ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Звучит убийственно серьезно. Быль бы ужасно, если бы король знал об этом.

— И покрывал его, несмотря на ответственность работы, которую тот делает. Ему известна, наверное, половина государственных секретов.

— Но еще хуже, если Его Величество ничего не знает. Тридцать лет его дурил, обманывал, водил за нос один из его самых близких друзей, человек, которому он доверился полностью.

— Беспринципный человек или глупец. Монарх, который не может исполнять свои обязанности или который не хочет. И что пресса сделает из всего этого, если узнает?

— Жуткая новость, Тим, просто жуткая.

— Хуже я отродясь не слышал.

Наступило долгое молчание. А потом сенретарь премьер-министра услышал из-за двери набинета своего босса долгий, почти нескончаемый взрыв гомеричесного хохота.

— Черт их побери! Черт их всех побери, Дэвид! Как можно быть такими кретинами? — Король швырял в воздух одну газету за другой, а Майкрофт наблюдал, как они, попорхав, ложились на пол. — Я не хотел увеличения расходов на мое содержание, а теперь меня упрекают в жадности. И нак могло случиться, что всего через несколько дней после того, как премьер-министру стало известно о моем желании, чтобы королевская семья платила полный налог со всех своих доходов, это подается как идея премьер-министра?

— Анонимное сообщение канцелярии премьер-министра… — еле слышно пробормотал Майкрофт.

— Ну, разумеется! — рявкнул король, словно на непонятливого ученика. — Они даже высказывают предположение, что я согласился на введение этого налога под давлением, что к этому меня вынудила враждебная реакция прессы. Нет, этот Урхарт — просто чудовище! Он не может не переиначить все в свою пользу. Даже если он случайно наткнется на правду, то встанет и пойдет дальше как ни в чем не бывало. Это абсурд!

Номер „Таймc" отлетел в самый дальний конец комнаты и лег там маленьким сугробиком.

— Хоть один из них поинтересовался фактами? Майкрофт неловко кашлянул.

— „Телеграф". Их статья написана честно. Король выхватил эту газету из кучи и просмотрел ее страницы.

— Урхарт пытается унизить меня, Дэвид. Порезать на кусочки, даже не давая мне шанса объясниться.

Сегодняшней ночью ему приснился сон: со страниц всех газет на него смотрели широко открытые в ожидании глаза чумазого мальчишки с крошками на подбородке. Этот сон напугал его.

— Я не позволю им тащить меня, нак ягненка на заклание, Дэвид. Не могу допустить этого: я должен найти способ изложить свою точку зрения, сказать то, что я думаю, без того, чтобы Урхарт мешал мне. Я дам интервью.

— Но короли не дают интервью газетам, — слабо запротестовал Майкрофт.

— Да, прежде не давали. Но сейчас век новой, открытой монархии. Я дам это интервью, Дэвид. „Телеграфу", я думаю. Эксклюзивное.

Майкрофт хотел возразить, что интервью — неудачная идея, а эксклюзивное интервью — неудачная вдвойне, потому что остальные газеты чувствуют себя обойденными и обрушиваются на счастливчика. Но сил спорить у него не было. Весь этот день он не мог сосредоточиться. Весь день с самого раннего утра, когда в его дверь постучали и на пороге он увидел окружного следователя и инспектора отдела полиции по борьбе с проституцией и игорным бизнесом.

Январь. Четвертая неделя

Свою машину Лэндлесс повел сам, сказав подчиненным, что некоторое время он будет вне досягаемости. Его секретарша ненавидела тайны и все эти отлучки объясняла по-своему: опять шеф намылился с какой-нибудь молоденькой девахой, у которой круглая попка и не такой круглый счет в банке. Она хорошо знала его. Лет пятнадцать назад, когда в природе не было еще таких вещей, как замужество, положение и морщинки и она была молоденькой, то сама не прочь была покрутить перед ним хвостом. Ее понимание мужской природы помогло ей стать отличным помощником с умопомрачительным окладом, но не избавило от ревности. А сегодня он ничего не сказал никому, даже ей. Он хотел, чтобы до возвращения о его поездке не знал никто в целом мире.

Столик дежурного был крошечным, сама приемная — скучной. На стенах висело несколько посредственных полотен начала викторианской эпохи: лошади и сцены охоты в духе Стаббса и Бена Маршалла. Одно из них могло быть подлинником Джона Херринга, но Лэндлесс в этом не был уверен, хотя в последнее время он набил руку на таких вещах, купив немало подлинников. Почти сразу же к нему подошел молодой лакей в длинной ливрее с фалдами, в парике и чулках, и пригласил в небольшой, но сверкавший чистотой лифт, отделанный панелями красного дерева, блеск которых соперничал с блеском обуви служащих дворца. Лэндлесс пожалел, что его мать уже не сможет увидеть всего этого: ей бы здесь понравилось. Она родилась в день смерти королевы Александры и всегда верила, что это как-то сказалось на ее судьбе. Она постоянно намекала на таинственную „особую связь" и позже стала посещать спиритические сеансы. Незадолго до того, как его дорогая мамочка сама отбыла в мир иной, она три часа провела в толпе, жаждавшей увидеть принцессу Диану в день ее свадьбы. Ей удалось увидеть только заднюю часть кареты, да и то в течение считанных секунд, но она размахивала своим флажном, кричала приветствия и плакала, а домой вернулась с чувством выполненного долга. Для нее все это было предметом патриотической гордости, чем-то вроде сувенирной банки печенья. Попади она сейчас сюда, она просто упикалась бы. .

— Это ваш первый визит? — спросил лакей, Лэндлесс кивнул. Ему позвонила принцесса Шарлотта и сообщила об эксклюзивном интервью для „Телеграфа", причем подразумевалось, что устроила это интервью она сама. Сможет ли он прислать кого-нибудь надежного? Даст ли он дворцу возможность просмотреть готовую статью, прежде чем ее печатать? Смогут ли они в ближайшее время снова пообедать вместе? Его провели по широному коридору с окнами, выходящими на внутренний двор. Здесь живопись была лучше, портреты давно забытых особ королевской крови работы мастеров, чьи имена гораздо лучше сохранило время.

— При первом обращении назовите его „Ваше Величество". Потом можете обращаться к нему просто „сир", — пробормотал лакей, приближаясь н солидной, без претензий, двери.

Когда дверь неторопливо отворилась, Лэндлесс вспомнил еще один вопрос Шарлотты: считает ли он эту затею удачной? У него были сомнения, и очень серьезные сомнения, в том, что для короля она обернется удачей, но для его газеты это была просто находка.

— Салли? Прости за ранний звонок. От тебя не было никаких вестей день или два. У тебя все в порядке?

На самом деле вестей не было неделю, и, хотя Урхарт послал ей цветы и направил к ней двух важных потенциальных клиентов, для звонка он никак не мог выкроить время. У них была стычка, но сейчас она, должно быть, пережила ее. Она должна была пережить ее, если хочет сохранить душевное равновесие. Как бы то ни было, у нынешнего звонка неотложная причина.

— Как дела с опросом? Он уже готов? — По ее голосу он пытался угадать настроение. Тон был немного холодный и скованный, словно она еще не совсем проснулась. Что делать, дело есть дело.

— Тут кое-что выплыло. Говорят, что Его совестливое Величество дал эксклюзивное интервью „Телеграф", и через пару дней оно будет в газете. У меня нет ни малейшего представления, что там. Лэндлесс сидит на нем, кан клуша на яйцах, но я не могу отделаться от ощущения, что в интересах общества следует соблюсти баланс. Ты так не считаешь? Возможно, хорошо бы упредить эту публикацию общественным опросом, отражающим растущее в обществе разочарование норолевской семьей? — Он посмотрел в онно на парк Сент-Джеймс, где возле пеликаньего пруда в серой утренней дымке две дамы пытались растащить своих сцепившихся собак. — Я полагаю, что некоторые газеты, вроде „Тайме", могут даже намекнуть, что интервью короля является поспешной и отчаянной попыткой отреагировать на результаты такого опроса.

Он вздрогнул, когда одна из дам, выдернув своего миниатюрного любимца из пасти большой черной дворняги, изо всех сил лягнула ее каблуком в пах. Теперь собаки расцепились, но зато сцепились их хозяйки.

44
{"b":"7228","o":1}