил повышенную осмотрительность и уклончивость — в предыдущие недели он получил слишком много ударов в спину, чтобы показываться над бруствером, и заявил, что перед тем, как прийти к какому-то решению, хотел бы посоветоваться с работниками этих концернов. Руководство их профсоюзов незамедлительно выступило с заявлениями, в самых решительных выражениях осудив замысел Лэндлесса. Заявление отмечало, что в проекте соглашения отсутствует пункт, где оговаривалась бы сохранность рабочих мест, а всем хорошо известно, что на деле означают эти «программы рационализации производства». Как-то, расслабившись, Лэндлесс пошутил, что в среднем каждый миллион фунтов стерлингов его прибыли давался ему за счет сокращения 10000 рабочих, и добавил, ухмыльнувшись, что; миллионов этих у него много. Короткая консультация с профсоюзами выявила их открытую оппозицию к готовящейся сделке, и Самюэль решил отмолчаться.

Урхарт тоже не стал смешиваться с толпой. Не прошло и часа после того, как Лэндлесс сделал свое заявление на пресс-нонференции, а Урхарт уже выступал по телевидению и радио с тщательно подготовленным, насыщенным нонкретными данными анализом мирового рынка информационных услуг и предполагаемых тенденций его развития, который в общем-то свидетельствовал, что предложение Лэндлесса основано на здравом смысле. Своим глубоким знанием технических аспектов проблемы он совершенно затмил других кандидатов и, тем не менее, был очень осторожен в оценках.

— Хотя я и питаю высочайшее уважение к Бенджамину Лэндлессу, все же не буду делать скоропалительных выводов и высказывать свое мнение до того, как внимательно обдумаю все детали проекта. Я считаю, политикам следует быть осмотрительными в своих высказываниях; те из них, которые торопятся, чтобы поскорее заручиться поддержкой редакторов газет, компрометируют себя. Чтобы исключить возможность ошибочного толкования, я воздержусь от высказывания своей точки зрения до окончания выборов. Конечно, — добавил он скромно, — к тому времени моя точка зрения, возможно, уже никого не будет интересовать.

«Вот если бы и его коллеги могли занять такую же благородную и принципиальную позицию, как и сам Главный Кнут», — похвалила его «Индепендент», подчеркнув, что «Урхарт задает своей кампании тот ответственный тон, которым он выгодно отличается от остальных, и что, несомненно, увеличивает его шансы».

Запев подхватили редакционные статьи других газет, и в первую очередь, конечно, «Телеграф»:

"Мы поощряли Френсиса Урхарта выставить свою кандидатуру на выборах лидера партии, потому что мы уважаем его независимость мышления и прямоту высказываний. Мы были рады, когда он принял вызов, и так же уверены в правильности нашей рекомендации. Его отказ дать поспешную оценку предполагаемого спияния газетных концернов «Телеграф» и «Юнайтед» и его решимость внимательно все взвесить, прежде чем прийти к определенному мнению, — образец тех качеств, которые можно ждать от того, кто достоин возглавлять эту страну.

Мы все еще верим и надеемся, что после соответствующего обдумывания он горячо одобрит планы слияния, но наше высокое мнение об Урхарте основано на значительно большем, нежели коммерческий, интересе. Это единственный из всех кандидатов, кто продемонстрировал, что он — человек принципа".

По коридорам Вестминстера пронесся грохот захлопываемых дверей. Амбициозные политики поняли, что Урхарт и здесь их обошел.

— И как, черт возьми, все удается этому старперу? -прорычал Вултон, расставшись с последними остатками дипломатической сдержанности.

А в это время в шикарном пентхаузе с видом на Гайд-парк Урхарт и Лэндлесс беззаботно улыбались, обсуждая итоги своих кампаний и провозглашая тосты с пожеланиями друг другу доброго здоровья и дальнейших удач.

I— За будущего премьер-министра! — предложил очередной тост Лэндлесс.

— И за его беспристрастное одобрение слияния! -откликнулся его компаньон.

Четверг, 18 ноября

Когда в четверг окончился срок выставления и регистрации кандидатур, внезапно выступил Питер Бирстед, в свое время первым объявивший о намерении стать одним из претендентов. Теперь он снимал свою кандидатуру.

— Я добился того, чего хотел, а именно — чтобы выборы проводились так, как положено, — твердо сказал он. — Я отдаю себе отчет в том, что не смогу победить, и мне претит мысль получить утешительный приз в виде министерской должности, так что пусть теперь другие продолжат то, что я начал.

Газета «Дейли экспресс» тут же предложила в оставшиеся до выборов дни написать для нее краткие биографические очерки кандидатов, и он подписал с ней соответствующий контракт.

Итак, список кандидатур сократился до девяти фамилий, но это не помешало ему оставаться как никогда длинным. Правда, по общему мнению, серьезные шансы имели только пятеро — Самюэль, Вултон, Ирл, Маккензи и Урхарт. Как только список был закрыт, агентства по проведению опросов удвоили усилия, пытаясь выяснить у членов парламента от правящей партии направления подводных течений.

После официальной отмашки стартового флажка Питер Маккензи решил сразу же рвануться вперед. Пробыв пять лет на посту руководителя службы здравоохранения, он так же горячо, как и Урхарт, надеялся, что всеобщие июньские выборы внесут в его судьбу и его карьеру важные изменения. Годы, когда он возглавлял равнодушную но всему бюрократическую министерскую машину, почти беспомощно наблюдая, как беспощадная дороговизна прогресса медицинской науки постоянно обгоняет возможности и готовность налогоплательщиков держаться наравне, оставили в его душе глубокие шрамы, Совсем недавно он считался восходящей звездой партии, человеком интеллектуальным, с ярко выраженным чувством долга, и многие прочили ему блестящее будущее. Но служба здравоохранения была совершенно неотзывчива ко всем стараниям ее реформировать и улучшить, а постоянные стычки с пикетными линиями протестующих медсестер и работников амбулаторий камня на камне не оставили от его имиджа человека доброго и чуткого. Последней каплей было откладывание сроков широко разрекламированного плана развития больничной системы. Он окончательно сник и уже поговаривал с женой о том, чтобы после следующих выборов вообще уйти из политики, если не произойдет поворота к лучшему.

Его обрадовало падение Коллинриджа, как тонущего человека радует подвернувшийся под руку спасательный плот. Предстоявшие выборы стали единственным, что его интересовало и на чем он сконцентрировал все свои силы и способности. Конечно, на начальных стадиях кампании он наделал немало ошибок, но в финальную стадию, когда до первого голосования оставалось пять дней, вступил полный энергии и энтузиазма. Уже в день регистрации кандидатов он решил сделать рывок, который позволил бы ему подняться над толпой соперников, и попросил подобрать ему соответствующее медицинское учреждение, посещение которого могло бы дать корреспондентам возможность сделать эффектные фотоснимки, а ему — оживить поблекнувший имидж усердного и добросердечного политического деятеля.

Что угодно, только не больницу, предупредил он. В первые три года своего министерского бытия он часто посещал больницы, стараясь непосредственно ознакомиться с проблемами госпитального обслуживания населения. Если это посещение выпадало на неудачный день, то его встречали пикетные линии и толпы крикливых сиделок, нянь и медсестер, жаловавшихся на слишком низкую заработную плату, а если оно приходилось на еще более неудачный день, то он имел дело с бурными демонстрациями, а порой и актами насилия обслуживаюшего персонала, протестующего против «изуверских сокращений зарплаты и бюджетных отчислений на содержание системы здравоохранения». Похоже было на то, что даже врачи прониклись идеей, что соответствующие статьи государственного бюджета определялись теперь уровнем производимого вокруг них шума, а не уровнем потребностей и возможностей. В связи с этим ему почти никогда не удавалось повидать самих пациентов, и даже если он пытался проникнуть в какой-нибудь госпиталь тайком, через какую-нибудь заднюю или боковую дверь, демонстранты как будто заранее знали, через какую именно, и в тот момент, когда он к ней подходил, там оказывались и они — с оскррбительными выкриками перед объективами камер вездесущих телевизионных съемочных групп. Не было министра, который смог бы совладать с протестующими медсестрами; публика всегда оказывалась на стороне ангелов милосердия, отводя политику вечную роль злодея. В итоге Маккензи прекратил свои посещения больниц. Не желая проходить сквозь строй неизбежных и унизительных оскорблений, он решил придерживаться более безопасных дорог.

60
{"b":"7227","o":1}